Ань Линжун вышла из Беседки Расколотого Нефрита и отправилась во Дворец Сохранения Счастья навестить Шэнь Мэйчжуан.
Нельзя же было оказывать одним знаки внимания, а других обделять, давая повод для сплетен.
Шэнь Мэйчжуан с радостью пригласила её внутрь. Они выпили по чашке чаю, немного поговорили, и Ань Линжун распрощалась и ушла.
По дороге во дворец Цин Хэ тихо произнесла:
— На мой взгляд, благородная госпожа Шэнь — человек весьма открытый и прямолинейный, с ней стоит сойтись поближе.
Ань Линжун удивленно повернулась к ней.
Она никак не ожидала, что стоило им встретиться всего один раз, как у Цин Хэ уже сложилось такое мнение.
Разве она сама не знала, что Шэнь Мэйчжуан обладает светлым и открытым нравом и с ней действительно можно сблизиться? Но разве мог кто-то сравниться по силе с той привязанностью, что связывала Шэнь Мэйчжуан и Чжэнь Хуань?
В прошлой жизни, когда она сама решила пойти против них обеих, разве не зависть к их дружбе толкала её на этот шаг?
— Некоторые чувства невозможно вымолить, а между людьми главное — это судьба. Благородная госпожа Шэнь и младшая госпожа Гуань (Вань) близки как родные сестры, а во время отбора во дворце она заступилась за меня. В этот раз, когда они перенесли такой испуг, навестить их было моим долгом. Что же до остального — время покажет...
Пока они первыми не причинят ей вреда, в этой жизни она не станет выступать против них, но и униженно заискивать, вымашивая чужие чувства, тоже не будет...
Цин Хэ кивнула и помимо воли бросила взгляд на профиль Ань Линжун.
В её шестнадцать-семнадцать лет кожа была белой, гладкой и сияющей, словно баранье сало, а вздернутый подбородок очерчивал в лучах рассыпанного золотом солнца изящный изгиб, переходящий в безупречно выверенные линии лица.
На белоснежном лбу мягко и ровно раскинулись две тонкие брови, отчего темные глаза под ними казались еще более глубокими и манящими, окутанными тайной, которую так и хотелось разгадать.
Да, тайной.
Именно это чувствовала Цин Хэ, глядя на Ань Линжун, и никак не могла взять в толк.
В возрасте, когда подобает быть беззаботной, от неё веяло усталостью человека, повидавшего на своем веку все превратности судьбы. Порой казалось, что она даже безнадежнее и опустошеннее самой Цин Хэ, потерявшей семью и дом; в ней чувствовался надлом человека, у которого не осталось никаких надежд на этот мир, что вызывало невольную жалость.
Это противоречивое сочетание качеств заставляло всякого, кто приближался к ней, испытывать желание разгадать её до конца, проникаясь сочувствием и нежностью.
И Цин Хэ понимала, откуда берется эта жалость: дело было в том, насколько хороша была её госпожа. В этом её прохладном, но в то же время мягком и светлом нраве, в её умиротворенности и невозмутимости таилось что-то такое, рядом с ней становилось удивительно легко, а на душе воцарялось странное, успокаивающее ощущение тихого течения жизни.
На этот раз она действительно не прогадала.
Её госпожа непременно сумеет добиться пересмотра дела её отца.
*
Вернувшись в Зал Радостного Пути,
Ань Линжун пообедала и, по обыкновению, легла в постель досыпать. Неизвестно почему, но после своего возрождения она то и дело чувствовала сонливость. Цин Хэ и Цин Лань обе проверяли её пульс, однако не нашли никаких изъянов.
Они лишь говорили, что тело её слишком слабо и требует тщательного ухода.
— Я немного посплю, а позже, судя по всему, в Дворец Цзинжэнь прибудет лекарь Вэнь Шичу, которого мы видели сегодня. Когда он придет, позови его к нам и скажи, что мне нездоровится и я хочу показать ему пульс, — перед тем как уснуть, наказала Ань Линжун Цин Хэ.
В Императорской лекаpне царили порядки темные и запутанные: искусные лекари служили либо Императрице, либо благородной супруге Хуа.
Хотя Вэнь Шичу был молод, мастерства ему было не занимать. К тому же сейчас у неё не было вражды с Чжэнь Хуань, они даже поддерживали приятельские отношения, так что услугами Вэнь Шичу вполне можно было воспользоваться.
Конечно, в перспективе своей лекарь в Императорском дворе был просто необходим, но с этим нельзя было спешить.
К счастью, Цин Хэ и Цин Лань сами разбирались в медицине, так что можно было не опасаться тайного отравления.
Вместо того чтобы привлекать лишнее внимание походом в лекавню за Вэнь Шичу, куда проще было сделать вид, будто они случайно столкнулись по дороге — так всё выглядело бы гораздо естественнее.
Цин Хэ кивнула и помогла Ань Линжун лечь:
— Я всё запомнила, госпожа, отдыхайте.
......
Ань Линжун проснулась от голоса Цин Хэ. Не вставая с постели, она протянула руку из-за полога, и Вэнь Шичу проверил ей пульс.
Результаты совпали с тем, что говорили Цин Хэ и Цин Лань: никаких серьезных недугов не обнаружилось, организм был просто истощен и нуждался в укреплении.
На прощание он оставил рецепт травяного отвара для восполнения сил, пообещав, что он быстро поставит её на ноги.
Выпив пару доз лечебного отвара, дальше можно будет переходить на укрепляющее питание и понемногу приводить здоровье в порядок.
Проводив Вэнь Шичу, Цин Хэ вернулась и доложила Ань Линжун, что младшую госпожу Гуань (Вань) из-за сильного испуга и последовавшего за ним сердечного приступа сразила эпидемия, из-за чего её пришлось изолировать для соблюдения покоя.
Императрица отправила Цзянь Цю навестить Беседку Расколотого Нефрита, и, судя по всему, та слегла настолько тяжело, что не могла подняться с постели. Жившая с ней главная барышня Фан уже съехала из Беседки Расколотого Нефрита.
Но ведь еще утром, когда они заходили туда, всё было в порядке — во всяком случае, до постельного режима дело не доходило.
Цин Хэ раньше часто помогала в лавке своего отца, поэтому даже без проверки пульса умела безошибочно определять состояние больных по одному лишь лицу.
Младшая госпожа Гуань (Вань) действительно испугалась, но до того, чтобы слечь с эпидемией и не вставать с постели, было еще очень далеко.
Цин Хэ подробно пересказала всё увиденное и услышанное Ань Линжун.
Прислонившись к изголовью кровати, Ань Линжун погрузилась в раздумья. Изначально, вмешиваясь в историю с Ся Дунчунь, она хотела лишь уберечь Чжэнь Хуань от того испуга, из-за которого та слегла в прошлый раз.
Однако она совершенно упустила из виду, что рядом с Чжэнь Хуань был Вэнь Шичу, а с такой поддержкой та могла заболеть именно тогда, когда ей это было нужно.
Вспомнив, как в прошлой жизни, живя в поместье Чжэнь, Чжэнь Хуань порой проговаривалась о своей тоске при мысли о вступлении во дворец, Ань Линжун осенила догадка: неужели Чжэнь Хуань притворяется больной, чтобы избежать императорского внимания?
Но зачем?
Неужели она не хотела первой разделить ложе с Императором и стать мишенью для завистников и интриг?
И если так, знала ли она, что если первой пойдет не она, то этой чести удостоится Шэнь Мэйчжуан, к которой было приковано не меньше взглядов?
А что же Шэнь Мэйчжуан? Знала ли она, что притворная болезнь подруги — лишь способ уклониться от служения Императору?
Ань Линжун мысленно вернулась в прошлое. С тех пор минуло больше десятка лет, и многое стерлось из памяти, но та искренняя тревога, с которой Шэнь Мэйчжуан заботилась о Чжэнь Хуань, стояла перед глазами так живо, потому что Ань Линжун всегда завидовала этому чувству.
Выходит, Шэнь Мэйчжуан тоже ничего не знала и оставалась в неведении.
— Ты сказала, что главная барышня Фан съехала? Куда её переселили?
Ань Линжун вдруг вспомнила: в её прежней жизни, после того как Ся Дунчунь искалечили, её сразу отправили в Холодный дворец, а Чунь-эр перевели в расположенную напротив Беседку Исин.
Но теперь Беседка Исин всё еще была занята Ся Дунчунь, так куда же в таком случае определят Чунь-эр?
— Главную барышню Фан перевели во Дворец Чанчунь, — ответила Цин Хэ.
Дворец Чанчунь — обитель наложницы Ци. Ань Линжун молча взяла это на заметку.
У Императрицы сейчас не было преданных наложниц среди новых девушек, и она непременно постарается привлечь кого-то из них на свою сторону. Эту особу нужно было вычислить как можно скорее, чтобы заранее обезопасить себя от любых неожиданностей.
*
Зал Воспитания Сердца.
Император Иньчжэнь в повседневном халате полулежал на мягкой тахте в теплых покоях, прикрыв глаза и перебирая в руке нить безупречно чистых нефритовых чёток. От него веяло суровой, ледяной властностью.
— Сегодня новоприбывшие наложницы могут быть удостоены императорского ложа. Неужели Император по-прежнему намерен отправиться к благородной супруге Хуа? — Императрица сидела на другом конце тахты, мягко нарушая тишину.
Иньчжэнь продолжал крутить чётки, и по его лицу невозможно было понять, гневается он или доволен, а слова прозвучали без малейшей тени снисхождения:
— Ты пытаешься угадать мои мысли?
Императрица торопливо улыбнулась и склонила голову в знак раскаяния:
— Ваша служанка не смеет. Пожалуй, будет лучше, если Император сам вытянет табличку.
С этими словами она знаком велела войти евнухам из Палаты внутренних дел, ожидавшим у дверей.
Евнухи один за другим вошли в покои и опустились на колени перед троном, высоко поднимая над головой подносы с именными нефритовыми табличками наложниц.
В мыслях Иньчжэня все еще жило воспоминание о лице Чжэнь Хуань, так похожем на лик его покойной жены. Скользнув взглядом по подносу, он не обнаружил там таблички младшей госпожи Гуань (Вань) и слегка нахмурился:
— Где же табличка младшей госпожи Гуань (Вань)?
— Отвечая Вашему Величеству, сегодня после полудня из Императорской лекарьни донесли, что у младшей госпожи Гуань (Вань) случился приступ сердцебиения от испуга, спровоцировавший затяжную хворь. Ей прописан постельный режим и полная изоляция для восстановления сил, — доложил главный евнух Палаты внутренних дел Сюй Цзиньлян.
— Сердцебиение и испуг... — на лице Иньчжэня промелькнуло недовольство.
Лицо Императрицы на мгновение окаменело, но она тут же взяла себя в руки:
— Благородная супруга Хуа наказала младшую госпожу Гуань (Вань), благородную госпожу Шэнь и младшую госпожу Ся лишением двухмесячного жалованья и велела им сидеть в покоях, предаваясь размышлениям. К тому же младшая госпожа Гуань (Вань) повстречала в Императорском саду нечто нечистое...
— Нечистое?
— Это была служанка Фуцзы из дворца благородной супруги Хуа. Она сгинула в колодце при невыясненных обстоятельствах, и младшая госпожа Гуань (Вань) как раз оказалась свидетелем.
— При невыясненных обстоятельствах? И что говорит благородная супруга Хуа?
— Благородная супруга Хуа утверждает, что та оступилась сама, однако Цзян Фухай полагает, что здесь не всё чисто.
Иньчжэнь тяжело вздохнул:
— Эта служанка происходила из семей знатных знаменщиц, она не могла погибнуть просто так. Следует тщательно во всем разобраться.
— Слушаюсь, — Императрица почтительно улыбнулась и склонила голову.
— Младшая госпожа Гуань (Вань) захворала... — пробормотал себе под нос Иньчжэнь.
— Благородная госпожа Шэнь здорова и невредима, — напомнила Императрица.

Комментарии

Загрузка...