Хитана сидела у себя в комнате. С тех пор как она подслушала разговор Анселя и Савиля, прошло уже около четырех часов.
Хитана сидела у себя в комнате. С тех пор как она подслушала разговор Анселя и Савиля, прошло уже около четырех часов.
Немного поумнев, девочка разыграла целый спектакль: для виду потренировалась пару часов, затем как ни в чем не бывало расспросила Анселя о предстоящих каникулах и лишь после этого вернулась к себе, нацепив маску абсолютного неведения.
Немного поумнев, девочка разыграла целый спектакль: для виду потренировалась пару часов, затем как ни в чем не бывало расспросила Анселя о предстоящих каникулах и лишь после этого вернулась к себе, нацепив маску абсолютного неведения.
Склонившись над чистым листом бумаги, юная волчица хмуро задумалась.
Склонившись над чистым листом бумаги, юная волчица хмуро задумалась.
Пускай суть большей части речей Анселя ускользала от нее, самое главное она все-таки уловила.
Пускай суть большей части речей Анселя ускользала от нее, самое главное она все-таки уловила.
«Если граф Хардстоун хочет и дальше притеснять простолюдинов — пусть притесняет»
«Если граф Хардстоун хочет и дальше притеснять простолюдинов — пусть притесняет»
Что это доказывало? Только то, что этому мерзавцу плевать на жителей Редфроста! Всё, чего он хочет — это раздуть собственное величие любыми грязными методами. Какая ему от этого выгода, Хитана не понимала, да и не особо стремилась.
Что это доказывало? Только то, что этому мерзавцу плевать на жителей Редфроста! Всё, чего он хочет — это раздуть собственное величие любыми грязными методами. Какая ему от этого выгода, Хитана не понимала, да и не особо стремилась.
Всё это было второстепенно. Главное — наконец-то представился идеальный шанс сорвать с Хайдры его лживую маску!
Всё это было второстепенно. Главное — наконец-то представился идеальный шанс сорвать с Хайдры его лживую маску!
— Этот граф Хардстоун собрался душить налогами бедняков... — пробормотала она под нос. — Тварь еще та, сразу видно.
— Этот граф Хардстоун собрался душить налогами бедняков... — пробормотала она под нос. — Тварь еще та, сразу видно.
Она принялась увлеченно чертить что-то на бумаге, рассуждая вслух:
Она принялась увлеченно чертить что-то на бумаге, рассуждая вслух:
— А Хайдра только строит из себя благодетеля. На деле ему глубоко плевать, дойдет ли до реформ или нет.
— А Хайдра только строит из себя благодетеля. На деле ему глубоко плевать, дойдет ли до реформ или нет.
Она обвела жирным кружком нечто колючее, напоминающее морского ежа — это, по ее задумке, изображало «камень» — а затем соединила его с кривоватой закорючкой- «змеей», которую тоже взяла в кольцо.
Она обвела жирным кружком нечто колючее, напоминающее морского ежа — это, по ее задумке, изображало «камень» — а затем соединила его с кривоватой закорючкой- «змеей», которую тоже взяла в кольцо.
— А значит... — Хитана победно улыбнулась, и в ее глазах вспыхнул азарт. — Стоит людям узнать правду об этой сделке, как репутации Хайдры придет конец! Этот напыщенный индюк так трясется над своим добрым именем, что ради спасения лица тут же принудительно утвердит все законы в пользу бедняков. И гада накажу, и людям помогу. Два заяца одним выстрелом!
— А значит... — Хитана победно улыбнулась, и в ее глазах вспыхнул азарт. — Стоит людям узнать правду об этой сделке, как репутации Хайдры придет конец! Этот напыщенный индюк так трясется над своим добрым именем, что ради спасения лица тут же принудительно утвердит все законы в пользу бедняков. И гада накажу, и людям помогу. Два заяца одним выстрелом!
— Ха-ха, ну не гений ли?
— Ха-ха, ну не гений ли?
Юная волчица радостно подпрыгнула, но тут же испуганно прикусила язык. Воровато оглядевшись по сторонам, она перевела дух, и былая эйфория мгновенно улетучилась.
Юная волчица радостно подпрыгнула, но тут же испуганно прикусила язык. Воровато оглядевшись по сторонам, она перевела дух, и былая эйфория мгновенно улетучилась.
— Хм... нет, всё не так просто.
— Хм... нет, всё не так просто.
Хитана в досаде взъерошила волосы.
Хитана в досаде взъерошила волосы.
— Эти идиоты заглядывают Хайдре в рот и верят каждому его слову. Даже Лина считает меня фантазеркой. На слово мне никто не поверит... Нужны улики. Точно, неопровержимые улики!
— Эти идиоты заглядывают Хайдре в рот и верят каждому его слову. Даже Лина считает меня фантазеркой. На слово мне никто не поверит... Нужны улики. Точно, неопровержимые улики!
Она с остервенением зачиркала карандашом, пытаясь изобразить некий граненый предмет.
Она с остервенением зачиркала карандашом, пытаясь изобразить некий граненый предмет.
— Как там его... Проекционный кристалл! Тот самый, с помощью которого Хайдра прижал к ногтю виконта. Если раздобыть такую штуковину и втихаря записать его откровения...
— Как там его... Проекционный кристалл! Тот самый, с помощью которого Хайдра прижал к ногтю виконта. Если раздобыть такую штуковину и втихаря записать его откровения...
Она потянула стрелочку от «кристалла» к «змее», но внезапно замерла и с досадой перечеркнула линию жирным крестом.
Она потянула стрелочку от «кристалла» к «змее», но внезапно замерла и с досадой перечеркнула линию жирным крестом.
— Дохлый номер. Этот гад хитер как лис, а старый дворецкий вечно материализуется из воздуха. Меня сцапают в два счета.
— Дохлый номер. Этот гад хитер как лис, а старый дворецкий вечно материализуется из воздуха. Меня сцапают в два счета.
Пришлось искать обходные пути. Хитана уставилась на колючий «камень».
Пришлось искать обходные пути. Хитана уставилась на колючий «камень».
— Значит, граф Хардстоун...
— Значит, граф Хардстоун...
Задумчиво потерев подбородок, она хмыкнула:
Задумчиво потерев подбородок, она хмыкнула:
— Охрана в его поместье — курам на смех. Если туда просочился даже тот жалкий наемник, то я и вовсе проскользну незамеченной.
— Охрана в его поместье — курам на смех. Если туда просочился даже тот жалкий наемник, то я и вовсе проскользну незамеченной.
Пытаясь восстановить в памяти план поместья Хардстоунов, она вдруг вспомнила брошенную Анселем фразу: «Он человек умный, сам всё понимает».
Пытаясь восстановить в памяти план поместья Хардстоунов, она вдруг вспомнила брошенную Анселем фразу: «Он человек умный, сам всё понимает».
— Ага! Получается, этот боров догадался, какую игру затеял Хайдра? Тогда у него в закромах наверняка припрятаны какие-нибудь компрометирующие бумажки или тайные соглашения!
— Ага! Получается, этот боров догадался, какую игру затеял Хайдра? Тогда у него в закромах наверняка припрятаны какие-нибудь компрометирующие бумажки или тайные соглашения!
Мисс Дикая Волчица вскочила со стула и принялась мерить шагами комнату. Ее распирало от гордости за собственную проницательность. Какая же она все-таки умница!
Мисс Дикая Волчица вскочила со стула и принялась мерить шагами комнату. Ее распирало от гордости за собственную проницательность. Какая же она все-таки умница!
«Решили разыграть спектакль на двоих? Как бы не так, господа хорошие!»
«Решили разыграть спектакль на двоих? Как бы не так, господа хорошие!»
— Так, теперь время... Не могу же я подбросить кристалл и ждать у моря погоды неделю. Нужно знать наверняка, когда они соберутся перемывать кости Хайдре...
— Так, теперь время... Не могу же я подбросить кристалл и ждать у моря погоды неделю. Нужно знать наверняка, когда они соберутся перемывать кости Хайдре...
Новоявленный детектив поник, плечи у нее разочарованно опустились.
Новоявленный детектив поник, плечи у нее разочарованно опустились.
— Но откуда мне узнать, когда у них сходка? — уныло протянула она.
— Но откуда мне узнать, когда у них сходка? — уныло протянула она.
— Хиль!
— Хиль!
Дверь распахнулась, и на пороге показалась Марлина.
Дверь распахнулась, и на пороге показалась Марлина.
— Лорд Хайдра прислал нам целую корзину фруктов. Ты... Хиль? Что это ты делаешь?
— Лорд Хайдра прислал нам целую корзину фруктов. Ты... Хиль? Что это ты делаешь?
Старшая сестра с недоумением воззрилась на Хитану, которая пластом лежала на круглом столике, пытаясь расплющиться по столешнице.
Старшая сестра с недоумением воззрилась на Хитану, которая пластом лежала на круглом столике, пытаясь расплющиться по столешнице.
— Я... это... спину тяну!
— Я... это... спину тяну!
Выдавив фальшивую улыбку, Хитана неловко потянулась, скатилась со стола кубарем и попутно запихнула скомканный шедевр конспирации поглубже в карман.
Выдавив фальшивую улыбку, Хитана неловко потянулась, скатилась со стола кубарем и попутно запихнула скомканный шедевр конспирации поглубже в карман.
Марлина смерила сестру подозрительным взглядом, но расспрашивать не стала. Поставив корзину на стол, она ласково произнесла:
Марлина смерила сестру подозрительным взглядом, но расспрашивать не стала. Поставив корзину на стол, она ласково произнесла:
— Ты только с тренировки, подкрепись.
— Ты только с тренировки, подкрепись.
Чтобы отвести подозрения, Хитана покорно уселась на стул и принялась уплетать яблоки за обе щеки, строя при этом заговорщические гримасы и косясь по сторонам.
Чтобы отвести подозрения, Хитана покорно уселась на стул и принялась уплетать яблоки за обе щеки, строя при этом заговорщические гримасы и косясь по сторонам.
Марлина, погруженная в свои мысли, даже не заметила ее странного поведения.
Марлина, погруженная в свои мысли, даже не заметила ее странного поведения.
— Лина! Ну Лина же!
— Лина! Ну Лина же!
Хитана бесцеремонно схватила сестру за плечо и хорошенько встряхнула.
Хитана бесцеремонно схватила сестру за плечо и хорошенько встряхнула.
— Ты чего уснула на ходу?
— Ты чего уснула на ходу?
— Вовсе нет... — Марлина тихо вздохнула. — Просто думаю о лорде Хайдре. У него сейчас столько забот, а я ничем не могу ему помочь. Реформы вот-воз вступят в силу, но сегодня на занятиях он упомянул, что местная знать... саботирует его указы. Кто-то в открытую, кто-то исподтишка.
— Вовсе нет... — Марлина тихо вздохнула. — Просто думаю о лорде Хайдре. У него сейчас столько забот, а я ничем не могу ему помочь. Реформы вот-воз вступят в силу, но сегодня на занятиях он упомянул, что местная знать... саботирует его указы. Кто-то в открытую, кто-то исподтишка.
Хитана недовольно поморщилась. «Опять этот притворщик вешает лапшу на уши», — подумала она и фыркнула:
Хитана недовольно поморщилась. «Опять этот притворщик вешает лапшу на уши», — подумала она и фыркнула:
— Нашел о чем горевать! Да он графа Редфроста пришил и глазом не моргнул. Эти напыщенные индюки боятся его до усрачки. Захоти Хайдра прижать их к ногтю — пикнуть не посмеют.
— Нашел о чем горевать! Да он графа Редфроста пришил и глазом не моргнул. Эти напыщенные индюки боятся его до усрачки. Захоти Хайдра прижать их к ногтю — пикнуть не посмеют.
— Хиль, политика — штука тонкая. Одним насилием и казнями тут ничего не решишь.
— Хиль, политика — штука тонкая. Одним насилием и казнями тут ничего не решишь.
Марлина со вздохом потянулась к сестре и бережно вытерла ей испачканный соком подбородок.
Марлина со вздохом потянулась к сестре и бережно вытерла ей испачканный соком подбородок.
— Лорд Хайдра держит их в страхе, это верно. Но если аристократы объединятся в единый союз, он не сможет перебить их всех. Кто тогда будет управлять землями, если вокруг останутся одни трупы?
— Лорд Хайдра держит их в страхе, это верно. Но если аристократы объединятся в единый союз, он не сможет перебить их всех. Кто тогда будет управлять землями, если вокруг останутся одни трупы?
Конечно, это были лишь законы классической политики. В реальности же местная знать дрожала перед Хайдрой так сильно, что прояви Ансель хоть каплю истинной жесткости — его реформы были бы приняты в тот же день без единого возражения.
Конечно, это были лишь законы классической политики. В реальности же местная знать дрожала перед Хайдрой так сильно, что прояви Ансель хоть каплю истинной жесткости — его реформы были бы приняты в тот же день без единого возражения.
В этом и заключался тот самый «абсолют», о котором он так любил говорить.
В этом и заключался тот самый «абсолют», о котором он так любил говорить.
Но Марлина, в отличие от сестры, еще не знала истинного лица их покровителя. К своим выводам она пришла сама, опираясь на те скромные знания об управлении государством, которые успела почерпнуть.
Но Марлина, в отличие от сестры, еще не знала истинного лица их покровителя. К своим выводам она пришла сама, опираясь на те скромные знания об управлении государством, которые успела почерпнуть.
Марлина сокрушенно покачала головой:
Марлина сокрушенно покачала головой:
— И всё-таки странно. Граф Хардстоун всегда искал расположения лорда Хайдры... С чего вдруг он возглавел оппозицию? Я слышала, лорд Хайдра упоминал, что завтра Хардстоун собирает у себя дворян. Сроки поджимают, завтра — крайний день для принятия указа. Ума не приложу, как лорд Хайдра собирается выкручиваться...
— И всё-таки странно. Граф Хардстоун всегда искал расположения лорда Хайдры... С чего вдруг он возглавел оппозицию? Я слышала, лорд Хайдра упоминал, что завтра Хардстоун собирает у себя дворян. Сроки поджимают, завтра — крайний день для принятия указа. Ума не приложу, как лорд Хайдра собирается выкручиваться...
— Лина!
— Лина!
Резкий крик Хитаны заставил Марлину вздрогнуть от неожиданности.
Резкий крик Хитаны заставил Марлину вздрогнуть от неожиданности.
— Ч-что такое?
— Ч-что такое?
— Повтори, что ты сказала?! — Хитана подалась вперед, упираясь ладонями в стол. — Что этот боров Хардстоун затевает завтра?
— Повтори, что ты сказала?! — Хитана подалась вперед, упираясь ладонями в стол. — Что этот боров Хардстоун затевает завтра?
— Соберет совет... чтобы выработать общую позицию против указа... — Марлина с тревогой вглядывалась в разгоряченное лицо сестры. Сердце предательски сжалось от дурного предчувствия. Она слишком хорошо знала этот безумный блеск в глазах Хитаны.
— Соберет совет... чтобы выработать общую позицию против указа... — Марлина с тревогой вглядывалась в разгоряченное лицо сестры. Сердце предательски сжалось от дурного предчувствия. Она слишком хорошо знала этот безумный блеск в глазах Хитаны.
«Что эта егоза опять задумала?»
«Что эта егоза опять задумала?»
— А-а... Вот оно как! Да нет, ничего, просто спросила. Любопытно стало, — замялась Хитана. Поняв, что выдала себя с головой, она натянуто рассмеялась и попыталась изобразить полное безразличие.
— А-а... Вот оно как! Да нет, ничего, просто спросила. Любопытно стало, — замялась Хитана. Поняв, что выдала себя с головой, она натянуто рассмеялась и попыталась изобразить полное безразличие.
С ложью у нее всегда было туго, поэтому, не найдя лучшего оправдания, она схватила со стола крупное яблоко и попятилась к выходу.
С ложью у нее всегда было туго, поэтому, не найдя лучшего оправдания, она схватила со стола крупное яблоко и попятилась к выходу.
— Хиль! — строго окликнула ее Марлина. Ее взгляд сделался опасно проницательным. — Куда это ты намылилась?
— Хиль! — строго окликнула ее Марлина. Ее взгляд сделался опасно проницательным. — Куда это ты намылилась?
— На тренировку!
— На тренировку!
Козырнув единственным аргументом, против которого у Марлины не было возражений, Хитана пулей вылетела из комнаты.
Козырнув единственным аргументом, против которого у Марлины не было возражений, Хитана пулей вылетела из комнаты.
Оставалась лишь одна нерешенная задача.
Оставалась лишь одна нерешенная задача.
Юная волчица решительно сжала кулаки.
Юная волчица решительно сжала кулаки.
«Мне во что бы то ни стало нужен этот чертов проекционный кристалл!»
«Мне во что бы то ни стало нужен этот чертов проекционный кристалл!»

Комментарии

Загрузка...