После общей встречи всех наложниц во Дворце Цзинжэнь благородная супруга Хуа наказала благородную госпожу Шэнь, младшую госпожу Гуань (Вань) и младшую госпожу Ся, которые устроили перепалку у входа.
Наказание нельзя было назвать суровым: у них просто отобрали жалованье за два месяца и отправили по комнатам закрыться и размышлять над своим поведением.
Два месяца жалованья для девиц из знатных семей — пустяк, однако это сильно било по их репутации, оставляя клеймо дурного воспитания, пренебрежения дворцовыми устоями и неуважения к императрице.
Благородная супруга Хуа обладала правом помогать императрице управлять шестью дворцами, и её решение было вполне разумным и справедливым, так что даже императрица не могла возразить.
Впрочем, у императрицы сейчас вряд ли были мысли заниматься ими, ведь во дворце случилось убийство.
В колодце Императорского сада нашли мёртвого человека, и хотя императрица сразу же после обнаружения велела замолчать случившееся, многие издалека видели, как тело поднимали из воды.
Пусть труп уже успел разбухнуть и измениться до неузнаваемости, по одежде сразу было видно — это служанка.
По дворцу поползли тайные слухи: шептались, будто мертвеца извлегли как раз из прислуги благородной супруги Хуа — из той самой, что императрица подарила ей совсем недавно. Мол, благородная супруга Хуа ни в грош не ставит императрицу, вот и расправилась с человеком, которого та прислала.
Наказывая благородную госпожу Шэнь и двух других девиц, благородная супруга Хуа в качестве причины назвала то, что они нарушили дворцовые правила, устроив ссору прямо на глазах у государыни императрицы у Дворца Цзинжэнь, и проявили неуважение к ней.
Теперь же эти тайные слухи словно пощёчина прилетали самой благородной супруге Хуа.
Когда весть донеслась до дворца Икунь, благородная супруга Хуа в гневе перебила несколько чайных чашек и приказала передать: если кто-нибудь ещё посмеет болтать языком, всех без исключения отправят на каторгу в Судебный приказ.
Это фактически означало косвенное признание, подтверждающее окружающим, что погибшая действительно имела отношение ко дворцу Икунь.
Конечно, сплетни не прекратились, просто стали ещё более скрытными.
Ань Линжун доедала утренний рис под бесконечное бормотание Цин Лань, параллельно укладывая в голове общую картину происходящего.
Что до слухов, скорее всего, их распространение исходило от самой императрицы.
Наложницы, ещё не разделившие ложе с Императором, не были обязаны ежедневно ходить с приветствиями к императрице — являться следовало лишь первого и пятнадцатого числа каждого месяца либо по её личному вызову.
Ань Линжун без спешки закончила трапезу, под присмотром Цин Хэ прополоскала рот, немного отдохнула на мягкой тахте у кровати и лишь после этого отправилась в Бесединку Расколотого Нефрита.
Поскольку путь предстоял впервые, во избежание задержек из-за незнания дороги Ань Линжун взяла с собой Бао Цзюань.
*
В Бесединку Расколотого Нефрита тоже долетели слухи с улицы.
Лицо Чжэнь Хуань, и без того побледневшее от пережитого испуга, вмиг лишилось последних крох краски.
Хуань Би испуганно ахнула:
— Это же дворец, да и служанки здесь из знатных родов восьми знамён, как она посмела?
Следом она вспомнила вчерашнее поведение благородной супруги Хуа на широкой улице: подумать только, речь шла о простой служанке, но казалось, что для благородной супруги Хуа не существует преград, будь перед ней хоть высокопоставленная наложница.
Чжэнь Хуань сидела в повседневной одежде под навесом галереи и, глядя на землю неподалёку, пробормотала:
— Раз она это совершила, значит, не страшится последствий. Но я — не она. Младшая госпожа Ся позволила себе дерзость, а это значит, что мы с Мейчжуан нажили немало врагов. Благородная супруга Хуа властна, а её методы теперь кажутся ещё и жестокими. Только ступив во дворец, оказаться меж двух огней — полбеды, страшно другое: стоит лишь оступиться и навлечь на себя вину, как это может погубить весь наш род.
У Чжэнь Хуань внутри всё сжималось от страха: хватало завистников и недовольных, подобных той же младшей госпоже Ся, но та отличалась излишней суетливостью и к тому же сцепилась с ней языком ещё во время отбора, потому и выказала своё презрение открыто.
Но когда столкновение происходит лицом к лицу, открыто — с этим хотя бы несложно справиться.
Однако если бы сегодня выбор пал на неё первой для ночи с императором и она удостоилась бы его милости, а в дальнейшем стала бы мишенью для закулисных интриг — от такого удара точно не защититься.
Благородная супруга Хуа своенравна, прежде она безраздельно властвовала во дворце, купаясь в императорской благосклонности. Если бы кто-то внезапно посмел разделить с ней эту милость и поставить под угрозу её положение, разве не превратилась бы эта соперница в бельмо на глазу и занозу в сердце, от которой нужно избавиться как можно скорей?
— Что же делать? — в ужасе воскликнула Хуань Би.
Первым делом она подумала о Чжэнь Юаньдао: отец уже в преклонных годах, если из-за неё их семью затянет в водоворот бед...
Чжэнь Хуань уже знала, что Хуань Би — её родная младшая сестра, и по выражению её лица легко угадала её мысли, выдававшие страх за безопасность семьи, если с ней самой что-то случится.
Однако сейчас она сама оказалась в ловушке чужой игры и понятия не имела, как поступить, так что утешать Хуань Би у неё не было ни сил, ни возможностей. Она лишь смотрела на усыпанный золотыми цветами османтуса дворцовый двор, чувствуя, как на душе становится всё тревожнее.
Внезапно она заметила, как стоящая неподалёку служанка застыла перед корнями бегонии:
— Пэйэр, на что ты так уставилась? Что тут интересного?
Чжэнь Хуань поднялась и подошла ближе.
Пэйэр торопливо отступила в сторону:
— Служанка смотрит, как эти муравьи сахар тащат, до чего же странно. Видно же, что есть короткая дорога, так нет — идут в обход, кружат вокруг корней бегонии, совсем глупые.
Чжэнь Хуань присела рядом и понаблюдала за ними с минуту:
— Они словно чего-то боятся.
Она повернулась к подметавшему неподалёку маленькому Юньцзы и приказала:
— Подойди-ка сюда, раскопай землю там, где муравьи делают крюк, посмотрим, в чём дело.
Маленький Юньцзы поспешно отставил метлу, отыскал маленькую лопатку и начал аккуратно разрыхлять землю вдоль корней бегонии.
Шум от земляных работ у корней дерева быстро привлёк внимание остальных, все сбежались посмотреть, так что, когда появилась Ань Линжун, во дворе не нашлось даже человека, чтобы доложить о её визите.
Она приблизилась к толпе в сопровождении Цин Хэ и Бао Цзюань, и прежде чем успела заговорить, её ноздри уловили тяжёлый запах мускуса.
Взгляд упал на глиняный сосуд, который маленький Юньцзы только что извлек из земли, а затем переметнулся на раскопанные корни бегонии, находившиеся на грани гибели. Соединив всё воедино и вспомнив, что в Бесединке Расколотого Нефрита прежде жила благородная госпожа Фан, у которой случился беспричинный выкидыш, не оставалось никаких сомнений.
Разве у благородной госпожи Фан выкидыш произошел без причины? Его явно подстроили недоброжелатели. У Ань Линжун имелись догадки, кто именно за этим стоял, но она не желала целиком полагаться на память прошлой жизни: в этом внутреннем дворце у каждого на лице нацеплено больше одной маски.
— Маленькая госпожа Ань, приветствуем маленькую госпожу Ань! — первой заметила гостью Лю Чжу и почтительно присела в поклоне.
Звук приветствия заставил всех обернуться. Чжэнь Хуань торопливо перехватила у маленького Юньцзы вещицу, только что извлеченную из сосуда, и сунула её в руки Хуань Би, после чего повернулась к Ань Линжун:
— Сестрица пришла! Не стой здесь, давай пройдем внутрь и поговорим.
И тут же наказала остальным:
— Вы ведь сами всё почувствовали: там лишь какие-то грошовые благовония. О том, что сегодня здесь что-то откопали, никому ни слова, чтобы не накликать лишних хлопот. Все свободны.
Затем она обратилась к Ань Линжун:
— Сестрица, заходи скорее, присядем.
Еще во время изучения придворного этикета дома Чжэнь Хуань узнала от Фан Жо кое-что о других прошедших отбор девицах, в том числе и то, что Ань Линжун моложе её.
Вмешиваться в домашние дела хозяев Ань Линжун, пришедшей в гости, разумеется, не стоило, и она молча последовала за Чжэнь Хуань во внутренние покои.
— Я слышала о вчерашнем происшествии: сестра пострадала от придирок младшей госпожи Ся во многом из-за того, что ранее заступилась за меня. На сердце у меня от этого очень неспокойно.
Долг платежом красен.
Чжэнь Хуань, уже догадавшаяся, что за вещество находилось в выкопанном сосуде, стояла бледная как полотно. Услышав слова Ань Линжун, она с трудом растянула губы в подобие улыбки:
— С её-то нравом, даже без тебя, увидев, как мы с Мейчжуан привлекаем к себе столько внимания, она бы всё равно полезла задираться. Твоей вины тут нет.
— К тому же, прошёл всего месяц, а ты так сильно изменилась, я едва тебя узнала.
Раньше она видела её лишь издалека, толком не разглядев, но теперь, сидя рядом, Чжэнь Хуань ещё отчётливее ощущала перемену в Ань Линжун: это была глубокая внутренняя трансформация, словно человек заново родился на свет.
Её охвало некоторое недоумение: что же могло заставить человека преобразиться столь разительно за столь короткий срок?
Однако думать об этом было некогда: Чжэнь Хуань вдруг схватилась рукой за грудь, чувствуя, как её пронзает дикое сердцебиение.
— Что с госпожой, отчего лицо такое бледное? — испуганно воскликнула Хуань Би, бросаясь поглаживать госпожу по спинам.
Ань Линжун тоже встревожилась и бросила стоявшей неподалёку Лю Чжу:
— Живо ступай в Императорскую врачебную палату, позови лекаря!
В глубине души она прекрасно понимала: мускус в том сосуде обладал невероятно сильным действием, и Чжэнь Хуань, должно быть, вдохнула его изрядно, раз у неё внезапно началось сердцебиение и одышка.
Услышав приказ Ань Линжун, Лю Чжу перевела взгляд на Чжэнь Хуань.
Та кивнула, а затем перед самым уходом служанки добавила:
— Зови лекаря Вэня.
Только после этого Лю Чжу присела в поклоне и выбежала за дверь.
Ань Линжун сделала вид, будто не расслышала скрытого подтекста между госпожой и служанкой, подняла чашку и отпила глоток чая.
Лицо Чжэнь Хуань оставалось бесстрастным:
— Заставила тебя смотреть на мои слабости.
Ань Линжун опустила чашку:
— Здоровье — твоё собственное, коль нездоровится — непременно нужно показаться лекарю. Скоро он придёт, мне же здесь оставаться не с руки, так что я пойду, а навестить сестру зайду как-нибудь в другой раз.
Она кивнула Цин Хэ, приказывая подать выпечку, взяла свёрток и положила его на столик посреди мягкой тахты:
— Я прихватила немного сладостей, сестра попробуй на досуге, придудутся ли по вкусу. Если понравятся, я велю принести ещё.
Чжэнь Хуань кивнула:
— В другой раз я приму тебя подобающим образом.
Ань Линжун легко улыбнулась, кивнула в ответ и удалилась вместе с Цин Хэ.
А на широкой улице они столкнулись с бегущим в растерянности Вэнь Шичу.
Ань Линжун горько усмехнулась про себя: этот Вэнь Шичу по-прежнему выставлял свои чувства напоказ, как и прежде, и такой нрав легко мог погубить и его самого, и окружающих.

Комментарии

Загрузка...