Хитана резко, словно от толчка, села на кровати. В её глазах застыл ужас.
Хитана резко, словно от толчка, села на кровати. В её глазах застыл ужас.
Первым делом она лихорадочно ощупала себя с ног до головы. Облегчённо выдохнула — всё было на месте, — но паника и не думала отступать.
Первым делом она лихорадочно ощупала себя с ног до головы. Облегчённо выдохнула — всё было на месте, — но паника и не думала отступать.
«Что же я вчера наговорила?! Каких глупостей я наплела этому Хайдре?!»
«Что же я вчера наговорила?! Каких глупостей я наплела этому Хайдре?!»
Физическое совершенство Хитаны распространялось и на её память: несмотря на то, что накануне она отключилась от полнейшего изнеможения, каждое сказанное слово, каждый звук врезались в сознание со стерильной чёткостью.
Физическое совершенство Хитаны распространялось и на её память: несмотря на то, что накануне она отключилась от полнейшего изнеможения, каждое сказанное слово, каждый звук врезались в сознание со стерильной чёткостью.
— А-а-а-а-а!
— А-а-а-а-а!
Юная волчица с головой зарылась в одеяло, свернувшись клубком, и истошно завыла:
Юная волчица с головой зарылась в одеяло, свернувшись клубком, и истошно завыла:
— Ну как же так?! Ну почему?! Не должно было всё так обернуться! Тихо, Хитана, возьми себя в руки, успокойся... Может, этот гад меня опоил? Или пустил в ход какую-нибудь хитрую магическую штуковину, о которой я знать не знаю?.. Нет, вряд ли. Кажется, я сама... сама ведь хотела это сказать...
— Ну как же так?! Ну почему?! Не должно было всё так обернуться! Тихо, Хитана, возьми себя в руки, успокойся... Может, этот гад меня опоил? Или пустил в ход какую-нибудь хитрую магическую штуковину, о которой я знать не знаю?.. Нет, вряд ли. Кажется, я сама... сама ведь хотела это сказать...
От этой мысли она со злостью заколотила себя кулаками по голове, совершенно позабыв о ноющей боли во всём теле.
От этой мысли она со злостью заколотила себя кулаками по голове, совершенно позабыв о ноющей боли во всём теле.
— И с какого перепугу мне этого захотелось?! Чёрт возьми! Нет, стоп! Без паники, Хитана, думай!
— И с какого перепугу мне этого захотелось?! Чёрт возьми! Нет, стоп! Без паники, Хитана, думай!
Кое-как совладав с эмоциями, девушка отбросила лишние мысли и заставила себя препарировать те странные чувства, что толкнули её на откровения.
Кое-как совладав с эмоциями, девушка отбросила лишние мысли и заставила себя препарировать те странные чувства, что толкнули её на откровения.
— То странное ощущение... Да, вот почему я всё ему выложила.
— То странное ощущение... Да, вот почему я всё ему выложила.
Слегка порозовев, она усадила себя по-турецки и сосредоточилась:
Слегка порозовев, она усадила себя по-турецки и сосредоточилась:
— Тогда мне показалось, что он ко мне добр... Да ладно, чего уж там, он вообще со мной нянчится. А все шишки я набиваю исключительно по собственной глупости. Каждый раз, как устроит мне нагоняй, начинает занудно читать нотации. Бесит, конечно, но ведь дело говорит... Терпит все мои выходки. И никогда, вообще никогда мне не лжёт! Даже Лина порой не договаривает! А значит... значит...
— Тогда мне показалось, что он ко мне добр... Да ладно, чего уж там, он вообще со мной нянчится. А все шишки я набиваю исключительно по собственной глупости. Каждый раз, как устроит мне нагоняй, начинает занудно читать нотации. Бесит, конечно, но ведь дело говорит... Терпит все мои выходки. И никогда, вообще никогда мне не лжёт! Даже Лина порой не договаривает! А значит... значит...
Глаза Хитаны победно блеснули, и она с размаху хлопнула кулаком по ладони. Ну конечно! Пазл сложился! Всё до глупости просто!
Глаза Хитаны победно блеснули, и она с размаху хлопнула кулаком по ладони. Ну конечно! Пазл сложился! Всё до глупости просто!
— Эврика! Да я же просто считаю его своей семьёй! Сто процентов! Так вот каково это — иметь старшего брата... Тьфу! Боже упаси от такого ехидного и коварного братца!
— Эврика! Да я же просто считаю его своей семьёй! Сто процентов! Так вот каково это — иметь старшего брата... Тьфу! Боже упаси от такого ехидного и коварного братца!
Но стоило разобраться в путанице собственных чувств, как на неё вновь нахлынула тоска. Тот честный, красноречивый отказ Анселя лгать — его упрямое молчание — до сих пор отзывался в ней странной смесью досады и глубокого облегчения.
Но стоило разобраться в путанице собственных чувств, как на неё вновь нахлынула тоска. Тот честный, красноречивый отказ Анселя лгать — его упрямое молчание — до сих пор отзывался в ней странной смесью досады и глубокого облегчения.
— И зачем ему обязательно строить из себя негодяя?
— И зачем ему обязательно строить из себя негодяя?
Девушка в сердцах стукнула по матрасу:
Девушка в сердцах стукнула по матрасу:
— Я ведь практически приползла к нему с повинной! А он даже рта не раскрыл... Эх.
— Я ведь практически приползла к нему с повинной! А он даже рта не раскрыл... Эх.
Она искренне не понимала, почему Ансель упорно избегает прямых дорог. Нужна слава и признание? Так верши великие дела в открытую! Зачем городить эти интриги... Погодите-ка.
Она искренне не понимала, почему Ансель упорно избегает прямых дорог. Нужна слава и признание? Так верши великие дела в открытую! Зачем городить эти интриги... Погодите-ка.
«Да нет, по факту он как раз делами и занимается... Тогда почему меня так корёжило при одном упоминании его имени? Пусть он лицемер до мозга костей, но пользу-то приносит.»
«Да нет, по факту он как раз делами и занимается... Тогда почему меня так корёжило при одном упоминании его имени? Пусть он лицемер до мозга костей, но пользу-то приносит.»
«Точно! Его мотивы гнилые с самого начала, а значит, и к добру его затеи не приведут... Ага, именно так я и думала!»
«Точно! Его мотивы гнилые с самого начала, а значит, и к добру его затеи не приведут... Ага, именно так я и думала!»
Наша Хи-собака и сама бы не смогла объяснить, откуда в её голове тогда родилась столь пафосная и глубокомысленная формулировка. Но сейчас, поразмыслив, она не нашла в ней никаких изъянов.
Наша Хи-собака и сама бы не смогла объяснить, откуда в её голове тогда родилась столь пафосная и глубокомысленная формулировка. Но сейчас, поразмыслив, она не нашла в ней никаких изъянов.
Она посидела в тишине ещё немного, а затем тяжело вздохнула:
Она посидела в тишине ещё немного, а затем тяжело вздохнула:
— Значит, у нас всё-таки война, господин Хайдра.
— Значит, у нас всё-таки война, господин Хайдра.
Как Ансель ни за что не стал бы опускаться до лжи перед Хитаной, так и её дикая натура не могла прогнуться под тяжестью вспыхнувших тёплых чувств.
Как Ансель ни за что не стал бы опускаться до лжи перед Хитаной, так и её дикая натура не могла прогнуться под тяжестью вспыхнувших тёплых чувств.
Почти не видевшая внешнего мира, выросшая под гнётом суровых имперских законов, она годами выживала на охоте, деля тропы лишь с дикими зверями. Дикость, въевшаяся в саму её душу, сделала её мораль и мышление первобытно-простыми, строго делящими мир на чёрное и белое. В её голове действовал лишь один закон — закон естественного отбора.
Почти не видевшая внешнего мира, выросшая под гнётом суровых имперских законов, она годами выживала на охоте, деля тропы лишь с дикими зверями. Дикость, въевшаяся в саму её душу, сделала её мораль и мышление первобытно-простыми, строго делящими мир на чёрное и белое. В её голове действовал лишь один закон — закон естественного отбора.
Если бы не терпеливое воспитание родителей и забота Марлины, из неё наверняка вырос бы чудовищный, безжалостный эгоист, способный затмить любого закоренелого злодея. Пока ещё не закалённая трагедиями и кровью оригинальной временной шкалы, Хитана была бесконечно далека от истинного взросления. Её упрямый разум не поддавался тонким материям — сдвинуть его с места могло лишь нечто оглушительно жестокое, способное перевернуть весь её мир. Так что первая оценка, которую ей дал Ансель, оставалась абсолютно верной. Хитана была... просто непроходимой дурой.
Если бы не терпеливое воспитание родителей и забота Марлины, из неё наверняка вырос бы чудовищный, безжалостный эгоист, способный затмить любого закоренелого злодея. Пока ещё не закалённая трагедиями и кровью оригинальной временной шкалы, Хитана была бесконечно далека от истинного взросления. Её упрямый разум не поддавался тонким материям — сдвинуть его с места могло лишь нечто оглушительно жестокое, способное перевернуть весь её мир. Так что первая оценка, которую ей дал Ансель, оставалась абсолютно верной. Хитана была... просто непроходимой дурой.
— Но план в силе! Будем действовать дальше... Так, нужно пробраться к графу Хардстоуну и заснять его сговор на проекционный кристалл. Совет назначен на завтра... Ой, нет, погодите. На сегодня!
— Но план в силе! Будем действовать дальше... Так, нужно пробраться к графу Хардстоуну и заснять его сговор на проекционный кристалл. Совет назначен на завтра... Ой, нет, погодите. На сегодня!
Девушка замерла, судорожно загибая пальцы.
Девушка замерла, судорожно загибая пальцы.
— СЕГОДНЯ?!
— СЕГОДНЯ?!
С диким воплем она попыталась соскочить с кровати, но задеревенелые, изнывающие от вчерашней нагрузки мышцы отказались повиноваться. Хитана неловко запуталась в собственных ногах и с глухим стуком полетела на пол.
С диким воплем она попыталась соскочить с кровати, но задеревенелые, изнывающие от вчерашней нагрузки мышцы отказались повиноваться. Хитана неловко запуталась в собственных ногах и с глухим стуком полетела на пол.
— С-с-с... Чёрт... О-о-о...
— С-с-с... Чёрт... О-о-о...
Понятия не имея, сколько провалялась без сознания, Хитана мигом забыла про ушибы. Её пекла лишь одна мысль: только бы не опоздать на совет Хардстоуна! Это был редчайший шанс поймать Анселя на горячем, уличить его во лжи и заговоре. Упусти она его сейчас — другого может не представиться вовсе!
Понятия не имея, сколько провалялась без сознания, Хитана мигом забыла про ушибы. Её пекла лишь одна мысль: только бы не опоздать на совет Хардстоуна! Это был редчайший шанс поймать Анселя на горячем, уличить его во лжи и заговоре. Упусти она его сейчас — другого может не представиться вовсе!
Наспех натянув одежду, Хитана лихорадочно сунула руки в карманы плаща — и обмерла.
Наспех натянув одежду, Хитана лихорадочно сунула руки в карманы плаща — и обмерла.
«Где?! Где кристаллы?! Я же нагребла целую охапку!»
«Где?! Где кристаллы?! Я же нагребла целую охапку!»
В карманах вчерашнего пальто гулял ветер. Не осталось ровным счётом ничего. Хитана ошарашенно захлопала глазами.
В карманах вчерашнего пальто гулял ветер. Не осталось ровным счётом ничего. Хитана ошарашенно захлопала глазами.
— Хайдра... Ну ты и мелочный гад!
— Хайдра... Ну ты и мелочный гад!
Девушка в ярости взъерошила волосы:
Девушка в ярости взъерошила волосы:
— Сам же вчера хвастался, что мне позволено делать всё, что вздумается!
— Сам же вчера хвастался, что мне позволено делать всё, что вздумается!
Охваченная паникой, она принялась метаться по комнате из угла в угол, пока взгляд случайно не зацепился за журнальный столик.
Охваченная паникой, она принялась метаться по комнате из угла в угол, пока взгляд случайно не зацепился за журнальный столик.
На полированной столешнице аккуратно лежали записка, кольцо, проекционный кристалл и флакон с мутноватым зельем.
На полированной столешнице аккуратно лежали записка, кольцо, проекционный кристалл и флакон с мутноватым зельем.
***
***
«Лорд Хайдра сказал, Хиль, что проекционные кристаллы, которые ты притащила — полная дрянь, и пользоваться ими тебе не стоит. Зато он оставил один нормальный. А то кольцо предназначено только для тех, кто владеет сверхъестественной силой. Что оно делает, господин Ансель не уточнил, но просил передать, чтобы ты морально подготовилась, прежде чем надевать его».
«Лорд Хайдра сказал, Хиль, что проекционные кристаллы, которые ты притащила — полная дрянь, и пользоваться ими тебе не стоит. Зато он оставил один нормальный. А то кольцо предназначено только для тех, кто владеет сверхъестественной силой. Что оно делает, господин Ансель не уточнил, но просил передать, чтобы ты морально подготовилась, прежде чем надевать его».
Он также просил напомнить: ты вольна делать всё, что вздумается, но обязана крепко помнить его вчерашние слова.
Он также просил напомнить: ты вольна делать всё, что вздумается, но обязана крепко помнить его вчерашние слова.
Ниже на листе шла широкая пустая полоса, под которой почерк Марлины становился размашистым и тревожным:
Ниже на листе шла широкая пустая полоса, под которой почерк Марлины становился размашистым и тревожным:
«Всё, что написано выше — это слова лорда Хайдры. А теперь от себя лично... Хиль, умоляю, перестань совать ему палки в колёса и доставлять неприятности».
«Всё, что написано выше — это слова лорда Хайдры. А теперь от себя лично... Хиль, умоляю, перестань совать ему палки в колёса и доставлять неприятности».
Знаю, нотации ты слушать не станешь. Поэтому скажу лишь одно.
Знаю, нотации ты слушать не станешь. Поэтому скажу лишь одно.
Если ты снова расстроишь лорда Хайдру, я пойду на абсолютно всё, чтобы заслужить его прощение. Слышишь? На всё.
Если ты снова расстроишь лорда Хайдру, я пойду на абсолютно всё, чтобы заслужить его прощение. Слышишь? На всё.
***
***
Хитана дочитала послание до конца...
Хитана дочитала послание до конца...
... И, разумеется, в грош не поставила угрозы сестры.
... И, разумеется, в грош не поставила угрозы сестры.
«Тоже мне, напугала! Сам Хайдра разрешил мне развлекаться как вздумается, а Лина лезет не в своё дело».
«Тоже мне, напугала! Сам Хайдра разрешил мне развлекаться как вздумается, а Лина лезет не в своё дело».
"Пойду на всё"... Ха! И что ты сделаешь? Свяжешь меня и бросишь в его постель?
"Пойду на всё"... Ха! И что ты сделаешь? Свяжешь меня и бросишь в его постель?
Девушка скептически хмыкнула и перевела взгляд на стеклянный флакон с бледно-зелёным зельем.
Девушка скептически хмыкнула и перевела взгляд на стеклянный флакон с бледно-зелёным зельем.
— "Помни его слова", да?
— "Помни его слова", да?
На губах юной волчицы заиграла самодовольная усмешка:
На губах юной волчицы заиграла самодовольная усмешка:
— Он запретил мне проигрывать глупо и без подготовки. Пф, разве такое забудешь?
— Он запретил мне проигрывать глупо и без подготовки. Пф, разве такое забудешь?
Она рванула пробку и без колебаний осушила флакон одним махом.
Она рванула пробку и без колебаний осушила флакон одним махом.
По горлу прокатилась волна живительной, леденящей свежести, мгновенно растёкшаяся по жилам. Хитана так и замерла от восторга: ломота, мышечная усталость и тупая боль испарялись на глазах. Не прошло и полуминуты, как тело вернулось в безупречную боевую форму.
По горлу прокатилась волна живительной, леденящей свежести, мгновенно растёкшаяся по жилам. Хитана так и замерла от восторга: ломота, мышечная усталость и тупая боль испарялись на глазах. Не прошло и полуминуты, как тело вернулось в безупречную боевую форму.
— Хе-хе, а ведь чешуйчатый действительно никогда мне не врёт.
— Хе-хе, а ведь чешуйчатый действительно никогда мне не врёт.
Довольно зажмурившись, она бережно спрятала новенький проекционный кристалл в карман и уставилась на оставшееся на столе кольцо.
Довольно зажмурившись, она бережно спрятала новенький проекционный кристалл в карман и уставилась на оставшееся на столе кольцо.
— "Только для одарённых"... "Морально подготовиться"... Что за чушь? Ладно, сейчас всё равно не до него.
— "Только для одарённых"... "Морально подготовиться"... Что за чушь? Ладно, сейчас всё равно не до него.
Оставив безделушку лежать на столе, Хитана уже шагнула к выходу, но вовремя спохватилась. Вернувшись к комоду, она принялась лихорадочно перерывать свои запасы. Через пару минут на свет божий были извлечены подзорная труба, самодельные дымовые шашки, шумовые приманки, порошок для сокрытия запаха и духовая трубка с усыпляющими дротиками. Теперь она была вооружена до зубов.
Оставив безделушку лежать на столе, Хитана уже шагнула к выходу, но вовремя спохватилась. Вернувшись к комоду, она принялась лихорадочно перерывать свои запасы. Через пару минут на свет божий были извлечены подзорная труба, самодельные дымовые шашки, шумовые приманки, порошок для сокрытия запаха и духовая трубка с усыпляющими дротиками. Теперь она была вооружена до зубов.
— Снаряжение на месте... Отлично, выдвигаемся!
— Снаряжение на месте... Отлично, выдвигаемся!
Переполненная боевым азартом, она решительно потрясла кулаком в воздухе.
Переполненная боевым азартом, она решительно потрясла кулаком в воздухе.
— Я сорву твои планы, Ансель Хайдра! И видит небо, с сегодняшнего дня я сама помогу тебе изменить Редфрост!
— Я сорву твои планы, Ансель Хайдра! И видит небо, с сегодняшнего дня я сама помогу тебе изменить Редфрост!

Комментарии

Загрузка...