Это была далеко не первая их встреча. Стоило Анселю Хайдре переступить порог своей временной резиденции и войти в спальню, как его взгляду предстали сестры Лансмарлос — обессиленные, в полупрозрачных газовых платьях, они лежали на постели.
Надо признать, граф Редфрост, будучи искушенным в подобных делах, проявил завидную деликатность. На журнальном столике он предусмотрительно оставил проекционный кристалл с записью. На ней во всех подробностях было запечатлено, как сестер везли и переодевали. Всем занимались исключительно служанки, ни один мужчина к девушкам не прикоснулся — граф явно из кожи вон лез, чтобы угодить.
Впрочем, Ансель заботу не оценил. Хотя в первый миг при виде Хитаны у него действительно промелькнула мысль сломить и растоптать ее личность с помощью какого-нибудь розового или щупальцевого колдовства, это мимолетное желание угасло так же быстро, как и возникло. Подобное претило и его принципам, и эстетическому чувству. Напротив, поймав себя на этой мысли, Ансель подверг свои мотивы строгому внутреннему суду.
И пришел к выводу: это неодолимая сила по имени Судьба заставляла их испытывать друг к другу столь глубокое отвращение. Вспыхнувшая на мгновение темная похоть была не его собственным желанием, а скорее принудительной — пусть и завуалированной — коррекцией свыше. Ансель слишком хорошо понимал эти правила игры. Поддайся он искушению, и последствия оказались бы катастрофическими. А потому он не собирался переходить черту. По крайней мере, пока она сама не склонится перед ним.
Ансель сидел на диване, закинув ногу на ногу и переплетя пальцы рук. Он с мягкой, вежливой улыбкой смотрел на двух беззащитных девушек.
— Госпожа Марлина и госпожа Хитана... верно? — спросил он. — Удалось ли вам отдохнуть?
Марлина, которую Хитана заслоняла собой, робко прошептала:
— Благодарю за милосердие, лорд Хайдра, мы...
— Да ничуть не бывало! — перебила ее Хитана. Из-под неровной челки сверкнули темно-красные глаза, полные злобы, совершенно не вязавшейся с ее юным возрастом и хрупким видом. — Или вы думаете, кому-то нравится сидеть под замком?!
Стоявший поодаль с опущенной головой Савиль едва заметно нахмурился, но промолчал. Марлина же в панике дернула сестру за рукав. Она испуганно косилась на Анселя, не смея вымолвить ни слова от охватившего ее страха.
— Под замком... — Ансель словно попробовал это дерзкое слово на вкус и негромко усмехнулся. — Вы действительно считаете это пленом, госпожа Хитана?
— А чем же еще?! — Хитанна сердито округлила глаза.
В этот миг она выглядела даже мило, но из-за вздорного характера и глупой, упрямой спеси ее очарование мгновенно испарялось. Совершенно не понимая, в каком шатком положении оказалась, девчонка продолжала запальчиво кричать:
— Вы заперли нас в четырех стенах, шагу ступить не даете, общаться ни с кем не позволяете! Если это не плен, то что? Очередная глупая шутка? Неужели наш благородный господин еще не вырос из возраста детских проказ?
Выкрикивая эти обвинения, будущая спасительница мира, похоже, даже не задумывалась о том, какая участь постигла бы ее, не окажись она здесь, а останься в лапах печально известного графа Редфроста.
— Господин... — негромко произнес Савиль, склонив голову еще ниже.
Ансель со вздохом потер переносицу и небрежно махнул рукой:
— Проучи ее.
Раздался звонкий, резкий хлопок, эхом отозвавшийся в тишине гостиной.
Хитанна оцепенела. Лишь спустя пару секунд, когда щеку обожгло острой болью, до нее дошло, что произошло. И пусть никто в комнате даже не шелохнулся, багровый след на бледной, нежной коже говорил сам за себя.
Ненависть, клокотавшая в ее груди, вспыхнула чистой яростью. Словно дикая волчица, она уставилась на Анселя, оскалилась и зарычала:
— Да ты просто...
— Продолжай, — обронил Ансель, подпирая щеку рукой и даже не поднимая век.
Раздался новый удар.
— Ах ты!..
Снова пощечина.
Хитанна задохнулась от возмущения.
Очередной хлопок.
Только когда обе щеки девушки пунцово раздулись, а в ее взгляде вместо упрямой злости промелькнул животный страх, молодой аристократ лениво шевельнул пальцами, приказывая дворецкому остановиться.
— Госпожа Хитана, — негромко произнес он.
Марлина уже успела закрыть сестру собой. У нее не хватало духу умолять о пощаде, но слепой инстинкт заставил ее совершить этот бесполезный, отчаянный жест.
Ансель поднялся с дивана и неторопливо подошел к девушкам. Он без малейшего труда отвел в сторону дрожащую, безжизненную руку Марлины.
Он заглянул в ее полные слез глаза. Мало кто в этом мире сумел бы устоять перед полным немого страдания взглядом Марлины — даже самый жестокий тиран наверняка смягчился бы и пощадил девчонку.
Но Ансель был исключением.
И дело было не в том, что мольба Марлины оставила его равнодушным. Он попросту не испытывал гнева.
Проведя больше десяти лет за изучением запретных фолиантов, он давно утратил всякую веру в сословную спесь аристократии. Дерзость Хитаны волновала его не больше, чем лай бездомной дворняги — хотя любой другой дворянин империи за подобные слова казнил бы ее на месте.
Если он и прибег к наказанию, то лишь потому, что это было частью его холодного, точного расчета. Укротить Хитану на данном этапе являлось абсолютной необходимостью.
— Госпожа Хитана, — повторил он ее имя. Мягко отстранив Марлину, он подцепил пальцами подбородок строптивицы, заставляя ее поднять голову, и с любопытством принялся разглядывать распухшее лицо, на котором не осталось и следа былой миловидности.
Хитанна упрямо отвела взгляд, не смея больше смотреть ему в глаза.
— Вы обвиняете меня в том, что я держу вас в плену... Хм, в плену, — Ансель негромко рассмеялся. Окажись они в иных обстоятельствах, Марлина наверняка была бы очарована этой улыбкой, но сейчас несчастная девушка могла лишь безмолвно молиться о том, чтобы слухи о милосердии лорда Хайдры оказались правдой.
— Но что принес вам этот «плен»? — тихо заговорил Ансель. — Я предоставил вам роскошную комнату, благоухающую благовониями, две теплые постели, чистую воду и изысканные яства. Служанки помогли вам омыться с дороги, я даже распорядился принести новые платья. Пусть они и просты, но, полагаю, я проявил к вам должное уважение.
Он с притворной жалостью провел ладонью по ее пылающей щеке. Хитанна болезненно вскрикнула, и в груди Анселя шевельнулось темное, сладкое удовольствие от чужого страдания, но он мгновенно, с предельной внутренней строгостью подавил этот порыв. Справившись с нахлынувшими эмоциями, он продолжил:
— И что же дальше? Позволил ли я себе хоть что-то неподобающее за все это время?
— Разве я подглядывал за вашим сном? Подслушивал девичьи секреты? Покусился на вашу честь или осквернил достоинство?
Молодой аристократ убрал руку и сокрушенно вздохнул:
— Я наивно полагал, что вы сочтете это гостеприимством и заботой. Отчего же вы столь враждебны ко мне, госпожа Хитана? За что платите мне столь черной неблагодарностью?
— Л-лорд Хайдра... — Марлина, собрав в кулак остатки храбрости, робко коснулась его рукава кончиками дрожащих пальцев. — Хиль... она просто слишком вспыльчива и напугана. Мы вовсе не хотели оскорбить вас! Я... я всем сердцем благодарна вам за то, что вы дали нам кров и защиту!
Она говорила искренне. В отличие от своей сестры, которой в будущем суждено было стать великой воительницей, но сейчас страдавшей от целого букета пороков, Марлина казалась безупречной — настолько, что порой это пугало.
Ансель осторожно накрыл ее пальцы своими. Он едва соприкоснулся с ней, не позволяя себе лишней вольности. В первый миг Марлине почудился странный, потусторонний холод, но в смятении чувств она быстро забыла о нем, ощутив лишь мягкое, успокаивающее тепло, какого не знала прежде.
— Я знаю, госпожа Марлина, — мягко улыбнулся он ей, а затем вновь перевел взгляд на Хитанну. — Но вы не можете просить прощения за нее.
Эти слова прозвучали для Марлины как спасительный луч света в беспросветной тьме. Сжав ладонь сестры, она взмолилась дрожащим от облегчения голосом:
— Хиль, умоляю тебя, извинись перед лордом Хайдрой! Быстрее!
Хитанна Лансмарлос упрямо молчала. Ансель слегка приподнял бровь: он явственно ощутил исходящую от девчонки ауру — дикую, свирепую, жаждущую крови.
— Хиль... ну же, Хиль! — видя ее молчание, Марлина совсем отчаялась. Закусив губу, она едва не опустилась на колени, умоляя едва слышным шепотом: — Пожалуйста... прошу тебя, извинись перед господином... Хиль...
Ансель не выказывал нетерпения. Он лишь осторожно, ободряюще сжал ладонь Марлины, почти полностью накрыв ее своей рукой.
Наконец в тяжелой тишине раздался хриплый, прерывистый голос, больше похожий на рык загнанного зверя.
— Про... простите.
Хитанна задыхалась от душивших ее слез. Даже когда дворецкий наказывал ее, она не проронила ни слезинки, но теперь разрыдалась в голос.
— Лорд Хайдра... я прошу прощения за свою... кх... дерзость.
— Что ж, я принимаю ваши извинения, — благосклонно кивнул Ансель. — Савиль, вели принести мазь.
Услышав это, Марлина почувствовала, как силы окончательно покидают ее. Ноги девушки подкосились, она едва не рухнула на пол, но Ансель, все еще державший ее за руку, бережно удержал ее.
— Неужели я столь ужасен, госпожа Марлина? — юноша с золотыми волосами с улыбкой склонил голову набок.
Встретившись взглядом с его глубокими, лазурными глазами, Марлина почувствовала, как бешено заколотилось сердце. Ее тело вновь охватила слабость... но на этот раз странная, похожая на невесомость. Только сейчас она осознала, что он уже давно держит ее за руку.
— Нет-нет... вовсе нет, — беловласая красавица в смущении высвободила ладонь и поспешно отвернулась. — Лорд Хайдра... очень добр.
Она ниже опустила голову, пытаясь скрыть вспыхнувший на щеках румянец.
А Хитана, погруженная в пучину жгучей ненависти к своему мучителю, злости на собственную глупость и бессилие, даже ничего не заметила.

Комментарии

Загрузка...