Зал Воспитания Сердца.
Су Пэйшэн подал чашку чая и поставил её рядом с рукой Иньчжэня.
Иньчжэнь бросил на него быстрый взгляд, не прекращая движений — он ловко и быстро завизировал очередной доклад:
— Вернулся?
Су Пэйшэн, согнувшись в поклоне, с улыбкой кивнул:
— Вернулся. Младшая госпожа Ся проявила такое гостеприимство, насильно заставила раба чай пить! Ох, до чего же неловко вышло, еле отговорился тем, что меня должен ожидать сам Император, только тогда младшая госпожа Ся и отпустила раба назад.
Вспомнив Ся Дунчунь, Иньчжэнь мысленно представил её: сияющее лицо, простой нрав, живая и подвижная, разве что излишне шумная. Повидаться с такой изредка ещё куда ни шло, но если говорить о долгой жизни под одной крышей — куда приятнее те, кто отличается кротостью и мягким нравом.
При этой мысли его лицо постепенно помрачнело, и он, прищурившись, искоса глянул на Су Пэйшэня.
Он не верил, что Су Пэйшэн не понимает, что именно он хочет услышать; иначе тому не стоило и пытаться занять место главного евнуха.
Су Пэйшэн, разумеется, всё прекрасно понимал. Заметив перемену в лице Императора, он тут же напустил на себя угодливую улыбку:
— Возвращаясь обратно, раб столкнулся с прелюбопытнейшей вещью.
Раб заметил, что у западного бокового павильона Дворца Яньси с самого утра наглухо закрыты двери. Стало любопытно, ну я и заглянул спросить, в чём дело. И угадайте, что оказалось?
Ань Адыин вместе со служанкой преспокойно отправилась в Императорский сад выгуливать собаку!
И не только сегодня: говорят, как только у Ань Адыин выдаётся свободная минута, она сама ходит её выгуливать — видать, очень привязалась к этой шавке.
Ох, да, раб ещё узнал, что Ань Адыин от природы тихая, любит живопись и блюда южных кухонь...
— Довольно! Болтун.
Хотя Иньчжэнь произнёс это недовольно, уголки его губ уже тронула улыбка.
Он уже изучил донесения, которые передал Ся И: Ань родилась и выросла на Юге, и нынешняя поездка в столицу — её первый выезд из дома.
Ни по дороге, ни за всё время пребывания в столице она не контактировала ни с кем, кто был бы хоть как-то связан с Чуньюань.
Во время обучения в столице каждое её слово и движение также фиксировались и докладывались ему — никаких отклонений.
Теперь оставалось лишь дождаться вестей из уезда Сунъян, чтобы понять, было ли всё это волей небес или чьим-то умыслом.
В этот момент он невольно вспомнил хворающую Чжэнь Хуань. У Чжэнь были брови и глаза, поразительно похожие на черты Роу Цзэ.
Он уже очень давно не видел этого взгляда.
Что же до внешности Ань Линжун, то Иньчжэнь её уже позабыл. Раз не запомнилась — значит, ничем не примечательна, и никакого сходства с Чуньюань у неё нет.
Именно поэтому поведение Ань Линжун вызывало у него подозрения: в конце концов, внешность подделать нельзя, а вот привычки и вкусы — вполне. Он поневоле задумывался, не подослали ли её Восьмой или Девятый братья.
Но тут же находил это нелогичным: если уж засылать кого-то, непременно выбрали бы девушку с похожей внешностью.
Однако, если сходства нет, то откуда тот голос, что он услышал вчера...
Иньчжэнь закрыл глаза, и его лицо, не пробывшее довольным и двух минут, снова помрачнело.
С одной стороны, он думал о том, что у Ань Бихуая вряд ли хватит духу сговориться с Восьмым и Девятым, а с другой — вспоминал, что человеческой жадности нет предела, и кто знает, не решился ли Ань Бихуай на отчаянный шаг...
Су Пэйшэн, наблюдая, как у Иньчжэня на глазах меняется лицо, совершенно растерялся. Разве всё только что не было хорошо?
???
...
В тот день.
Император снова выбрал бирку младшей госпожи Ся, лично отправился во Дворец Яньси и по-прежнему не сказал Ань Линжун ни единого слова.
Только Су Пэйшэн собственными глазами видел: взгляд Императора неотрывно был прикован к Ань Адыин.
Конечно же, Ань Линжун не могла не заметить этого жгучего взгляда. Тихо опустившись на колени, она медленно улыбнулась уголками ртов.
Поначалу она опасалась, что заучила всё недостаточно хорошо — в конце концов, она не видела всё своими глазами, и всё, что ей было известно об императрице Чуньюань, почерпнуто ею из рассказов стоявшего перед ней мужчины, да из обмолвок императрицы в прошлой жизни.
У неё не было возможности проверить это, и расспрашивать она не смела: эту тайну приходилось хранить в самом дальнем уголке души.
К счастью, в своём голосе она была уверена на все сто.
Император и раньше то и дело терялся, заслышав её слова; она знала, что в такие мгновения это помрачение рассудка означало лишь одно — он вспоминал императрицу Чуньюань...
Как же горько было осознавать, что в итоге её голос уничтожила Благородная госпожа Ци, лишив её главной опоры.
Но в этой жизни она любым путём защитит своё горло.
— Встаньте все, — глухо произнёс Иньчжэнь.
Толпа зашуршала одеждами, поднимаясь с колен, а младшая госпожа Ся и вовсе тут же подскочила и уцепилась за руку Иньчжэня.
Иньчжэнь, однако, не сдвинулся с места. Он посмотрел на стоявшую прямо перед ним благородную госпожу Фуча и спросил:
— Твоя нога зажила?
Благородная госпожа Фуча была поражена до глубины души, и дневная досада из-за триумфа младшей госпожи Ся мгновенно испарилась:
— Благодарю Императора, уже всё прошло. Исключительно благодаря мази, что пожаловал Император.
Хотя на самом деле травма была пустяковой.
Иньчжэнь кивнул и перевёл тяжёлый взгляд на Ань Линжун.
На девушке было простое повседневное платье цвета нефрита с еле заметным узором, по низу юбки тянулись едва намеченные вышитые ветки тусклой чернильной орхидеи, без каких-либо золотых или серебряных украшений.
Длинные черные волосы были уложены в самую простую прическу, скрепленную простейшей белоснежной нефритовой шпилькой да парой крошечных жемчужин.
В ушах покачивались круглые жемчужные капельки, оттенявшие белизну и тонкость открытой шеи, казавшейся едва ли не светящейся изнутри.
Она благопристойно стояла чуть в стороне, потупив взор, и густые ресницы отбрасывали легкую тень на её фарфорово-белое лицо. Вся её фигура излучала одновременно царственное спокойствие и утонченное отчуждение.
Не сказать, что выдающаяся красота, но отчего-то глядеть на неё было удивительно легко и приятно, а в этой её противоречивости таилось нечто затягивающее, пробуждающее желание разгадать её до конца.
Иньчжэнь вдруг почувствовал глухое раздражение.
Он — Сын Неба, и все женщины в этом дворце принадлежат ему.
Пусть даже её подослал кто-то с задней мыслью, это лишь оттого, что она еще не познала императорской милости и не умеет отличать добро от зла. Стоит ей только предстать перед ним, как она непременно падет к его ногам и всецело покорится — без единого исключения!
Стать женщиной Сына Неба — величайшее благословение, о котором молят тысячи людей. Раз уж ей выпала удача войти во дворец, значит, самой судьбой ей на роду написано быть его женщиной!
Так почему же он должен в чем-то сдерживаться перед собственной женщиной?!
Придя к этому выводу, он слегка смягчил выражение лица и спросил:
— Ты держишь собаку?
Су Пэйшэн: ...
Ань Линжун:
— ...Отвечая Императору, наложница действительно держит собаку, но она совсем небольшая, к тому же нравом тиха и никому не причинит вреда.
Она подняла ресницы, и на самом дне её влажных миндалевидных глаз плескался испуг, до боли напоминающий страх всё потерять...
Растерянность красавицы, вызванная всего одним его словом, в сочетании с тем самым голосом, что не давал ему покоя ни днем, ни ночью, взволновали сердце Иньчжэня.
Выражение его лица стало мягче:
— Во дворце нет запрета на содержание собак, раз нравится — держи.
— Император! — заметив, что Иньчжэнь намерен продолжить разговор, Ся Дунчунь обхватила его за руку, слегка потряхивая, и свирепо зыркнула на Ань Линжун.
Увидев это, Ань Линжун поспешно отступила на шаг, уступая дорогу.
Благородная госпожа Фуча отступать не желала, но понимала, что даже если Император останется, ей от этого не перепадет ни капли внимания, поэтому с явной неохотой тоже посторонилась.
Ся Дунчунь тут же подхватила и потащила спутницу за собой в Беседку Исин, оставив позади шлейф кокетливого щебетания.
Только тогда у благородной госпожи Фуча выдалась свободная минута, чтобы с пристрастием оглядеть Ань Линжун. Обойдя её кругом с придирчивым выражением лица, она бросила:
— Смотрю я на тебя — тише воды, ниже травы, думала, и впрямь скромница. А ты, оказывается, решила выслужиться с помощью какой-то твари, недооценивала я тебя.
Ань Линжун лишь слабо улыбнулась:
— Благородная госпожа заблуждается. Дни в глубоком дворце долгие, завела маленькую собаку просто чтобы время коротать.
С этими словами она отвесила поклон благородной госпоже Фуча и развернулась уходить.
Благородная госпожа Фуча скомкала носовой платок так, что он потерял всякую форму, грудь её тяжело вздымалась. Лишь после долгих уговоров Сан Эр ей удалось заставить себя двинуться с места.
Цин Хэ, наблюдая эту сцену, сильно тревожилась. Хотя наложница велела ей делать всё, что потребуется, и она беспрекословно исполняла любые приказания...
Но теперь-то младшая госпожа окончательно нажила себе врагов в лице благородной госпожи Фуча и младшей госпожи Ся. К тому же обе они занимали более высокое положение, да и нравом отличались скверным — чего же теперь ждать, вряд ли впереди её ждет хоть сколько-нибудь спокойная жизнь.

Комментарии

Загрузка...