— Что тебе нужно? — без колебаний спросил великий герцог Серой Башни. — Славный юный Хайдра, чего же ты хочешь в обмен на нейтралитет в землях Редфрост?
— Что тебе нужно? — без колебаний спросил великий герцог Серой Башни. — Славный юный Хайдра, чего же ты хочешь в обмен на нейтралитет в землях Редфрост?
Ансель не выказал ни капли высокомерия из-за такой перемены в поведении собеседника. Его тон оставался прежним — мягким и учтивым:
Ансель не выказал ни капли высокомерия из-за такой перемены в поведении собеседника. Его тон оставался прежним — мягким и учтивым:
— Для начала... виконт Ронберг.
— Для начала... виконт Ронберг.
— Его душа очень скоро вернется в тело, — отозвался великий герцог. Лицо его при этом светилось таким дружелюбием, словно не он только что открещивался от всякой связи с обоими виконтами.
— Его душа очень скоро вернется в тело, — отозвался великий герцог. Лицо его при этом светилось таким дружелюбием, словно не он только что открещивался от всякой связи с обоими виконтами.
— Ве-ли-ко...
— Ве-ли-ко...
Несчастный виконт Хауленд едва успел издать первый звук, как голос его пропал. Он широко разевал рот, жилы на шее вздулись от напряжения, но из горла не долетало даже хрипа. Все его отчаянные попытки закричать превратились в безмолвную, жалкую пантомиму.
Несчастный виконт Хауленд едва успел издать первый звук, как голос его пропал. Он широко разевал рот, жилы на шее вздулись от напряжения, но из горла не долетало даже хрипа. Все его отчаянные попытки закричать превратились в безмолвную, жалкую пантомиму.
Наблюдавшая за этой сценой Хитана поразилась силе великого герцога, но куда сильнее в ней вскипело раздражение. Эти двое мило беседовали, шутили и вели себя так, будто несчастного виконта вообще не существовало.
Наблюдавшая за этой сценой Хитана поразилась силе великого герцога, но куда сильнее в ней вскипело раздражение. Эти двое мило беседовали, шутили и вели себя так, будто несчастного виконта вообще не существовало.
— А во-вторых, вся добыча, которую принесут земли Редфрост в этом году, перейдет ко мне.
— А во-вторых, вся добыча, которую принесут земли Редфрост в этом году, перейдет ко мне.
Великий герцог даже не поморщился, лишь на мгновение задумался, а затем негромко рассмеялся:
Великий герцог даже не поморщился, лишь на мгновение задумался, а затем негромко рассмеялся:
— Лично я не против, мой юный Хайдра... — Он многозначительно прищурился. — Но скажи мне, хватит ли у тебя сил проглотить такой кусок? Ведь с тобой сюда приехали лишь горстка служанок да старый дворецкий.
— Лично я не против, мой юный Хайдра... — Он многозначительно прищурился. — Но скажи мне, хватит ли у тебя сил проглотить такой кусок? Ведь с тобой сюда приехали лишь горстка служанок да старый дворецкий.
Раз уж владения Редфрост заставили сцепиться двух великих герцогов, они явно таили в себе нечто особое.
Раз уж владения Редфрост заставили сцепиться двух великих герцогов, они явно таили в себе нечто особое.
Молодой Хайдра тихонько усмехнулся:
Молодой Хайдра тихонько усмехнулся:
— Полагаю, вы и сами прекрасно знаете ответ. Собственно, ради этого вы и затеяли весь этот фарс, верно?
— Полагаю, вы и сами прекрасно знаете ответ. Собственно, ради этого вы и затеяли весь этот фарс, верно?
Он перевел взгляд на виконта Хауленда, чье лицо исказилось от бессильной ярости, и со вздохом произнес:
Он перевел взгляд на виконта Хауленда, чье лицо исказилось от бессильной ярости, и со вздохом произнес:
— Бедный виконт. Вы и правда верили, будто его светлость снизошел до вас из чистого милосердия? Думали, он хочет помочь вам или отомстить мне?
— Бедный виконт. Вы и правда верили, будто его светлость снизошел до вас из чистого милосердия? Думали, он хочет помочь вам или отомстить мне?
Ансель покачал головой. С выражением искренней жалости он лишил виконта Хауленда последних крох достоинства и рассудка:
Ансель покачал головой. С выражением искренней жалости он лишил виконта Хауленда последних крох достоинства и рассудка:
— Нет, вы были лишь пешками. С вашей помощью он хотел выведать, какие козыри я прячу в рукаве, ведь со стороны кажется, будто за мной никто не стоит. Ну так что, господин герцог? Вы получили свой ответ?
— Нет, вы были лишь пешками. С вашей помощью он хотел выведать, какие козыри я прячу в рукаве, ведь со стороны кажется, будто за мной никто не стоит. Ну так что, господин герцог? Вы получили свой ответ?
Юноша с едва заметной усмешкой уставился на благообразное лицо старика в проекции:
Юноша с едва заметной усмешкой уставился на благообразное лицо старика в проекции:
— Завет Ветра? Завет Тьмы? А может, Завет Духа? Кого именно из Связанных Клятвой мой отец одолжил мне для этой поездки?
— Завет Ветра? Завет Тьмы? А может, Завет Духа? Кого именно из Связанных Клятвой мой отец одолжил мне для этой поездки?
— Ха-ха... Ну что ты, мой дорогой Хайдра, к чему такие громкие слова? — Герцог добродушно рассмеялся, точь-в-точь как любящий дедушка. — Я искренне восхищаюсь столь одаренными юношами. С чего бы мне устраивать тебе проверки?
— Ха-ха... Ну что ты, мой дорогой Хайдра, к чему такие громкие слова? — Герцог добродушно рассмеялся, точь-в-точь как любящий дедушка. — Я искренне восхищаюсь столь одаренными юношами. С чего бы мне устраивать тебе проверки?
— Вы совершенно правы, — улыбнулся Ансель. — Я ведь тоже просто пошутил.
— Вы совершенно правы, — улыбнулся Ансель. — Я ведь тоже просто пошутил.
Старик и юноша дружно рассмеялись. Эта сцена семейной идиллии вызвала у стоявшей поодаль Хитаны чуть ли не физическую тошноту.
Старик и юноша дружно рассмеялись. Эта сцена семейной идиллии вызвала у стоявшей поодаль Хитаны чуть ли не физическую тошноту.
— В таком случае не смею более вас задерживать, — Ансель поднялся и отвесил вежливый поклон грозному владыке Севера. — Да продвинетесь вы еще дальше на тернистом пути к истине, ваша светлость.
— В таком случае не смею более вас задерживать, — Ансель поднялся и отвесил вежливый поклон грозному владыке Севера. — Да продвинетесь вы еще дальше на тернистом пути к истине, ваша светлость.
— И тебе того же, юный Хайдра.
— И тебе того же, юный Хайдра.
Старик благосклонно кивнул, и проекция погасла.
Старик благосклонно кивнул, и проекция погасла.
Фарс подошел к концу.
Фарс подошел к концу.
— И... это всё? — Хитана недоверчиво уставилась на Анселя. Ее не покидало смутное ощущение подвоха.
— И... это всё? — Хитана недоверчиво уставилась на Анселя. Ее не покидало смутное ощущение подвоха.
Казалось, из виду упущено что-то невероятно важное. Какая-то деталь, ускользавшая от нее с самого начала...
Казалось, из виду упущено что-то невероятно важное. Какая-то деталь, ускользавшая от нее с самого начала...
Но что именно?
Но что именно?
Ответ на этот вопрос пришел к ней только ближе к ночи.
Ответ на этот вопрос пришел к ней только ближе к ночи.
***
***
— Так это всё дело рук старого дворецкого?!
— Так это всё дело рук старого дворецкого?!
За обеденным столом Хитана, уже избавившаяся от ошейника, сидела прямо напротив Анселя. Она возбужденно кричала, не в силах поверить услышанному:
За обеденным столом Хитана, уже избавившаяся от ошейника, сидела прямо напротив Анселя. Она возбужденно кричала, не в силах поверить услышанному:
— А я-то гадала, куда этот старик подевался сразу по приезде! Откуда у него столько сил? Всё успел: и проекцию с записью запустить, и тайную темницу под замком отыскать, и спасти тех бедолаг, которых этот благородный ублюдок держал в подвалах ради своих извращенных забав...
— А я-то гадала, куда этот старик подевался сразу по приезде! Откуда у него столько сил? Всё успел: и проекцию с записью запустить, и тайную темницу под замком отыскать, и спасти тех бедолаг, которых этот благородный ублюдок держал в подвалах ради своих извращенных забав...
Она взмахнула вилкой, со злостью вонзила её в сочный кусок мяса и принялась ожесточенно жевать.
Она взмахнула вилкой, со злостью вонзила её в сочный кусок мяса и принялась ожесточенно жевать.
— То-то стражники даже пальцем не шевельнули, чтобы спасти своего господина! Этот урод Хауленд додумался нанять на службу родственников и друзей тех, кого сам же и пытал! А я еще удивлялась, с чего это аристократ расщедрился... Черт с ними, со служанками, но ведь даже в охрану он набрал простых работяг. Проклятье! Знай я всё заранее, сама бы до него добралась и переломала этой твари ноги!
— То-то стражники даже пальцем не шевельнули, чтобы спасти своего господина! Этот урод Хауленд додумался нанять на службу родственников и друзей тех, кого сам же и пытал! А я еще удивлялась, с чего это аристократ расщедрился... Черт с ними, со служанками, но ведь даже в охрану он набрал простых работяг. Проклятье! Знай я всё заранее, сама бы до него добралась и переломала этой твари ноги!
— Слышь, Хайдра, а кто вообще такой этот твой дворецкий? — чавкая, спросила она. — Какого он ранга? И что это за Заветы, о которых вы толковали?
— Слышь, Хайдра, а кто вообще такой этот твой дворецкий? — чавкая, спросила она. — Какого он ранга? И что это за Заветы, о которых вы толковали?
Ансель промокнул губы салфеткой и окинул сверкающую любопытством девчонку холодным взглядом:
Ансель промокнул губы салфеткой и окинул сверкающую любопытством девчонку холодным взглядом:
— Сначала прожуй, потом говори.
— Сначала прожуй, потом говори.
— Подумаешь, какие мы нежные... — недовольно буркнула она, сделала еще несколько торопливых глотков и шумно сглотнула. — Ну так что? Теперь расскажешь?
— Подумаешь, какие мы нежные... — недовольно буркнула она, сделала еще несколько торопливых глотков и шумно сглотнула. — Ну так что? Теперь расскажешь?
— Тебе еще рано знать об этом, — невозмутимо отозвался Ансель. — До уровня Савиля тебе расти и расти. Ложись-ка сегодня спать пораньше и не забивай себе голову глупостями.
— Тебе еще рано знать об этом, — невозмутимо отозвался Ансель. — До уровня Савиля тебе расти и расти. Ложись-ка сегодня спать пораньше и не забивай себе голову глупостями.
— Вечно у тебя одни запреты... Ладно, а что стало с теми двумя виконтами? Это хоть не секрет? — Хитана сердито скрестила руки на груди. — Не знаю, в чем провинился этот Ронберг, но раз он спелся с такой гнидой, как Хауленд, то и сам стоит того же. Куда ты их девал?
— Вечно у тебя одни запреты... Ладно, а что стало с теми двумя виконтами? Это хоть не секрет? — Хитана сердито скрестила руки на груди. — Не знаю, в чем провинился этот Ронберг, но раз он спелся с такой гнидой, как Хауленд, то и сам стоит того же. Куда ты их девал?
Ансель откинулся на спинку стула, плавно переплел пальцы и с мягкой, вкрадчивой улыбкой спросил:
Ансель откинулся на спинку стула, плавно переплел пальцы и с мягкой, вкрадчивой улыбкой спросил:
— Ты уверена, что действительно хочешь это услышать?
— Ты уверена, что действительно хочешь это услышать?
— Ну разумеется...
— Ну разумеется...
Столкнувшись с его пронзительным, пугающим взглядом, Хитана невольно вздрогнула и отвела глаза:
Столкнувшись с его пронзительным, пугающим взглядом, Хитана невольно вздрогнула и отвела глаза:
— Да ну тебя... Мне плевать, лишь бы ты их не отпустил. Впрочем, раз уж ты не побоялся прикончить самого графа Редфроста, то эти двое для тебя — мелкая сошка.
— Да ну тебя... Мне плевать, лишь бы ты их не отпустил. Впрочем, раз уж ты не побоялся прикончить самого графа Редфроста, то эти двое для тебя — мелкая сошка.
Она со звоном отложила приборы и потянулась к лежавшему на краю стола ошейнику:
Она со звоном отложила приборы и потянулась к лежавшему на краю стола ошейнику:
— И не забывай о своем обещании: когда вернемся, я получу полный доступ к твоей библиотеке.
— И не забывай о своем обещании: когда вернемся, я получу полный доступ к твоей библиотеке.
— При условии, что... — напомнил Ансель.
— При условии, что... — напомнил Ансель.
—...при условии, что я не испорчу ни единой страницы и буду возвращать каждый фолиант строго на свое место. Да помню я, помню! — Белокурая девчонка поднялась из-за стола, недовольно ворча себе под нос: — Относишься ко мне так, будто я дикий кабан, способный только крушить всё вокруг.
—...при условии, что я не испорчу ни единой страницы и буду возвращать каждый фолиант строго на свое место. Да помню я, помню! — Белокурая девчонка поднялась из-за стола, недовольно ворча себе под нос: — Относишься ко мне так, будто я дикий кабан, способный только крушить всё вокруг.
Да уж, этот павлин раздражал ее до глубины души, что бы он ни делал.
Да уж, этот павлин раздражал ее до глубины души, что бы он ни делал.
С этой мыслью Хитана сжала в кулаке тяжелый ошейник и зашагала к выходу из спальни Анселя.
С этой мыслью Хитана сжала в кулаке тяжелый ошейник и зашагала к выходу из спальни Анселя.
— Молодой господин, — Савиль соткался из воздуха за спиной Анселя подобно бесплотному духу. — Вы уверены, что поступаете правильно? Боюсь, для госпожи Хитаны это испытание таит слишком много угроз.
— Молодой господин, — Савиль соткался из воздуха за спиной Анселя подобно бесплотному духу. — Вы уверены, что поступаете правильно? Боюсь, для госпожи Хитаны это испытание таит слишком много угроз.
— Если даже после устранения всех случайных помех она не справится... — Ансель мягко улыбнулся: —...то к чему мне тратить на нее свое время?
— Если даже после устранения всех случайных помех она не справится... — Ансель мягко улыбнулся: —...то к чему мне тратить на нее свое время?
— Но вы ведь уже вложили в нее столько сил, — тихо возразил старый слуга.
— Но вы ведь уже вложили в нее столько сил, — тихо возразил старый слуга.
Если даже проницательный и преданный Савиль решился на столь настойчивое предостережение, значит, последнее испытание, уготованное Анселем для Хитаны, действительно граничило с невозможным.
Если даже проницательный и преданный Савиль решился на столь настойчивое предостережение, значит, последнее испытание, уготованное Анселем для Хитаны, действительно граничило с невозможным.
— Именно поэтому она не имеет права на ошибку, Савиль.
— Именно поэтому она не имеет права на ошибку, Савиль.
Молодой глава дома Хайдра повернулся к окну. Вглядываясь в залитую лунным светом бездну ночи, он произнес слова, смысл которых остался недоступен старому дворецкому:
Молодой глава дома Хайдра повернулся к окну. Вглядываясь в залитую лунным светом бездну ночи, он произнес слова, смысл которых остался недоступен старому дворецкому:
— Более того... если она действительно сгинет, я буду... бесконечно счастлив.
— Более того... если она действительно сгинет, я буду... бесконечно счастлив.
Ах, если бы всё в этой жизни решалось так просто.
Ах, если бы всё в этой жизни решалось так просто.
***
***
Вернувшись в свою каморку, Хитана без сил рухнула на кровать. В голове вихрем неслись события прошедшего дня.
Вернувшись в свою каморку, Хитана без сил рухнула на кровать. В голове вихрем неслись события прошедшего дня.
Уроки Анселя перевернули всё, что она знала о мире и о себе. До встречи с ним она не имела понятия об истинном искусстве превосходства и никогда не думала, что битва может превратиться в такое зрелище.
Уроки Анселя перевернули всё, что она знала о мире и о себе. До встречи с ним она не имела понятия об истинном искусстве превосходства и никогда не думала, что битва может превратиться в такое зрелище.
Никакой звериной ярости, никакой слепой мощи — лишь ледяной, математически выверенный расчет, не допускающий ни единой осечки.
Никакой звериной ярости, никакой слепой мощи — лишь ледяной, математически выверенный расчет, не допускающий ни единой осечки.
Хитане претил подобный подход, но с одним выводом она не могла не согласиться: врага нужно знать. Пусть ей не под силу, как этому невыносимому выскочке, просчитывать каждый шаг соперника, но она обязана хотя бы понимать, с чем сталкивается. Больше она не позволит выставлять себя дурой, покорно принимающей чужие удары.
Хитане претил подобный подход, но с одним выводом она не могла не согласиться: врага нужно знать. Пусть ей не под силу, как этому невыносимому выскочке, просчитывать каждый шаг соперника, но она обязана хотя бы понимать, с чем сталкивается. Больше она не позволит выставлять себя дурой, покорно принимающей чужие удары.
— Ох... Это же сколько книг придется пролистать. Тоска смертная...
— Ох... Это же сколько книг придется пролистать. Тоска смертная...
Хитана лениво перевернулась на бок, чувствуя, как веки наливаются свинцом:
Хитана лениво перевернулась на бок, чувствуя, как веки наливаются свинцом:
— Через пару деньков... у-у-ах... займусь...
— Через пару деньков... у-у-ах... займусь...
В тот самый миг, когда ее глаза окончательно закрылись, а дыхание выровнялось...
В тот самый миг, когда ее глаза окончательно закрылись, а дыхание выровнялось...
Секундная стрелка на настенных часах замерла.
Секундная стрелка на настенных часах замерла.

Комментарии

Загрузка...