Ли Пин сурово сидел на главном стуле в комнате, пока оба младших внука стояли перед ним на коленях. Их мать, госпожа Хуан, сквозь слезы хлестала их бамбуковым прутом.
— Бессердечные паршивцы! Кто вам позволил? Девять лет, а уже пошли людей резать! А если бы вас убили? Что бы я сказала вашему мертвому отцу на том свете?!
Братья молча сносили удары. Госпожа Хуан была вне себя от ярости и ужаса, поэтому била не жалея сил. Ли Лянъюй, старший из братьев, в отчаянии топтался рядом, умоляюще глядя на деда. Лишь спустя долгое время Ли Пин наконец подал голос:
— Довольно, невестка. Пусть встанут.
Раз свекор приказал, госпожа Хуан не посмела ослушаться. Ли Сюань допил последние капли мутной воды из ковша и, подойдя к племянникам, легко поднял их за шиворот.
— За то, что ослушались приказа деда — заслужили порку! А за то, что проявили смелость и не уронили честь семьи Ли — заслужили награду!
Он достал из-за пазухи два куска темного сахара и сунул их в рты мальчишкам. Еще один кусок он бросил Ли Лянъюю.
— Второй дядя сам варил, сладкий — сил нет!
В походах, когда заканчивались припасы, только на этом сахаре и выживали. Ли Сюань ухмыльнулся и занес в дом припасы, добытые в доме старосты. Четыре килограмма проса, килограмм бобов, тридцать килограмм муки из древесной коры, несколько кусочков серебра, связка медных монет, купчие на три гектара земли и немного железной утвари... Воистину, нищета!
Деньги и документы на землю он отдал отцу, а еду отнес на кухню. Только после этого Ли Сюань позволил себе присесть.
— Отец, из тех тринадцати, что приходили сегодня, я убил троих. Семья Ван Эрню уничтожена под корень. Но у двоих из семьи Сунь в деревне полно родственников.
Ли Сюань нахмурился. С Ван Эрню всё было просто — одиночка, убил и забыл. Но Сунь — самая многочисленная семья в деревне! Ли Сюань прекрасно знал правило: «Рубишь сорняк — вырывай с корнем». За годы засухи многие сбежали, и из оставшихся шестидесяти семи дворов двадцать пять принадлежали семье Сунь. А деревенским старостой был отец того самого убитого Сунь Юцая, он же — глава клана Сунь! Если вырывать с корнем, придется вырезать все двадцать пять семей!
— И что ты предлагаешь? — спросил Ли Пин.
Ли Сюань нахмурился еще сильнее.
— Я убил троих сразу как вернулся. Думаю, теперь они либо испугаются и затаятся, либо нападут все вместе, либо сбегут. Один из убитых был дальним родственником старосты, за него мстить никто не станет. А вот Сунь Юцай — родной сын старосты... Единственный выход — вырезать всю ветвь старосты.
Дело было не в том, что он жалел остальных Сунь. Просто убить столько людей незаметно не выйдет. Если кто-то донесет властям, откупиться будет сложно, да и репутация семьи Ли пострадает. А переезжать Ли Сюань не хотел.
Ли Пин прикрыл глаза.
— У старосты, кроме Юцая, есть еще один сын и три дочери. Дочери давно выданы замуж в другие деревни, их в расчет не берем. Значит, ветвь старосты — это он сам и его второй сын, Сунь Ютянь. А вот семья Чжао... у них восемнадцать дворов. И двадцать один взрослый мужчина.
Ли Сюань удивленно поднял бровь.
Затем прозвучал холодный, хриплый голос отца:
— На западе, у Глубокого Омута, сейчас много беженцев... Сюань, за пять лет твои навыки ведь улучшились? Сможешь ли ты... заставить род Сунь исчезнуть навсегда?
Ли Пин перевел взгляд на гроб старшего сына, и в его глазах вспыхнула обжигающая ненависть. Ли Сюань проследил за его взглядом и всё понял.
— Я понял тебя, отец. Сейчас же пойду к старику Чжао!
Изначально эта деревня называлась Деревней Чжао. Десятки лет назад братья Сунь пришли сюда как беженцы, пустили корни и постепенно вытеснили старых хозяев. Деревня даже сменила название на «У Горы». До отъезда Ли Сюаня ходили слухи, что еще пара лет, и ее переименуют в Деревню Сунь!
«Беженцы — это хорошо. Беженцы — тоже люди! А людям негоже жить в лесу. Я, Ли Сюань, человек добрый, поэтому сдам им дома семьи Сунь... А когда они заселятся, я схожу в уездную управу, занесу кому надо денег и перепишу земли Сунь на себя... А раз так, значит, в нашей деревне никто и не умирал! Ни единого человека!»
Мысль была гениальной в своей простоте. Ли Сюань расплылся в улыбке. Не зря говорят: «Старик в доме — что сокровище». В нужный момент отец всегда умел найти лучший выход!
Ближе к вечеру невестка сварила кашу из проса. Самую густую порцию она положила Ли Сюаню, затем отцу, потом матери и детям. В ее собственной миске оказалась лишь пара ложек мутного отвара.
Ли Сюань молча ел.
— Невестка, на ужин свари что-нибудь погуще. Раз уж я вернулся, наша семья больше не будет голодать. Ешьте досыта!
— Хорошо, Сюань.
***
Ли Сюань вернулся от старика Чжао. Он пробрался к нему тайно, едва не доведя старика до инфаркта. Но когда Ли Сюань объяснил свой план, семья Чжао успокоилась. После долгих обсуждений они пришли к соглашению.
Уходя, Ли Сюань улыбнулся и сказал:
— Дядюшка Чжао, вы видели, как я рос, и знаете, что я за человек! Наша семья Ли маленькая, нам не тягаться с вашим или Суньским кланом. У меня нет никаких скрытых мотивов, я лишь хочу отомстить за смерть брата! Если всё получится, я первым поддержу вашу кандидатуру на пост старосты!
Уже в дверях он обернулся и бросил:
— Ах да, скажите братьям Чжао, чтобы выходили. А то дети в погребе совсем задохнутся... И кстати, лук у брата Тяньню совсем сгнил. На днях занесу ему новый!
Как только Ли Сюань ушел, трое сыновей старика Чжао вылезли из укрытия. В руках старшего, Чжао Тяньню, действительно был старый, рассохшийся лук.
— Быстро, доставайте детей из погреба!
Чжао Тяньню сглотнул ком в горле. Слыша слова Ли Сюаня, он обливался холодным потом.
— Отец! Пять лет его не было, все думали, он сдох! А он вернулся, да еще и стал таким страшным человеком!
Старик Чжао покачнулся и оперся на спинку стула. Собрав волю в кулак, он приказал:
— Делайте, как он сказал. Собирайте всех мужчин нашего клана... В деревне меняется власть!
Ли Сюань даже не подозревал, до какой степени его случайные слова напугали семью Чжао. Вернувшись домой, он вытащил во двор точильный камень. Его меч был весь в зазубринах. Сегодня ночью предстоит много работы, оружие должно быть острым.
Ли Лянъюй, стоявший неподалеку, мялся, явно желая что-то сказать, но не решаясь. Ли Сюань покачал головой.
— Пойдешь со мной сегодня?
— Старший брат, второй дядя с тобой разговаривает! — Ли Си, прихрамывая, подошел к Лянъюю и толкнул его в бок.
— Я... я не хочу!
Дзинь!
Ли Сюань щелкнул пальцем по лезвию меча. Клинок завибрировал, стряхивая с себя мутную воду.
— Не хочешь или не смеешь?! — ледяным тоном спросил Ли Сюань. Его глаза сузились.
Ли Лянъюй задрожал еще сильнее:
— М-мне кажется, мы могли бы найти лучший спо...
— Достаточно! — оборвал его Ли Сюань. Он достал из-за пазухи сверток с сахаром. — Второй дядя просто пошутил! Держи, угости всех...
Одной рукой Ли Сюань сжимал меч, а другой потрепал Ли Лянъюя по голове, не говоря больше ни слова.

Комментарии

Загрузка...