Потолок в коридоре за спиной Анселя с грохотом обвалился. Сквозь тучу пыли и деревянной щепы вниз рухнули четверо убийц в кожаных доспехах. Холодная сталь коротких изогнутых клинков в их руках хищно блеснула, устремляясь прямо к голове юного лорда.
Потолок в коридоре за спиной Анселя с грохотом обвалился. Сквозь тучу пыли и деревянной щепы вниз рухнули четверо убийц в кожаных доспехах. Холодная сталь коротких изогнутых клинков в их руках хищно блеснула, устремляясь прямо к голове юного лорда.
Хитана, хоть и стояла лицом к залу заседаний, каким-то чудом предугадала каждый их шаг. Без тени удивления или секундного замешательства она резко развернулась, схватила бесчувственное тело первого поверженного врага и, раскрутив его, словно живой снаряд, с силой запустила в воздух.
Хитана, хоть и стояла лицом к залу заседаний, каким-то чудом предугадала каждый их шаг. Без тени удивления или секундного замешательства она резко развернулась, схватила бесчувственное тело первого поверженного врага и, раскрутив его, словно живой снаряд, с силой запустила в воздух.
Нападавшие, однако, успели среагировать. Оттолкнувшись друг от друга прямо в полете, они уклонились от летящего тела. Пружинисто оттолкнувшись от стен коридора, убийцы веером разошлись в стороны и одновременно атаковали Анселя с четырех направлений.
Нападавшие, однако, успели среагировать. Оттолкнувшись друг от друга прямо в полете, они уклонились от летящего тела. Пружинисто оттолкнувшись от стен коридора, убийцы веером разошлись в стороны и одновременно атаковали Анселя с четырех направлений.
Хитана грубо рванула Анселя на себя, собираясь прикрыть его своим телом и повалить на пол — молодой аристократ был на полголовы выше нее, и его шею вполне могли снести одним ударом. Однако в тот самый миг, когда она потянула его, Ансель невероятным образом использовал это ускорение. Словно призрак, он выскользнул из ее рук, плавно крутанулся на месте и, обогнув девушку, невозмутимо зашагал внутрь зала заседаний.
Хитана грубо рванула Анселя на себя, собираясь прикрыть его своим телом и повалить на пол — молодой аристократ был на полголовы выше нее, и его шею вполне могли снести одним ударом. Однако в тот самый миг, когда она потянула его, Ансель невероятным образом использовал это ускорение. Словно призрак, он выскользнул из ее рук, плавно крутанулся на месте и, обогнув девушку, невозмутимо зашагал внутрь зала заседаний.
Хитану от такой выходки едва не хватил удар. Скрестив кинжалы, она приняла на себя первый сокрушительный удар, метивший в Анселя, и яростно взревела:
Хитану от такой выходки едва не хватил удар. Скрестив кинжалы, она приняла на себя первый сокрушительный удар, метивший в Анселя, и яростно взревела:
— У тебя что, мозги усохли, Хайдра?! Там же засада, а снаружи караулят лучники! Не путайся под ногами!
— У тебя что, мозги усохли, Хайдра?! Там же засада, а снаружи караулят лучники! Не путайся под ногами!
В бешенстве закрутившись волчком, она вложила всю силу корпуса в хлесткий удар ноги, поймав одного из нападавших прямо в воздухе. Раздался глухой, похожий на пушечный выстрел хлопок, за которым последовал жуткий хруст ломающихся костей. Сила этого удара наглядно показывала, какая чудовищная, противоестественная мощь скрывается в ее хрупком девичьем теле.
В бешенстве закрутившись волчком, она вложила всю силу корпуса в хлесткий удар ноги, поймав одного из нападавших прямо в воздухе. Раздался глухой, похожий на пушечный выстрел хлопок, за которым последовал жуткий хруст ломающихся костей. Сила этого удара наглядно показывала, какая чудовищная, противоестественная мощь скрывается в ее хрупком девичьем теле.
Сложенный пополам несчастный отлетел назад и с такой силой врезался в стену, что буквально вмялся в каменную кладку.
Сложенный пополам несчастный отлетел назад и с такой силой врезался в стену, что буквально вмялся в каменную кладку.
Оставшиеся трое опешили от ужаса. Запустить человеком, словно ядром из катапульты, да так, чтобы тот проломил стену... С кем они вообще дерутся? С ветераном войны? С переродившимся чудовищем? Да перед ними же стояла девчонка, у которой молоко на губах не обсохло!
Оставшиеся трое опешили от ужаса. Запустить человеком, словно ядром из катапульты, да так, чтобы тот проломил стену... С кем они вообще дерутся? С ветераном войны? С переродившимся чудовищем? Да перед ними же стояла девчонка, у которой молоко на губах не обсохло!
— Висеть в воздухе мишенью и считать ворон? Ну вы и кретины, — раздался презрительный смешок.
— Висеть в воздухе мишенью и считать ворон? Ну вы и кретины, — раздался презрительный смешок.
Вместе с ним на ошеломленных убийц обрушился шквал сокрушительных ударов.
Вместе с ним на ошеломленных убийц обрушился шквал сокрушительных ударов.
Ударь они одновременно в ту же секунду — и Хитане, при всей ее ловкости, не удалось бы избежать ранений. Но история не терпит сослагательного наклонения.
Ударь они одновременно в ту же секунду — и Хитане, при всей ее ловкости, не удалось бы избежать ранений. Но история не терпит сослагательного наклонения.
Как только вооруженный боец подпускает противника вплотную, лишая себя возможности размахнуться, исход предрешен. Особенно если его враг — чудовище вроде Хитаны, обладающее нечеловеческими рефлексами и сокрушительной физической силой. Убийцам не то что атаковать — вздохнуть не позволили.
Как только вооруженный боец подпускает противника вплотную, лишая себя возможности размахнуться, исход предрешен. Особенно если его враг — чудовище вроде Хитаны, обладающее нечеловеческими рефлексами и сокрушительной физической силой. Убийцам не то что атаковать — вздохнуть не позволили.
— Ха-ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха-ха!
Белые волосы девушки растрепались от резких движений. Сумасшедший хохот смешивался с глухими ударами кулаков и хрустом суставов. От этого дикого зрелища любому стороннему наблюдателю стало бы не по себе.
Белые волосы девушки растрепались от резких движений. Сумасшедший хохот смешивался с глухими ударами кулаков и хрустом суставов. От этого дикого зрелища любому стороннему наблюдателю стало бы не по себе.
Спустя мгновение все четверо уже лежали без сознания на окровавленном полу. Хитана лениво потянулась, гибкая, словно кошка, и ее позвонки сладостно хрустнули.
Спустя мгновение все четверо уже лежали без сознания на окровавленном полу. Хитана лениво потянулась, гибкая, словно кошка, и ее позвонки сладостно хрустнули.
— Хорошо-то как... Просто блаженство!
— Хорошо-то как... Просто блаженство!
Выплеснув накопившуюся злость, новоиспеченный телохранитель довольно зажмурилась. Затем она с размаху наступила сапогом на голову одного из поверженных наемников и с презрением выплюнула:
Выплеснув накопившуюся злость, новоиспеченный телохранитель довольно зажмурилась. Затем она с размаху наступила сапогом на голову одного из поверженных наемников и с презрением выплюнула:
— И это всё, на что вы способны? Сброд. Тоже мне, наемные убийцы... Проваливайте в свою деревню свиней резать!
— И это всё, на что вы способны? Сброд. Тоже мне, наемные убийцы... Проваливайте в свою деревню свиней резать!
Она не пыталась уязвить их гордость — Хитана в принципе презирала всех, кто был слабее нее. Подобное отношение к поверженным врагам давно вошло у нее в привычку.
Она не пыталась уязвить их гордость — Хитана в принципе презирала всех, кто был слабее нее. Подобное отношение к поверженным врагам давно вошло у нее в привычку.
— Эй, Хайдра, ты там... Хайдра!
— Эй, Хайдра, ты там... Хайдра!
Войдя в зал заседаний, Ансель вел себя так, словно не замечал стоявшую у входа служанку, которая уже выхватывала из-под подола длинной юбки кинжал. Юноша, вальяжно опираясь на трость, неторопливо направился прямо к массивному бару. Заметив это, Хитана в ужасе закричала и, не раздумывая, метнула свой нож в сторону служанки.
Войдя в зал заседаний, Ансель вел себя так, словно не замечал стоявшую у входа служанку, которая уже выхватывала из-под подола длинной юбки кинжал. Юноша, вальяжно опираясь на трость, неторопливо направился прямо к массивному бару. Заметив это, Хитана в ужасе закричала и, не раздумывая, метнула свой нож в сторону служанки.
Осколки стеклянной дверцы шкафа со звоном осыпали роскошный волчий плащ Анселя. Слегка нахмурившись, он брезгливо смахнул стеклянную крошку со светлого меха на воротнике и достал с полки тяжелую, изящную бутылку с вином густого багрового цвета.
Осколки стеклянной дверцы шкафа со звоном осыпали роскошный волчий плащ Анселя. Слегка нахмурившись, он брезгливо смахнул стеклянную крошку со светлого меха на воротнике и достал с полки тяжелую, изящную бутылку с вином густого багрового цвета.
Он повернулся к служанке, чья ладонь была намертво пригвождена кинжалом Хитаны к деревянной раме шкафа, и вежливо улыбнулся:
Он повернулся к служанке, чья ладонь была намертво пригвождена кинжалом Хитаны к деревянной раме шкафа, и вежливо улыбнулся:
— Будьте любезны, где здесь бокалы?
— Будьте любезны, где здесь бокалы?
— Как же мне хочется переломать тебе ноги! — подскочив к нему, яростно зашипела запыхавшаяся Хитана. — Ищешь смерти — делай это без меня! Не хватало еще, чтобы твой труп повесили на мою шею!
— Как же мне хочется переломать тебе ноги! — подскочив к нему, яростно зашипела запыхавшаяся Хитана. — Ищешь смерти — делай это без меня! Не хватало еще, чтобы твой труп повесили на мою шею!
— О, Хитана, как раз вовремя, — Ансель поднес бутылку к глазам, увлеченно разглядывая рубиновую жидкость на просвет, словно вокруг не происходило ничего из ряда вон выходящего. — Помоги мне найти бокал.
— О, Хитана, как раз вовремя, — Ансель поднес бутылку к глазам, увлеченно разглядывая рубиновую жидкость на просвет, словно вокруг не происходило ничего из ряда вон выходящего. — Помоги мне найти бокал.
У Хитаны отнялся дар речи. Едва утихший гнев вспыхнул с новой силой. С трудом сдерживая желание ударить его, она процедила сквозь зубы:
У Хитаны отнялся дар речи. Едва утихший гнев вспыхнул с новой силой. С трудом сдерживая желание ударить его, она процедила сквозь зубы:
— Ты можешь вести себя как нормальный человек и не путаться под ногами?
— Ты можешь вести себя как нормальный человек и не путаться под ногами?
— Путаться под ногами? — Ансель приподнял бровь и с иронией посмотрел на нее. — Я?
— Путаться под ногами? — Ансель приподнял бровь и с иронией посмотрел на нее. — Я?
— А кто еще, черт возьми... — Хитана, не глядя, наотмашь съездила кулаком по лицу служанки-убийцы, которая как раз пыталась дотянуться до них свободной рукой. —...по-твоему?!
— А кто еще, черт возьми... — Хитана, не глядя, наотмашь съездила кулаком по лицу служанки-убийцы, которая как раз пыталась дотянуться до них свободной рукой. —...по-твоему?!
— Ну вот, теперь мне точно никто не подскажет, где бокалы, — вздохнул Ансель. — Перестань устраивать бардак, Хитана.
— Ну вот, теперь мне точно никто не подскажет, где бокалы, — вздохнул Ансель. — Перестань устраивать бардак, Хитана.
— Ах ты...!
— Ах ты...!
— Впрочем, граф Хардстоун наверняка в курсе. Господин Дарам, будьте так добры, куда вы прячете бокалы?
— Впрочем, граф Хардстоун наверняка в курсе. Господин Дарам, будьте так добры, куда вы прячете бокалы?
Застывший в коридоре среди прочих дворян граф Хардстоун опешил. Спустя пару секунд замешательства он хрипло выдавил:
Застывший в коридоре среди прочих дворян граф Хардстоун опешил. Спустя пару секунд замешательства он хрипло выдавил:
— В... в левом нижнем ящике.
— В... в левом нижнем ящике.
— Слышала, Хитана? — Ансель с бутылкой в руках неторопливо направился во главу длинного стола переговоров. — Достань бокал и принеси мне.
— Слышала, Хитана? — Ансель с бутылкой в руках неторопливо направился во главу длинного стола переговоров. — Достань бокал и принеси мне.
— С какой стати телохранитель должен подавать тебе выпивку?! — в ярости выкрикнула Хитана и с досады пнула барный шкаф. Дерево треснуло, внутри с оглушительным звоном разбилось еще несколько дорогих бутылок.
— С какой стати телохранитель должен подавать тебе выпивку?! — в ярости выкрикнула Хитана и с досады пнула барный шкаф. Дерево треснуло, внутри с оглушительным звоном разбилось еще несколько дорогих бутылок.
— О? Наконец-то вспомнила, в чем заключаются твои обязанности? — молодой Хайдра обернулся и одарил ее спокойным взглядом. — Поскольку ты только что лишила сознания горничную, тебе придется взять ее обязанности на себя.
— О? Наконец-то вспомнила, в чем заключаются твои обязанности? — молодой Хайдра обернулся и одарил ее спокойным взглядом. — Поскольку ты только что лишила сознания горничную, тебе придется взять ее обязанности на себя.
Глаза девушки округлились от негодования:
Глаза девушки округлились от негодования:
— Горничную?! Ты совсем спятил? Эта тварь — наемная убийца!
— Горничную?! Ты совсем спятил? Эта тварь — наемная убийца!
Ансель, уже с комфортом устроившийся во главе стола, закинул ногу на ногу и расслабленно откинулся на спинку кресла.
Ансель, уже с комфортом устроившийся во главе стола, закинул ногу на ногу и расслабленно откинулся на спинку кресла.
— Если бы я приказал ей принести бокал, она бы принесла. Будь она хоть трижды убийцей, для меня нет никакой разницы.
— Если бы я приказал ей принести бокал, она бы принесла. Будь она хоть трижды убийцей, для меня нет никакой разницы.
— И еще, Хитана. Ты стоишь слишком далеко от меня.
— И еще, Хитана. Ты стоишь слишком далеко от меня.
Молодой аристократ ленивым движением взмахнул тростью Глейпнир. Под ласкающий слух лязг безупречно притертых шестерен строгое черное дерево перестроилось, превратившись в тяжелый пистолет-ручницу. Даже не взглянув наверх, Ансель направил ствол по диагонали и спустил курок.
Молодой аристократ ленивым движением взмахнул тростью Глейпнир. Под ласкающий слух лязг безупречно притертых шестерен строгое черное дерево перестроилось, превратившись в тяжелый пистолет-ручницу. Даже не взглянув наверх, Ансель направил ствол по диагонали и спустил курок.
Грохот выстрела заставил вздрогнуть даже привыкшую ко всему Хитану. Потолок разнесло в щепки, и сквозь образовавшуюся дыру на ковер с глухим стуком упали чьи-то оторванные ноги.
Грохот выстрела заставил вздрогнуть даже привыкшую ко всему Хитану. Потолок разнесло в щепки, и сквозь образовавшуюся дыру на ковер с глухим стуком упали чьи-то оторванные ноги.
В зале повисло тяжелое молчание.
В зале повисло тяжелое молчание.
Среди этой давящей тишины Ансель неотрывно смотрел на Хитану, пока та, уязвленная его взглядом, не отвела глаза с явным раздражением.
Среди этой давящей тишины Ансель неотрывно смотрел на Хитану, пока та, уязвленная его взглядом, не отвела глаза с явным раздражением.
— Я могу простить тебе некоторую строптивость, Хитана, — неторопливо произнес Ансель.
— Я могу простить тебе некоторую строптивость, Хитана, — неторопливо произнес Ансель.
С его лица исчезла привычная мягкая улыбка. Взгляд юноши остекленел, наполнившись такой потусторонней, пробирающей до костей стужей, словно сама смерть смотрела на нее в упор. Этот леденящий холод, казалось, обрел физическую форму, опутав девушку невидимыми цепями.
С его лица исчезла привычная мягкая улыбка. Взгляд юноши остекленел, наполнившись такой потусторонней, пробирающей до костей стужей, словно сама смерть смотрела на нее в упор. Этот леденящий холод, казалось, обрел физическую форму, опутав девушку невидимыми цепями.
— Но неповиновение — это ошибка, которой нет прощения.
— Но неповиновение — это ошибка, которой нет прощения.
Он вынес этот приговор ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом.
Он вынес этот приговор ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом.
Под этим взглядом Хитана почувствовала, как по спине пробежал холодок, но природное упрямство тут же взяло верх над страхом. События этой безумной ночи окончательно убедили ее, что оставаться здесь нет смысла. Терять ей было нечего, и она решила пойти ва-банк.
Под этим взглядом Хитана почувствовала, как по спине пробежал холодок, но природное упрямство тут же взяло верх над страхом. События этой безумной ночи окончательно убедили ее, что оставаться здесь нет смысла. Терять ей было нечего, и она решила пойти ва-банк.
— Без меня тебя бы прирезали еще у порога, — огрызнулась она с дерзкой усмешкой. — «Прощения» он не даст... Да сдалось мне твое прощение!
— Без меня тебя бы прирезали еще у порога, — огрызнулась она с дерзкой усмешкой. — «Прощения» он не даст... Да сдалось мне твое прощение!
— Хитана... — Ансель разочарованно вздохнул. — Какое убожество. Я знал, чего от тебя ждать, но даже не предполагал, что ты способна пасть так низко в моих глазах.
— Хитана... — Ансель разочарованно вздохнул. — Какое убожество. Я знал, чего от тебя ждать, но даже не предполагал, что ты способна пасть так низко в моих глазах.
— Скажи мне, неужели у тебя не возникло вопроса, почему вражеский лучник внезапно затих? И куда делись остальные убийцы, что караулили нас в тени?
— Скажи мне, неужели у тебя не возникло вопроса, почему вражеский лучник внезапно затих? И куда делись остальные убийцы, что караулили нас в тени?
Хитана оцепенела. Пелена ярости и азарта спала с ее глаз, и, прислушавшись к своим чувствам, она осознала странную вещь: жажда крови, исходившая от невидимых врагов и горевшая в морозном воздухе ярким пламенем, бесследно исчезла. На улице царило полное спокойствие.
Хитана оцепенела. Пелена ярости и азарта спала с ее глаз, и, прислушавшись к своим чувствам, она осознала странную вещь: жажда крови, исходившая от невидимых врагов и горевшая в морозном воздухе ярким пламенем, бесследно исчезла. На улице царило полное спокойствие.
— Савиль изначально был против того, чтобы доверять мою жизнь тебе, — Ансель поднялся из-за стола и направился к бару, проходя мимо замершей девушки. — Я настоял на твоей кандидатуре. Но твое шутовство переполнило чашу его терпения. Несколько минут назад он лично зачистил все гнезда нападавших.
— Савиль изначально был против того, чтобы доверять мою жизнь тебе, — Ансель поднялся из-за стола и направился к бару, проходя мимо замершей девушки. — Я настоял на твоей кандидатуре. Но твое шутовство переполнило чашу его терпения. Несколько минут назад он лично зачистил все гнезда нападавших.
Юноша с золотыми волосами, окутанный роскошным волчьим плащом, скользнул мимо растерянной дикарки в ее простых охотничьих обносках. Он присел у разбитого шкафа, достал уцелевший хрустальный бокал и сухо добавил:
Юноша с золотыми волосами, окутанный роскошным волчьим плащом, скользнул мимо растерянной дикарки в ее простых охотничьих обносках. Он присел у разбитого шкафа, достал уцелевший хрустальный бокал и сухо добавил:
— Мое терпение тоже на исходе. Ты оказалась неспособна справиться даже с такой мелочью, как подать своему господину бокал.
— Мое терпение тоже на исходе. Ты оказалась неспособна справиться даже с такой мелочью, как подать своему господину бокал.
Выпрямившись, Ансель наполнил бокал вином и слегка качнул его, любуясь игрой багровых бликов. На саму Хитану он больше не смотрел.
Выпрямившись, Ансель наполнил бокал вином и слегка качнул его, любуясь игрой багровых бликов. На саму Хитану он больше не смотрел.
— Ты свободна, Хитана.
— Ты свободна, Хитана.
— Собирай вещи и проваливай из моего поместья назад в свою глухомань.
— Собирай вещи и проваливай из моего поместья назад в свою глухомань.
Несколько мгновений девушка стояла как громом пораженная, а затем ее лицо озарила широкая, искренняя улыбка.
Несколько мгновений девушка стояла как громом пораженная, а затем ее лицо озарила широкая, искренняя улыбка.
— Серьезно?! Ты не шутишь? Прямо сейчас взять и уйти?
— Серьезно?! Ты не шутишь? Прямо сейчас взять и уйти?
— Люди из рода Хайдра не бросают слов на ветер, — усмехнулся Ансель, делая глоток.
— Люди из рода Хайдра не бросают слов на ветер, — усмехнулся Ансель, делая глоток.
— Ну надо же! А чего раньше молчал? — Хитана заливисто расхохоталась и уперла руки в бока. — Так и быть, забираю свои слова назад. Ты, конечно, заносчивый индюк, Хайдра, но отпускаешь без лишней волокиты. Не то что другие вельможи.
— Ну надо же! А чего раньше молчал? — Хитана заливисто расхохоталась и уперла руки в бока. — Так и быть, забираю свои слова назад. Ты, конечно, заносчивый индюк, Хайдра, но отпускаешь без лишней волокиты. Не то что другие вельможи.
— Твоя служба была отвратительной, но, если судить объективно, несколько нападавших ты все же уложила, — Ансель прикрыл глаза, смакуя тонкое послевкусие дорогого вина. Помолчав, он добавил: — Завтра служанка Мели передаст вам две сотни золотых монет. Можете купить себе в городе всё, что пожелаете. Мои люди доставят вас домой в целости и сохранности.
— Твоя служба была отвратительной, но, если судить объективно, несколько нападавших ты все же уложила, — Ансель прикрыл глаза, смакуя тонкое послевкусие дорогого вина. Помолчав, он добавил: — Завтра служанка Мели передаст вам две сотни золотых монет. Можете купить себе в городе всё, что пожелаете. Мои люди доставят вас домой в целости и сохранности.
На этот раз пауза затянулась почти на полминуты. Хитана во все глаза смотрела на аристократа, не веря собственным ушам.
На этот раз пауза затянулась почти на полминуты. Хитана во все глаза смотрела на аристократа, не веря собственным ушам.
— Сколько ты сказал?..
— Сколько ты сказал?..
— Две сотни.
— Две сотни.
Дикарка подпрыгнула на месте от восторга:
Дикарка подпрыгнула на месте от восторга:
— Да ты издеваешься! В этой вашей Башне Вавилона годовая стипендия — всего тысяча золотых! А тут за пару минут драки с какими-то доходягами отваливают целых двести?!
— Да ты издеваешься! В этой вашей Башне Вавилона годовая стипендия — всего тысяча золотых! А тут за пару минут драки с какими-то доходягами отваливают целых двести?!
— Хайдра...
— Хайдра...
— Знаю, знаю! Хайдра никогда не лгут!
— Знаю, знаю! Хайдра никогда не лгут!
Хитана от избытка чувств с размаху хлопнула Анселя по плечу и принялась взволнованно мерить комнату шагами, потирая ладони.
Хитана от избытка чувств с размаху хлопнула Анселя по плечу и принялась взволнованно мерить комнату шагами, потирая ладони.
— Лорд Хайдра! Ну... господин! Характер у тебя, конечно, паршивый, но щедрости тебе не занимать!
— Лорд Хайдра! Ну... господин! Характер у тебя, конечно, паршивый, но щедрости тебе не занимать!
Она покрутилась еще немного, затем покосилась на толпящихся у дверей онемевших дворян и вновь перевела взгляд на юношу. В ее голосе впервые прорезались робкие нотки почтения:
Она покрутилась еще немного, затем покосилась на толпящихся у дверей онемевших дворян и вновь перевела взгляд на юношу. В ее голосе впервые прорезались робкие нотки почтения:
— Эм... Лорд Хайдра, а я могу... уйти прямо сейчас?
— Эм... Лорд Хайдра, а я могу... уйти прямо сейчас?
Заметив, как нахмурился собеседник, она поспешно добавила:
Заметив, как нахмурился собеседник, она поспешно добавила:
— Не подумай ничего такого, мне плевать на ваших вельмож, просто хочется поскорее обрадовать Лину!
— Не подумай ничего такого, мне плевать на ваших вельмож, просто хочется поскорее обрадовать Лину!
Ансель равнодушно пожал плечами:
Ансель равнодушно пожал плечами:
— Скатертью дорога.
— Скатертью дорога.
— Ура! А ты, оказывается, мировой парень, господин Хайдра!
— Ура! А ты, оказывается, мировой парень, господин Хайдра!
Девушка радостно завопила и вприпрыжку бросилась к выходу. Ее звонкий, ликующий крик еще долго эхом разносился по коридорам особняка, заставляя переглядываться недоумевающих гостей.
Девушка радостно завопила и вприпрыжку бросилась к выходу. Ее звонкий, ликующий крик еще долго эхом разносился по коридорам особняка, заставляя переглядываться недоумевающих гостей.
Дворяне так и не поняли, о чем спорили эти двое, но разительная перемена в поведении девчонки, которая только что осыпала своего господина проклятиями, а теперь восторженно пела ему дифирамбы, повергла их в полнейшее замешательство.
Дворяне так и не поняли, о чем спорили эти двое, но разительная перемена в поведении девчонки, которая только что осыпала своего господина проклятиями, а теперь восторженно пела ему дифирамбы, повергла их в полнейшее замешательство.
Позади Анселя бесшумно, словно сотканный из воздуха призрак, возник старый дворецкий в безупречном фраке.
Позади Анселя бесшумно, словно сотканный из воздуха призрак, возник старый дворецкий в безупречном фраке.
— Молодой господин, — негромко произнес Савиль. — Я категорически не одобряю...
— Молодой господин, — негромко произнес Савиль. — Я категорически не одобряю...
Ансель, смакуя вино, лишь слегка приподнял свободную руку. Повинуясь этому простому жесту, старик мгновенно умолк.
Ансель, смакуя вино, лишь слегка приподнял свободную руку. Повинуясь этому простому жесту, старик мгновенно умолк.
Осушив бокал до дна, юноша медленно выдохнул:
Осушив бокал до дна, юноша медленно выдохнул:
— Барьер тишины установлен?
— Барьер тишины установлен?
— Не стоит сравнивать меня с этой неотесанной девкой, господин, — в голосе Савиля промелькнула редкая для него обида. Он чрезвычайно редко позволял себе проявлять недовольство в присутствии хозяина.
— Не стоит сравнивать меня с этой неотесанной девкой, господин, — в голосе Савиля промелькнула редкая для него обида. Он чрезвычайно редко позволял себе проявлять недовольство в присутствии хозяина.
— Похоже, она тебе совсем не по душе.
— Похоже, она тебе совсем не по душе.
— Дело в другом. Ваше милосердие к ней переходит все границы разумного, — твердо возразил старик. — Мир полон выдающихся талантов. Если вам нужен защитник, способный предугадывать мои движения, я найду его для вас. В разы преданнее и покорнее.
— Дело в другом. Ваше милосердие к ней переходит все границы разумного, — твердо возразил старик. — Мир полон выдающихся талантов. Если вам нужен защитник, способный предугадывать мои движения, я найду его для вас. В разы преданнее и покорнее.
— Во-первых, Савиль, талантов действительно много, но есть вещи, предопределенные самой судьбой, — Ансель прищурился, и на его губах заиграла тонкая улыбка. — А во-вторых... я далеко не так добр, как тебе кажется.
— Во-первых, Савиль, талантов действительно много, но есть вещи, предопределенные самой судьбой, — Ансель прищурился, и на его губах заиграла тонкая улыбка. — А во-вторых... я далеко не так добр, как тебе кажется.
— Но вы отпустили ее на все четыре стороны. Более того — наградили золотом вместо того, чтобы покарать за дерзость.
— Но вы отпустили ее на все четыре стороны. Более того — наградили золотом вместо того, чтобы покарать за дерзость.
— Савиль, — молодой Хайдра сокрушенно вздохнул, — неужели и твой разум начал сдавать?
— Савиль, — молодой Хайдра сокрушенно вздохнул, — неужели и твой разум начал сдавать?
Услышав это, преданный слуга невольно вздрогнул. Он судорожно перебрал в уме все возможные варианты, пытаясь отыскать брешь в своих суждениях, но так и не смог понять, где именно допустил ошибку.
Услышав это, преданный слуга невольно вздрогнул. Он судорожно перебрал в уме все возможные варианты, пытаясь отыскать брешь в своих суждениях, но так и не смог понять, где именно допустил ошибку.
— Впрочем, винить тебя не в чем. Ты просто не знаешь истинной природы Хитаны.
— Впрочем, винить тебя не в чем. Ты просто не знаешь истинной природы Хитаны.
Савиль мысленно перевел дух:
Савиль мысленно перевел дух:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...