Опершись щекой на ладонь, Ансель с удовольствием наблюдал за трогательной сценой сестринской любви у дверей.
Опершись щекой на ладонь, Ансель с удовольствием наблюдал за трогательной сценой сестринской любви у дверей.
Он радовался тому, что Хитане предстоит расти над собой, шаг за шагом проходя через боль и страдания, а вовсе не упивался извращённостью момента... Ну, может, самую малость.
Он радовался тому, что Хитане предстоит расти над собой, шаг за шагом проходя через боль и страдания, а вовсе не упивался извращённостью момента... Ну, может, самую малость.
На самом деле кольцо действительно принадлежало некогда графу Редфросту. Ансель не имел к нему никакого отношения — он лишь велел дворецкому Савилю сделать так, чтобы во время поисков драгоценностей вещица вовремя попалась на глаза жадному волчонку.
На самом деле кольцо действительно принадлежало некогда графу Редфросту. Ансель не имел к нему никакого отношения — он лишь велел дворецкому Савилю сделать так, чтобы во время поисков драгоценностей вещица вовремя попалась на глаза жадному волчонку.
Впрочем, чьим бы оно ни было, кольцо оставалось ключевой деталью его замысла. Не окажись у графа Редфроста такой безделушки, Ансель нашёл бы способ её достать или просто попросил бы отца создать артефакт с точно такими же свойствами.
Впрочем, чьим бы оно ни было, кольцо оставалось ключевой деталью его замысла. Не окажись у графа Редфроста такой безделушки, Ансель нашёл бы способ её достать или просто попросил бы отца создать артефакт с точно такими же свойствами.
Несмотря на всю простоту действия, этот артефакт должен был разрушить привычный мир Хитаны — и дело не ограничивалось банальной возможностью заставить её взглянуть правде в глаза. Речь шла о финальном этапе её приручения, а также... о личной решимости самого Анселя.
Несмотря на всю простоту действия, этот артефакт должен был разрушить привычный мир Хитаны — и дело не ограничивалось банальной возможностью заставить её взглянуть правде в глаза. Речь шла о финальном этапе её приручения, а также... о личной решимости самого Анселя.
— Хиль, что с тобой?
— Хиль, что с тобой?
Марлина с заботой посмотрела на сестру. Хотя в глубине души её утомляли вечная грубость и безрассудство Хитаны, прежней бури эмоций это больше не вызывало.
Марлина с заботой посмотрела на сестру. Хотя в глубине души её утомляли вечная грубость и безрассудство Хитаны, прежней бури эмоций это больше не вызывало.
Она наконец-то приняла реальность такой, какая она есть, и обрела цель, ради которой стоило бороться. Смятение ушло.
Она наконец-то приняла реальность такой, какая она есть, и обрела цель, ради которой стоило бороться. Смятение ушло.
«Поэтому, Хиль, как бы глупо ты себя ни вела, мне больше нет дела. Тебя признал сам лорд Хайдра, и у меня нет ни причин, ни времени нянчиться с тобой. В конце концов, тебе ведь тоже всегда было всё равно»
«Поэтому, Хиль, как бы глупо ты себя ни вела, мне больше нет дела. Тебя признал сам лорд Хайдра, и у меня нет ни причин, ни времени нянчиться с тобой. В конце концов, тебе ведь тоже всегда было всё равно»
Марлина протянула руку, собираясь коснуться плеча сестры, но та... резко отшатнулась.
Марлина протянула руку, собираясь коснуться плеча сестры, но та... резко отшатнулась.
Глаза младшей сестры испуганно метались. Отступив на полшага, она беззвучно приоткрыла рот, но так и не смогла выдавить ни слова.
Глаза младшей сестры испуганно метались. Отступив на полшага, она беззвучно приоткрыла рот, но так и не смогла выдавить ни слова.
—... Хиль?
—... Хиль?
Заметив неладное, Марлина искренне забеспокоилась. Но не успела она даже мысленно задаться вопросом, в чём дело, как Хитана вдруг схватила её за плечи и молча вытолкнула наружу.
Заметив неладное, Марлина искренне забеспокоилась. Но не успела она даже мысленно задаться вопросом, в чём дело, как Хитана вдруг схватила её за плечи и молча вытолкнула наружу.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Хитана бесцеремонно захлопнула её перед самым носом сестры и тяжело, прерывисто задышала.
Хитана бесцеремонно захлопнула её перед самым носом сестры и тяжело, прерывисто задышала.
— Отчего такой жалкий вид, Хитана?
— Отчего такой жалкий вид, Хитана?
Ансель с усмешкой посмотрел на её руку, выделив взглядом украшение на указательном пальце.
Ансель с усмешкой посмотрел на её руку, выделив взглядом украшение на указательном пальце.
— О... Так ты всё-таки надела его. Кажется, я советовал тебе сперва подготовиться морально?
— О... Так ты всё-таки надела его. Кажется, я советовал тебе сперва подготовиться морально?
Хитана крепко сжала палец с кольцом. Игнорируя настойчивый стук и призывы Марлины с той стороны, она молча сверлила Анселя взглядом.
Хитана крепко сжала палец с кольцом. Игнорируя настойчивый стук и призывы Марлины с той стороны, она молча сверлила Анселя взглядом.
Молодой лорд пожал плечами и легонько постучал костяшкой пальца по полированному дереву столешницы.
Молодой лорд пожал плечами и легонько постучал костяшкой пальца по полированному дереву столешницы.
— Можешь не сдерживаться. Марлина нас не услышит.
— Можешь не сдерживаться. Марлина нас не услышит.
—... Что это за дрянь?
—... Что это за дрянь?
Только тогда Хитана немного расслабилась. Волчонок до смерти боялась, что Марлина поймёт, будто её сокровенные мысли только что выставили напоказ. Этого она не желала меньше всего на свете.
Только тогда Хитана немного расслабилась. Волчонок до смерти боялась, что Марлина поймёт, будто её сокровенные мысли только что выставили напоказ. Этого она не желала меньше всего на свете.
— Что это вообще такое?
— Что это вообще такое?
— В тот день, когда я увёз тебя оттуда, я мельком его осмотрел. Судя по всему, старая побрякушка графа Редфроста. Слуги из его клана успели прибрать её к рукам и спрятали в сокровищнице.
— В тот день, когда я увёз тебя оттуда, я мельком его осмотрел. Судя по всему, старая побрякушка графа Редфроста. Слуги из его клана успели прибрать её к рукам и спрятали в сокровищнице.
Ансель говорил небрежно и спокойно. Он не лгал — каждое его слово было чистой правдой. Он лишь упустил несколько малозначительных деталей, но спроси Хитану напрямую, рассказал бы всё без утайки.
Ансель говорил небрежно и спокойно. Он не лгал — каждое его слово было чистой правдой. Он лишь упустил несколько малозначительных деталей, но спроси Хитану напрямую, рассказал бы всё без утайки.
Конечно, затуманенный разум Хитаны сейчас просто не мог до этого додуматься.
Конечно, затуманенный разум Хитаны сейчас просто не мог до этого додуматься.
— Этот артефакт позволяет владельцу слышать мысли любого, чей ранг эфира ниже его собственного, а вдобавок — чувствовать его эмоции.
— Этот артефакт позволяет владельцу слышать мысли любого, чей ранг эфира ниже его собственного, а вдобавок — чувствовать его эмоции.
— Ну а если твой собеседник сильнее...
— Ну а если твой собеседник сильнее...
Ансель поднялся из-за стола и не спеша подошёл к Хитане, которая, прижавшись спиной к двери, медленно сползала на пол.
Ансель поднялся из-за стола и не спеша подошёл к Хитане, которая, прижавшись спиной к двери, медленно сползала на пол.
— При желании ты сможешь коснуться и чужого разума, но только с моего дозволения. Иначе для меня это обернётся лишь бесконечным, навязчивым зудом.
— При желании ты сможешь коснуться и чужого разума, но только с моего дозволения. Иначе для меня это обернётся лишь бесконечным, навязчивым зудом.
— Я...
— Я...
Её и без того не склонный к анализу разум после откровения Марлины окончательно погрузился в хаос. Хитана до боли сжала кольцо и, опустив голову, жалобно зашептала:
Её и без того не склонный к анализу разум после откровения Марлины окончательно погрузился в хаос. Хитана до боли сжала кольцо и, опустив голову, жалобно зашептала:
— Не хочу этого слышать... Пожалуйста, сними его с меня. Просто сними, прямо сейчас!
— Не хочу этого слышать... Пожалуйста, сними его с меня. Просто сними, прямо сейчас!
— Снять?
— Снять?
На лице дьявола проступила едва заметная, торжествующая улыбка.
На лице дьявола проступила едва заметная, торжествующая улыбка.
Он наклонился к самому её уху, обжигая дыханием:
Он наклонился к самому её уху, обжигая дыханием:
— Но зачем же снимать? Неужели тебе совсем не хочется узнать, что на самом деле думают о тебе окружающие?
— Но зачем же снимать? Неужели тебе совсем не хочется узнать, что на самом деле думают о тебе окружающие?
— Вовсе нет!
— Вовсе нет!
Хитана резко вскрикнула, но тут же испуганно прикусила язык, боясь, что её голос долетит до стоящей за дверью Марлины, и поспешно зашептала:
Хитана резко вскрикнула, но тут же испуганно прикусила язык, боясь, что её голос долетит до стоящей за дверью Марлины, и поспешно зашептала:
— У меня нет такой... гнусной привычки.
— У меня нет такой... гнусной привычки.
— Вовсе нет, Хитана. Дело не в отсутствии желания. Ты сопротивляешься лишь потому, что не можешь совладать с этой силой.
— Вовсе нет, Хитана. Дело не в отсутствии желания. Ты сопротивляешься лишь потому, что не можешь совладать с этой силой.
В этом мире едва ли найдутся те, кто способен устоять перед искушением заглянуть в чужую душу.
В этом мире едва ли найдутся те, кто способен устоять перед искушением заглянуть в чужую душу.
Нынешняя Хитана ещё не ступила на путь абсолютного величия и гордыни Властелина. Сейчас она оставалась всего лишь шестнадцатилетней одарённой девчонкой. В отличие от своей трагической судьбы в изначальном мире, она не знала лишений и страданий, пользуясь безграничной поддержкой и имея за спиной колоссальную опору.
Нынешняя Хитана ещё не ступила на путь абсолютного величия и гордыни Властелина. Сейчас она оставалась всего лишь шестнадцатилетней одарённой девчонкой. В отличие от своей трагической судьбы в изначальном мире, она не знала лишений и страданий, пользуясь безграничной поддержкой и имея за спиной колоссальную опору.
И потому её невероятно задевало чужое мнение.
И потому её невероятно задевало чужое мнение.
Она могла сколь угодно презрительно фыркать в ответ на косые взгляды и ненависть, но втайне ей до безумия хотелось знать правду — каков бы ни был приговор.
Она могла сколь угодно презрительно фыркать в ответ на косые взгляды и ненависть, но втайне ей до безумия хотелось знать правду — каков бы ни был приговор.
В этой слабости она мало чем отличалась от прочих смертных, разве что в её случае это любопытство граничило с одержимостью.
В этой слабости она мало чем отличалась от прочих смертных, разве что в её случае это любопытство граничило с одержимостью.
— Это не слишком сложный эфирный инструмент, совладать с ним проще простого.
— Это не слишком сложный эфирный инструмент, совладать с ним проще простого.
Ансель взял Хитану за изящную, светлую ладонь и осторожно провёл пальцем по ободку кольца.
Ансель взял Хитану за изящную, светлую ладонь и осторожно провёл пальцем по ободку кольца.
— Снять ограничивающую печать тоже не составит труда. Для этого в Редфросте достаточно будет найти любого толкового алхимика.
— Снять ограничивающую печать тоже не составит труда. Для этого в Редфросте достаточно будет найти любого толкового алхимика.
— Ну так что же...
— Ну так что же...
На коварном лице лорда Хайдры в который раз проступила хищная усмешка.
На коварном лице лорда Хайдры в который раз проступила хищная усмешка.
«Что ты выберешь?»
«Что ты выберешь?»
Голос, внезапно прозвучавший прямо у неё в голове, заставил Хитану вздрогнуть.
Голос, внезапно прозвучавший прямо у неё в голове, заставил Хитану вздрогнуть.
Она подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Мягкая улыбка молодого аристократа помогла ей унять дрожь. Поняв, что опасность миновала, Хитана ощутила, как в её душе вновь разгорается непреодолимый соблазн.
Она подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Мягкая улыбка молодого аристократа помогла ей унять дрожь. Поняв, что опасность миновала, Хитана ощутила, как в её душе вновь разгорается непреодолимый соблазн.
«Если... если я действительно смогу выбирать, чьи мысли слушать... Да я вовсе не собираюсь шпионить за всеми подряд! Просто хочу узнать настоящие ответы на парочку вопросов, только и всего!»
«Если... если я действительно смогу выбирать, чьи мысли слушать... Да я вовсе не собираюсь шпионить за всеми подряд! Просто хочу узнать настоящие ответы на парочку вопросов, только и всего!»
Хитана терпеть не могла ломать голову над чужими мотивами. Звериное чутьё частенько подсказывало ей верные решения, но читать чужие мысли оно не умело.
Хитана терпеть не могла ломать голову над чужими мотивами. Звериное чутьё частенько подсказывало ей верные решения, но читать чужие мысли оно не умело.
Но если у неё появится этот артефакт...
Но если у неё появится этот артефакт...
И пока маленькая волчица предавалась соблазну, в её сознании яркой вспышкой промелькнуло предчувствие — то самое звериное чутьё, которому она доверяла безоговорочно.
И пока маленькая волчица предавалась соблазну, в её сознании яркой вспышкой промелькнуло предчувствие — то самое звериное чутьё, которому она доверяла безоговорочно.
«Почему мне кажется, будто всё это... подстроил Хайдра? Оно попалось мне на глаза именно тогда, когда я искала проекционный кристалл. Потом Хайдра зачем-то многозначительно предупредил меня. Затем оно бесследно исчезло на несколько дней и теперь возникло буквально из ниоткуда. Неужели это... просто совпадение? Хайдра явно знал, что это за кольцо. Но почему он не объяснил всё сразу, а лишь загадочно бросил: "приготовься морально"?»
«Почему мне кажется, будто всё это... подстроил Хайдра? Оно попалось мне на глаза именно тогда, когда я искала проекционный кристалл. Потом Хайдра зачем-то многозначительно предупредил меня. Затем оно бесследно исчезло на несколько дней и теперь возникло буквально из ниоткуда. Неужели это... просто совпадение? Хайдра явно знал, что это за кольцо. Но почему он не объяснил всё сразу, а лишь загадочно бросил: "приготовься морально"?»
Но стоило подозрениям окрепнуть, как в её душе зародилась другая мысль — абсолютно иррациональная, упрямая и совершенно в её стиле.
Но стоило подозрениям окрепнуть, как в её душе зародилась другая мысль — абсолютно иррациональная, упрямая и совершенно в её стиле.
«Да какая разница? Хайдра ведь никогда мне не навредит. Захоти он от меня избавиться, разве стал бы разыгрывать этот фарс?»
«Да какая разница? Хайдра ведь никогда мне не навредит. Захоти он от меня избавиться, разве стал бы разыгрывать этот фарс?»
Её детская, порой раздражающая эгоистичность в одно мгновение напрочь разгромила внезапный голос разума.
Её детская, порой раздражающая эгоистичность в одно мгновение напрочь разгромила внезапный голос разума.
Хитана Лансмарлос всегда оставалась такой — несносной и упрямой эгоисткой.
Хитана Лансмарлос всегда оставалась такой — несносной и упрямой эгоисткой.
И это было плодом долгих трудов Анселя — результатом его абсолютной, обезоруживающей искренности.
И это было плодом долгих трудов Анселя — результатом его абсолютной, обезоруживающей искренности.
Пока не случится нечто по-настоящему катастрофическое, способное в одночасье разбить саму её личность, никто и ничто во вселенной не сможет лишить Анселя доверия маленькой волчицы.
Пока не случится нечто по-настоящему катастрофическое, способное в одночасье разбить саму её личность, никто и ничто во вселенной не сможет лишить Анселя доверия маленькой волчицы.
Волчонок долго боролась с сомнениями, но в итоге решительно прикусила губу и уставилась на Анселя:
Волчонок долго боролась с сомнениями, но в итоге решительно прикусила губу и уставилась на Анселя:
— Ты точно уверен, что сможешь научить меня управлять этой штукой?
— Ты точно уверен, что сможешь научить меня управлять этой штукой?
— Вспомни свои обычные тренировки. Как ты поглощаешь эфир из кристаллов и заставляешь его течь по телу?
— Вспомни свои обычные тренировки. Как ты поглощаешь эфир из кристаллов и заставляешь его течь по телу?
Ансель по-прежнему держал её за руку. Пальцы Хитаны были тонкими и светлыми, а изящно очерченные суставы выдавали в ней хищницу — ладонь казалась красивой, но отнюдь не хрупкой.
Ансель по-прежнему держал её за руку. Пальцы Хитаны были тонкими и светлыми, а изящно очерченные суставы выдавали в ней хищницу — ладонь казалась красивой, но отнюдь не хрупкой.
— Ну... просто беру и направляю, как обычно, — буркнула Хитана, не зная, как описать процесс.
— Ну... просто беру и направляю, как обычно, — буркнула Хитана, не зная, как описать процесс.
Это была вечная беда одарённых людей: им не требовались формулы и законы, достаточно было лишь пожелать, чтобы всё получилось само собой.
Это была вечная беда одарённых людей: им не требовались формулы и законы, достаточно было лишь пожелать, чтобы всё получилось само собой.
Ансель лишь мягко усмехнулся.
Ансель лишь мягко усмехнулся.
— Тогда доверься чутью. Сосредоточься на кольце. Чувствуешь? Оно начинает поглощать твой эфир, а затем рассеивает его во все стороны.
— Тогда доверься чутью. Сосредоточься на кольце. Чувствуешь? Оно начинает поглощать твой эфир, а затем рассеивает его во все стороны.
Хитана зажмурилась, вслушиваясь в собственные ощущения. Не прошло и пары секунд, как она распахнула глаза, сияя от восторга.
Хитана зажмурилась, вслушиваясь в собственные ощущения. Не прошло и пары секунд, как она распахнула глаза, сияя от восторга.
— Почувствовала! И правда просто!
— Почувствовала! И правда просто!
— Чтобы выключить его, просто перекрой поток эфира. А если захочешь прочесть чьи-то мысли, собери рассеянные волны в единый луч и направь его на цель.
— Чтобы выключить его, просто перекрой поток эфира. А если захочешь прочесть чьи-то мысли, собери рассеянные волны в единый луч и направь его на цель.
Хитана тут же попыталась проделать это. Алгоритм она усвоила, однако без подопытного проверить теорию на практике было невозможно.
Хитана тут же попыталась проделать это. Алгоритм она усвоила, однако без подопытного проверить теорию на практике было невозможно.
Ансель многозначительно посмотрел на дверь.
Ансель многозначительно посмотрел на дверь.
— Марлина всё ещё там.
— Марлина всё ещё там.
— Ой, Лина!
— Ой, Лина!
До примерной сестры наконец-то дошло, что она самым бесцеремонным образом выставила родственницу за дверь. Она торопливо развернулась и распахнула створку.
До примерной сестры наконец-то дошло, что она самым бесцеремонным образом выставила родственницу за дверь. Она торопливо развернулась и распахнула створку.
—...
—...
Марлина терпеливо ждала в коридоре, сложив руки на животе в безупречно благородной позе. Её взгляд на миг скользнул по ладони Хитаны, которую всё ещё сжимал Ансель, после чего она тепло и кротко улыбнулась.
Марлина терпеливо ждала в коридоре, сложив руки на животе в безупречно благородной позе. Её взгляд на миг скользнул по ладони Хитаны, которую всё ещё сжимал Ансель, после чего она тепло и кротко улыбнулась.
— Вы закончили разговор с лордом Хайдрой, Хиль? Мы и так потеряли слишком много времени.
— Вы закончили разговор с лордом Хайдрой, Хиль? Мы и так потеряли слишком много времени.
—... А? Да... Погоди...
—... А? Да... Погоди...
«Работает! Я больше не слышу её мысли!»
«Работает! Я больше не слышу её мысли!»
Хитана мысленно перевела дух.
Хитана мысленно перевела дух.
Она смотрела на сестру. Лицо Марлины оставалось прежним, нежным и мягким, но теперь в нём сквозило какое-то неуловимое, чужое безразличие.
Она смотрела на сестру. Лицо Марлины оставалось прежним, нежным и мягким, но теперь в нём сквозило какое-то неуловимое, чужое безразличие.
«Может, попробовать ещё раз?.. Нет-нет-нет, ни в коем случае нельзя использовать это против Лины!»
«Может, попробовать ещё раз?.. Нет-нет-нет, ни в коем случае нельзя использовать это против Лины!»
Хитана тут же оборвала эту мысль. Она по привычке хотела почесать затылок, но тут обнаружила, что её ладонь всё ещё сжимает Ансель. Густо покраснев, она поспешно вырвала руку и, смущённо опустив голову, пробормотала:
Хитана тут же оборвала эту мысль. Она по привычке хотела почесать затылок, но тут обнаружила, что её ладонь всё ещё сжимает Ансель. Густо покраснев, она поспешно вырвала руку и, смущённо опустив голову, пробормотала:
— Ладно, я, пожалуй, пойду.
— Ладно, я, пожалуй, пойду.
— Если проголодаешься, найди служанку Мели. Сегодня я вряд ли смогу составить тебе компанию за обедом и ужином, Хитана.
— Если проголодаешься, найди служанку Мели. Сегодня я вряд ли смогу составить тебе компанию за обедом и ужином, Хитана.
—... Угу.
—... Угу.
Она понурила голову, уязвлённая равнодушием в его голосе.
Она понурила голову, уязвлённая равнодушием в его голосе.
Ей чертовски не нравилось оставаться одной.
Ей чертовски не нравилось оставаться одной.
Марлина промолчала. Она лишь проводила сестру взглядом, пока та не скрылась в конце коридора, а затем спокойно вошла в кабинет и прикрыла за собой дверь.
Марлина промолчала. Она лишь проводила сестру взглядом, пока та не скрылась в конце коридора, а затем спокойно вошла в кабинет и прикрыла за собой дверь.
— Лорд Хайдра, — Марлина улыбнулась своей безупречной, вежливой улыбкой. — Давайте вернёмся к делам.
— Лорд Хайдра, — Марлина улыбнулась своей безупречной, вежливой улыбкой. — Давайте вернёмся к делам.
— Я думал, ты первым делом спросишь, что случилось с Хитаной.
— Я думал, ты первым делом спросишь, что случилось с Хитаной.
Ансель с растущим удовольствием разглядывал девушку, которая прямо на его глазах выбиралась из своего кокона.
Ансель с растущим удовольствием разглядывал девушку, которая прямо на его глазах выбиралась из своего кокона.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...