Марлина, без сомнения, была девушкой умной.
Марлина, без сомнения, была девушкой умной.
Для простой деревенской девушки, не имевшей доступа к высокому образованию, ее кругозор и образ мыслей казались поразительными. Именно поэтому Марлина, которая из кожи вон лезла, стараясь повыгоднее сосватать сестру Анселю, в глубине души лелеяла робкую надежду.
Для простой деревенской девушки, не имевшей доступа к высокому образованию, ее кругозор и образ мыслей казались поразительными. Именно поэтому Марлина, которая из кожи вон лезла, стараясь повыгоднее сосватать сестру Анселю, в глубине души лелеяла робкую надежду.
Что если... только если... лорд Хайдра заметит и в ней самой что-то притягательное?
Что если... только если... лорд Хайдра заметит и в ней самой что-то притягательное?
Конечно, то были лишь девичьи грезы. Марлина прекрасно понимала, что для лорда Хайдры один лишь ум не представлял никакой ценности. Стоило ему пожелать, и на службу к нему явились бы лучшие люди Редфроста — специалисты с колоссальным опытом и выдающимися способностями. Зачем великому господину сдалась она — девчонка из глуши, умеющая лишь препираться со сборщиками налогов?
Конечно, то были лишь девичьи грезы. Марлина прекрасно понимала, что для лорда Хайдры один лишь ум не представлял никакой ценности. Стоило ему пожелать, и на службу к нему явились бы лучшие люди Редфроста — специалисты с колоссальным опытом и выдающимися способностями. Зачем великому господину сдалась она — девчонка из глуши, умеющая лишь препираться со сборщиками налогов?
Лорду Хайдре нужен был выдающийся, граничащий с величием талант — такой, каким обладала Хиль.
Лорду Хайдре нужен был выдающийся, граничащий с величием талант — такой, каким обладала Хиль.
Все то время, что они гостили в поместье Анселя, Марлина металась между робкой надеждой и безжалостным самоуничижением. Но когда служанка Мели внезапно передала просьбу лорда явиться в его кабинет, фантазии в голове девушки вспыхнули с новой силой.
Все то время, что они гостили в поместье Анселя, Марлина металась между робкой надеждой и безжалостным самоуничижением. Но когда служанка Мели внезапно передала просьбу лорда явиться в его кабинет, фантазии в голове девушки вспыхнули с новой силой.
Даже сейчас, в эту самую секунду, в глубине ее души все еще теплилось невыразимое предвкушение.
Даже сейчас, в эту самую секунду, в глубине ее души все еще теплилось невыразимое предвкушение.
— Мисс Марлина.
— Мисс Марлина.
Для Анселя смятение в душе девушки было столь же очевидным и притягательным, как юное, нежное тело Хитаны. Все было как на ладони. Негодяи его калибра всегда питали слабость к чистым душам — добрым, умным и искренним.
Для Анселя смятение в душе девушки было столь же очевидным и притягательным, как юное, нежное тело Хитаны. Все было как на ладони. Негодяи его калибра всегда питали слабость к чистым душам — добрым, умным и искренним.
Стоящая перед ним девушка, которая так трогательно и неумело пыталась принарядиться, изо всех сил пряча свои надежды, то и дело выдавала себя робким, просящим взглядом, напоминающим взгляд маленького зверька. Это зрелище одновременно вызывало нежность и разжигало аппетит.
Стоящая перед ним девушка, которая так трогательно и неумело пыталась принарядиться, изо всех сил пряча свои надежды, то и дело выдавала себя робким, просящим взглядом, напоминающим взгляд маленького зверька. Это зрелище одновременно вызывало нежность и разжигало аппетит.
— Вы с Хитаной гостите у меня уже довольно долго, — с мягкой улыбкой произнес Ансель. — Ради твоей сестры я совсем не против обеспечивать вас и дальше, но мне кажется, тебя саму такое положение тяготит. Я прав?
— Вы с Хитаной гостите у меня уже довольно долго, — с мягкой улыбкой произнес Ансель. — Ради твоей сестры я совсем не против обеспечивать вас и дальше, но мне кажется, тебя саму такое положение тяготит. Я прав?
Это не было пустой догадкой — лишь констатацией очевидного факта. Марлине было невыносимо неловко жить в поместье Анселя нахлебницей. Она раз за разом порывалась помочь местным горничным, но те работали настолько безупречно, что бедной девушке становилось только стыднее.
Это не было пустой догадкой — лишь констатацией очевидного факта. Марлине было невыносимо неловко жить в поместье Анселя нахлебницей. Она раз за разом порывалась помочь местным горничным, но те работали настолько безупречно, что бедной девушке становилось только стыднее.
— Да! — Марлина на мгновение затаила дыхание. В отличие от своей непутевой сестрицы, она мгновенно уловила скрытый подтекст в словах лорда, но сумела сохранить самообладание и достоинство. — Я счастлива, что Хитана может быть вам полезна. Но... мне бы не хотелось, чтобы вы смотрели на меня лишь как на ее тень. Скажем так, я не хочу быть для нее обузой.
— Да! — Марлина на мгновение затаила дыхание. В отличие от своей непутевой сестрицы, она мгновенно уловила скрытый подтекст в словах лорда, но сумела сохранить самообладание и достоинство. — Я счастлива, что Хитана может быть вам полезна. Но... мне бы не хотелось, чтобы вы смотрели на меня лишь как на ее тень. Скажем так, я не хочу быть для нее обузой.
— Ну ты даешь, — встряла в разговор подошедшая ближе Хитана и оскалила зубы. — У Хайдры денег куры не клюют, подумаешь, тарелка супа! Лина, ты слишком много думаешь. У этого типа куча недостатков, но щедрости ему не занимать, тут уж не поспоришь!
— Ну ты даешь, — встряла в разговор подошедшая ближе Хитана и оскалила зубы. — У Хайдры денег куры не клюют, подумаешь, тарелка супа! Лина, ты слишком много думаешь. У этого типа куча недостатков, но щедрости ему не занимать, тут уж не поспоришь!
В кабинете внезапно воцарилась гробовая тишина. Все занятые делами горничные замерли и уставились на Хитану, стоявшую со сложенными на груди руками.
В кабинете внезапно воцарилась гробовая тишина. Все занятые делами горничные замерли и уставились на Хитану, стоявшую со сложенными на груди руками.
— Чего вы так на меня смотрите? — молодая охотница попятилась и поежилась, чувствуя себя так, словно на нее нацелилась стая голодных волчиц. — Я же его не ругала! Наоборот, похвалила за щедрость!
— Чего вы так на меня смотрите? — молодая охотница попятилась и поежилась, чувствуя себя так, словно на нее нацелилась стая голодных волчиц. — Я же его не ругала! Наоборот, похвалила за щедрость!
После заверений Анселя о его готовности потакать ее капризам и прощать дерзости, Хитана окончательно растеряла всякий стыд. Не бил бы ее ошейник током при каждом удобном случае, она бы и вовсе села хозяину на шею.
После заверений Анселя о его готовности потакать ее капризам и прощать дерзости, Хитана окончательно растеряла всякий стыд. Не бил бы ее ошейник током при каждом удобном случае, она бы и вовсе села хозяину на шею.
Это лишний раз доказывало, что Ансель поступил крайне предусмотрительно, заставив своего эксцентричного отца смастерить это устройство. Даже если не брать в расчет дрессировку, ошейник оказался на редкость полезным приобретением.
Это лишний раз доказывало, что Ансель поступил крайне предусмотрительно, заставив своего эксцентричного отца смастерить это устройство. Даже если не брать в расчет дрессировку, ошейник оказался на редкость полезным приобретением.
Марлина наградила сестру испепеляющим взглядом. Она знала, что лорд Хайдра прощает Хитане почти все, и больше не бледнела от ужаса при каждой ее безумной реплике. Но сейчас, когда решался вопрос о ее собственном будущем, несерьезность сестры по-настоящему вывела ее из себя.
Марлина наградила сестру испепеляющим взглядом. Она знала, что лорд Хайдра прощает Хитане почти все, и больше не бледнела от ужаса при каждой ее безумной реплике. Но сейчас, когда решался вопрос о ее собственном будущем, несерьезность сестры по-настоящему вывела ее из себя.
Ансель же, по обыкновению, пропустил слова волчонка мимо ушей. Наедине со своими людьми он не требовал от нее строгой дисциплины.
Ансель же, по обыкновению, пропустил слова волчонка мимо ушей. Наедине со своими людьми он не требовал от нее строгой дисциплины.
— Мы с Хитаной покинем город Редфрост на некоторое время, — ровным голосом произнес он. — Нас не будет от трех до семи дней. На этот срок мне нужен человек, способный заняться бумажной работой. Ничего сложного, обычная рутина.
— Мы с Хитаной покинем город Редфрост на некоторое время, — ровным голосом произнес он. — Нас не будет от трех до семи дней. На этот срок мне нужен человек, способный заняться бумажной работой. Ничего сложного, обычная рутина.
— Вы... вы хотите сказать... — щеки Марлины вспыхнули румянцем, а голос задрожал от подкатившего к горлу волнения.
— Вы... вы хотите сказать... — щеки Марлины вспыхнули румянцем, а голос задрожал от подкатившего к горлу волнения.
— Я хочу поручить это тебе. Уверен, у тебя есть к этому способности, — тепло улыбнулся Ансель. — Не бойся ошибиться. В твоем распоряжении будут все необходимые материалы, к тому же ты сможешь сверяться с моими прежними бумагами. Если возникнут трудности — спроси Мели, она во всем поможет.
— Я хочу поручить это тебе. Уверен, у тебя есть к этому способности, — тепло улыбнулся Ансель. — Не бойся ошибиться. В твоем распоряжении будут все необходимые материалы, к тому же ты сможешь сверяться с моими прежними бумагами. Если возникнут трудности — спроси Мели, она во всем поможет.
Служанка, тихо стоявшая в углу кабинета, ободряюще улыбнулась и кивнула.
Служанка, тихо стоявшая в углу кабинета, ободряюще улыбнулась и кивнула.
В отличие от своей неблагодарной сестрицы, Марлина едва сдерживала слезы счастья. Склонившись в глубоком поклоне, она дрожащим голосом произнесла:
В отличие от своей неблагодарной сестрицы, Марлина едва сдерживала слезы счастья. Склонившись в глубоком поклоне, она дрожащим голосом произнесла:
— Спасибо за доверие, лорд Хайдра! Спасибо за вашу... милость!
— Спасибо за доверие, лорд Хайдра! Спасибо за вашу... милость!
Под конец ее голос сорвался на шепот. Хитана лишь недоуменно почесала щеку, искренне не понимая, отчего сестра так разволновалась. Впрочем, памятуя о невиданной щедрости Анселя, устраивать сцен она на этот раз не стала.
Под конец ее голос сорвался на шепот. Хитана лишь недоуменно почесала щеку, искренне не понимая, отчего сестра так разволновалась. Впрочем, памятуя о невиданной щедрости Анселя, устраивать сцен она на этот раз не стала.
— Что ж, пора в путь, — скомандовал Ансель. — Хитана, забирай багаж.
— Что ж, пора в путь, — скомандовал Ансель. — Хитана, забирай багаж.
— Чего?! Мне еще и тяжести таскать?! — Хитана уставилась на три огромных дорожных сундука, заботливо собранных горничными, и округлила глаза. — Почему вся черная работа достается мне?!
— Чего?! Мне еще и тяжести таскать?! — Хитана уставилась на три огромных дорожных сундука, заботливо собранных горничными, и округлила глаза. — Почему вся черная работа достается мне?!
— Потому что в эту поездку отправляемся только мы с тобой и Савиль.
— Потому что в эту поездку отправляемся только мы с тобой и Савиль.
— Вот пусть старик дворецкий и та... у-у-у-у-у!
— Вот пусть старик дворецкий и та... у-у-у-у-у!
Тело девушки мгновенно свело судорогой от разряда тока. Савиль, даже не взглянув на бьющуюся в конвульсиях Хитану, почтительно склонился перед хозяином:
Тело девушки мгновенно свело судорогой от разряда тока. Савиль, даже не взглянув на бьющуюся в конвульсиях Хитану, почтительно склонился перед хозяином:
— Я пойду подготовлю телепортационный круг, молодой господин.
— Я пойду подготовлю телепортационный круг, молодой господин.
Ансель небрежно махнул рукой, отпуская слугу, после чего перевел взгляд на поднимающуюся с пола волчицу.
Ансель небрежно махнул рукой, отпуская слугу, после чего перевел взгляд на поднимающуюся с пола волчицу.
— Мне нужно повторять свои слова, Хитана? — мягко спросил он.
— Мне нужно повторять свои слова, Хитана? — мягко спросил он.
Девушка ничего не ответила. С мрачным лицом она поплелась к сундукам, хотя ее пальцы все еще мелко подергивались после удара.
Девушка ничего не ответила. С мрачным лицом она поплелась к сундукам, хотя ее пальцы все еще мелко подергивались после удара.
Марлине было больно смотреть на страдания сестры, но она промолчала. Дело было не только в страхе или здравом смысле — в глубине души она понимала, что Ансель поступает правильно. Из-за собственной мягкотелости она никогда не умела приструнить строптивую девчонку и часто винила собственную слабость в том, что характер Хитаны стал таким невыносимым.
Марлине было больно смотреть на страдания сестры, но она промолчала. Дело было не только в страхе или здравом смысле — в глубине души она понимала, что Ансель поступает правильно. Из-за собственной мягкотелости она никогда не умела приструнить строптивую девчонку и часто винила собственную слабость в том, что характер Хитаны стал таким невыносимым.
— Жду от тебя хороших результатов, мисс Марлина.
— Жду от тебя хороших результатов, мисс Марлина.
Пока в душе девушки бушевал ураган эмоций, Ансель подошел ближе.
Пока в душе девушки бушевал ураган эмоций, Ансель подошел ближе.
Сказать по правде, если судить исключительно по его личным вкусам — проще говоря, тайным пристрастиям, — из двух сестер его куда больше привлекала именно Марлина.
Сказать по правде, если судить исключительно по его личным вкусам — проще говоря, тайным пристрастиям, — из двух сестер его куда больше привлекала именно Марлина.
Ему нравилось не грубое подчинение силой, а неспешное, тягучее удовольствие от того, как чужая чистота и нежность капля за каплей окрашиваются в его собственные, темные тона.
Ему нравилось не грубое подчинение силой, а неспешное, тягучее удовольствие от того, как чужая чистота и нежность капля за каплей окрашиваются в его собственные, темные тона.
Пока Хитана, кряхтя, поднимала сундуки, Ансель сократил расстояние между ними и, склонившись к самому уху Марлины, едва слышно прошептал:
Пока Хитана, кряхтя, поднимала сундуки, Ансель сократил расстояние между ними и, склонившись к самому уху Марлины, едва слышно прошептал:
— Поверь мне, для меня ты ничуть не менее важна, чем твоя сестра.
— Поверь мне, для меня ты ничуть не менее важна, чем твоя сестра.
От этих слов мысли девушки смешались, а разум мгновенно опустел.
От этих слов мысли девушки смешались, а разум мгновенно опустел.
Даже когда лорд признал ее полезность и доверил настоящую, важную работу, она не испытывала подобного потрясения.
Даже когда лорд признал ее полезность и доверил настоящую, важную работу, она не испытывала подобного потрясения.
Когда Марлина наконец пришла в себя, Хитана уже взвалила на плечи багаж и, ворча под нос проклятия, успела с ней попрощаться.
Когда Марлина наконец пришла в себя, Хитана уже взвалила на плечи багаж и, ворча под нос проклятия, успела с ней попрощаться.
— Я...
— Я...
Грудь девушки часто вздымалась. Ей казалось, будто в самом сердце вспыхнул пожар, пламя которого быстро перекинулось на разум, погружая его в приятный, дурманящий хаос. Искрой для этого огня стало горячее дыхание, все еще обжигавшее мочку уха, и чарующий, бархатный шепот молодого господина.
Грудь девушки часто вздымалась. Ей казалось, будто в самом сердце вспыхнул пожар, пламя которого быстро перекинулось на разум, погружая его в приятный, дурманящий хаос. Искрой для этого огня стало горячее дыхание, все еще обжигавшее мочку уха, и чарующий, бархатный шепот молодого господина.
Да, она была благоразумной и рассудительной девушкой. Все так.
Да, она была благоразумной и рассудительной девушкой. Все так.
Но какая деревенская простушка устоит перед искушением, исходящим от лорда Хайдры?
Но какая деревенская простушка устоит перед искушением, исходящим от лорда Хайдры?
У нее не возникло ни единого сомнения в искренности его слов.
У нее не возникло ни единого сомнения в искренности его слов.
Ведь всем давно известно:
Ведь всем давно известно:
Хайдра никогда не лжет.
Хайдра никогда не лжет.

Комментарии

Загрузка...