Когда Цзян Фухай отправился в императорские покои с докладом, он как раз столкнулся с Чжан Тином и другими сановниками, выходившими после окончания совещания.
У Иньчжэня ужасно болела голова.
Нянь Гэнъяо долгие годы ведал военными делами на западных рубежах, сосредоточив в своих руках всю полноту власти на Северо-Западе. По логике вещей, его влияние следовало бы постепенно сокращать.
Однако в данный момент Император лишь недавно взошёл на престол, а за Нянь Гэнъяо числились заслуги по оказанию помощи в восхождении на трон, поэтому лишать его военной власти пока было не ко времени. К тому же угроза со стороны восьмого и девятого князей ещё не была до конца устранена, а теперь вспыхнул ещё и мятеж в Цинхае, и, кроме Нянь Гэнъяо, более подходящей кандидатуры просто не нашлось.
Ему не оставалось ничего иного, как вновь доверить важный пост Нянь Гэнъяо.
Выслушав доклад Цзян Фухая, Иньчжэнь испытал гнев, примешанный к капельке горькой досады, но поделать ничего не мог.
Раз уж теперь ему предстояло снова опираться на Нянь Гэнъяо, он не мог расправиться с благородной супругой Хуа. И не просто не мог наказать её — требовалось ещё и успокоить.
Махнув рукой, он велел Цзян Фухаю удалиться, а немного подумав, приказал Су Пэйшэну отправить благородной супруге Хуа целый сосуд восточного жемчуга в знак поощрения за то, что та исправно и рачительно помогала управлять делами шести дворцов.
......
Государыня императрица томилась в долгом ожидании вестей о том, как Император накажет благородную супругу Хуа.
Вместо этого она дождалась указа о назначении Нянь Гэнъяо главнокомандующим, усмиряющим Дальний Восток, и отправке его на подавление мятежа в Цинхай...
А затем — щедрого дара Императора в виде восточного жемчуга и похвалы благородной супруге Хуа за усердие в помощи по управлению гаремом...
Словно жизненные силы в одно мгновение покинули её тело, императрица бессильно опустилась на тахту.
Она прекрасно понимала: пока Нянь Гэнъяо находится в походе, Император ни за что не тронет благородную супругу Хуа. И мало того, что не тронет — если Нянь Гэнъяо вернётся с победой, положение благородной супруги Хуа станет ещё более блистательным, не исключено даже, что её возвысят до ранга благородной супруги высшей ступени — гуйфэй.
Эту многоходовую партию она обдумывала столь долго, и всё равно проиграла! Проиграла воле небес!
Государыня... — Цзянь Цю, видя состояние императрицы, сильно тревожилась, но не знала, какие слова утешения подобрать.
Фуцзы была отобрана ею во Внутреннем ведомстве с величайшей тщательностью: миловидная внешность, безупречные манеры. Всё замышлялось ради того, чтобы отправить её к благородной супруге Хуа и заставить Императора обратить на девушку внимание.
Благородная супруга Хуа отличалась крайней ревнивостью, и прислуживавшая ей прислуга выглядела весьма заурядно. На фоне остальных Фуцзы было бы очень легко выделиться.
Уж чей-кой, а норов благородной супруги Хуа ни за что не позволил бы Фуцзы взлететь наверх, растоптав её самолюбие, тем более что Фуцзы была родом из Дворца Цзинжэнь. А значит, отправляясь туда, она была заранее обречена на смерть.
Но отдать жизнь за государыню императрицу почиталось для неё великой честью. Кто же знал, что эта партия будет проиграна?
Партия, в которой всё было просчитано до мелочей, рухнула из-за нелепой случайности...
Императрица долго сидела неподвижно, безвольно опустившись на кушетку, затем глубоко вздохнула и поднялась: — Пойдём, навестим матушку вдовствующую императрицу во дворце Шоукан!
Это дело ни в коем случае нельзя было оставлять просто так!
......
Взойдя на престол, вдовствующая императрица полностью передала дела внутреннего гарема императрице, а сама уединилась во дворце Шоукан, где предавалась молитвам и не вмешивалась в мирские дела.
Даже первого и пятнадцатого числа каждого месяца она не принимала придворных дам и наложниц, изредка уделяя им внимание лишь по случаю великих праздников.
Она держала себя так, будто всецело посвятила остаток дней безмятежному отдыху в старости.
Императрица регулярно навещала вдовствующую императрицу, выказывая сыновнюю почтительность — соблюдение внешних приличий у неё всегда было на высоте.
Вдовствующая императрица приходилась императрице тётей по отцовской линии, и ладили они или нет, но по крайней мере стояли по одну сторону баррикад.
Хотя бы ради сохранения былой славы клана Уланала.
Что бы ни сотворила императрица, вдовствующая императрица закрывала на это глаза, а порою и помогала замести следы.
Тем более что на сей раз императрица и впрямь уличила благородную супругу Хуа.
Выслушав рассказ императрицы о первопричинах и следствиях случившегося, вдовствующая императрица нахмурилась.
Она понимала, как горько императрице терпеть постоянное ущемление её достоинства со стороны благородной супруги Хуа, но также отчётливо сознавала, что сейчас, когда император всецело полагается на Нянь Гэнъяо, он не станет наказывать его сестру. Тяжело вздохнув, она произнесла: — Об этом деле я услышала. Возвращайся пока к себе.
Матушка... — императрица не договорила, застыв в нерешительности.
Вдовствующая императрица махнула рукой: — Ступай, отдохни как следует. Если выдастся свободная минута, удели больше внимания здоровью императора. Государственные дела отнимают много сил, он неминуемо тревожится, и сейчас во дворце никак нельзя допустить смут.
Императрица почтительно склонилась в поклоне и тихо произнесла: — Слушаюсь, ваша покорная слуга удаляется.
Вдовствующая императрица бросила на неё беглый взгляд и больше не произнесла ни слова.
Едва императрица покинула дворец Шоукан, как Чжу Си, неизменно прислуживавшая вдовствующей императрице, заметила: — Какая досадная случайность. Казалось бы, на этот раз из-за истории с дворцовой служанкой Император как минимум лишил бы благородную супругу Хуа права помогать в управлении шестью дворцами, но теперь всё пошло прахом. Неудивительно, что государыня императрица так встревожена.
— Её слишком долго зажимали в тиски, немудрено, что у неё на душе неспокойно. Но раз Император сейчас занят поисками людей для государственных дел, он не может не думать о положении в целом, — вдовствующая императрица легко покачала головой, повернулась к Чжу Си и велела: — Ступай, позови императора ко мне во дворец Шоукан.
— Слушаюсь, — Чжу Си приняла приказ и удалилась.
......
Император прибыл незамедлительно. Переступив порог, он по традиции первым делом приветствовал вдовствующую императрицу: — Приветствую матушку вдовствующую императрицу.
Та кивнула в ответ. Она не испытывала особого тепла к этому сыну, которого забрали от неё в раннем детстве и воспитали другие женщины, однако внешние приличия соблюдались неизменно: — Поднимись, присядь.
Окинув его взглядом с головы до ног, она продолжила: — Погода постепенно холодает, отправляясь по делам, не забывай надевать побольше одежды.
Стоявший неподалёку Су Пэйшэн тут же отозвался: — Слушаюсь, матушка. — Он уже привык к тому, что вдовствующая императрица неизменно давала сыну какие-нибудь наставления.
Улыбнувшись, вдовствующая императрица заговорила вновь: — До меня дошли вести о мятеже в Цинхае. Государственные дела требуют хлопот, но ты береги себя.
Иньчжэнь кивнул: — Относительно Цинхая распоряжения уже отданы, теперь остаётся лишь ожидать известий.
Ни единого лишнего слова о делах внешнего двора.
Лицо вдовствующей императрицы на миг застыло, но тут же вновь озарилось улыбкой, и она перевела разговор на тех, кто прислуживал императору в последнее время: — Новые наложницы прибыли во дворец уже больше месяца назад, как они справляются со своими обязанностями?
В глазах Иньчжэня мелькнуло подобие улыбки: — Младшая госпожа Гуань всё ещё хворает, а вот чанцзай Жун обладает натурой мягкой и спокойной, весьма неплоха.
Император и сам немного удивился тому, что в первую очередь вспомнил именно Ань Линжун. Он и сам не знал, как охарактеризовать эту девушку: с одной стороны, её нрав казался кротким и тихим, но держалась она прямо, с резким, пронзительным почерком на картинах и невероятно твёрдым внутренним стержнем.
Если же говорить о её норове, то она вовсе не выглядела колючей, скорее напоминая мягкость и невозмутимость, пришедшие из глубины веков, но при этом удивительным образом воплощённые в юной девушке, что необъяснимо притягивало.
Особенно гармоничным было их общение — словно между супругами, прожившими бок о бок много лет, приносящее истинное умиротворение. Такого чувства он не испытывал ни рядом с императрицей, ни с благородной супругой Хуа.
Вдовствующая императрица помнила младшую госпожу Гуань: лицом та лицом сильно смахивала на Роу Цзэ, и во время смотра невест императрица пыталась воспрепятствовать её выбору, но император настоял на том, чтобы девушка вошла во дворец.
Однако сразу после прибытия та испугалась до болезни и до сих пор не оправилась.
Про чанцзай Жун она тоже слышала — в конце концов, та поднялась сразу на две ступени, заслужив необычайную милость, — но в памяти её лицо уже стерлось.
— Мягкий и спокойный нрав — прекрасное подспорье рядом с тобой. Но не думал ли император о ком-то ещё? Императрица то и дело хворает, благородная супруга Хуа управляет шестью дворцами жестко и решительно, но нельзя же допустить, чтобы соперниц вовсе не было. Теперь, когда во дворец прибыли новые девушки, если найдётся кто подходящий, можно начать их воспитывать.
Иньчжэнь вспомнил утренний доклад Цзян Фухая и, разумеется, понял, что императрица уже побывала во дворце Шоукан.
Сразу сообразив, к чему клонит вдовствующая императрица, он помолчал немного и произнёс: — Если говорить о происхождении, то лучше всего подходят те три благородные госпожи, что прибыли в этот раз. В особенности Шэнь Мэйчжуан, дочь цзяньчжоуского помощника командующего Шэнь Цзышаня — она весьма благонравна и учтива.
До появления Ань Линжун именно Шэнь Мэйчжуан казалась Иньчжэню самой перспективной и желанной кандидатурой.
Вдовствующая императрица улыбнулась — её выбор пал на ту же особу: — Помнится, она сведуща в книгах и отличается хорошими манерами. Раз так, пусть император сперва позволит ей поучиться у императрицы.
Учиться под началом императрицы означало во всём отчитываться перед ней, что фактически приравнивало девушку к людям императрицы...
С методами императрицы Шэнь Мэйчжуан в будущем вряд ли удалось бы ускользнуть из её цепких рук.
......
Император отправился во дворец Шоукан сразу после завершения государственных дел, а выйдя оттуда, даже не стал выбирать дощечки с именами наложниц, а велел везти себя прямо во Дворец Сохранения Счастья.
На следующий день по всему гарему разнеслась весть о том, что Император поручил Шэнь Мэйчжуан обучаться ведению дел шести дворцов.
Когда эта весть долетела до Дворца Яньси, Ань Линжун облегчённо выдохнула.
Она намеренно симулировала падение и травму, чтобы избежать императорских милостей, отчасти и для того, чтобы дождаться этих новостей.
В её памяти всплыло: в прошлой жизни, спустя чуть больше месяца после входа новых наложниц во дворец, Император как раз начал привлекать Шэнь Мэйчжуан к делам шести дворцов. Имея перед глазами щит в лице Шэнь Мэйчжуан, а также учитывая, что ее собственная благосклонность прервалась всего через два дня, благородная супруга Хуа на время потеряет к ней всякий интерес.
Что же до императрицы — та привыкла действовать излюбленными методами, но её Ань Линжун не боялась.

Комментарии

Загрузка...