Зима четыреста пятидесятого года по календарю Расцвета.
Гу Чангэ медленно открыл глаза, выходя из глубокой медитации. Он погрузился внутрь себя, оценивая плотность Истинной Ци в своей Обители Истока.
«Средняя ступень», — констатировал он с легким разочарованием.
Он прорвался на стадию Обители Истока в семнадцать лет, потратив на это десять лет упорных тренировок с момента пробуждения осознанной культивации в семилетнем возрасте. А теперь у него ушло целых четыре года лишь на то, чтобы перейти от начальной к средней ступени того же ранга.
Начальная, средняя, поздняя, пиковая — каждая следующая ступень требовала экспоненциально больше времени и усилий. По самым скромным подсчетам, чтобы достичь следующего великого ранга, ему понадобится не меньше двадцати лет!
Гу Чангэ нахмурился.
Слишком медленно! Если так пойдет и дальше, когда же он достигнет стадии Пурпурного Ян? А когда доберется до истинных вершин могущества и станет Истинным Лордом, Почтенным стадии Безупречности, Великим стадии Сияния или Владыкой Души стадии Божественной Души?
«Неудивительно, что настоятель называл основателя своей секты гением только за то, что тот достиг стадии Божественной Души меньше чем за тысячу лет», — подумал Чангэ.
Тысячелетие — это колоссальный срок, но для таких высот это действительно считалось немыслимой скоростью.
Впрочем...
Юноша вспомнил о своем золотом даре Судьбы — [Долголетие]. Его жизненный срок уже сейчас в десять раз превышал век обычного человека. Времени у него было предостаточно.
Эта мысль успокоила его, и он переключил внимание на дальнейшее изучение «Канона Меча Пустоты».
Первые два базовых движения Канона он освоил уже давно. Но истинным ключом к этому искусству была третья форма — Истинный Меч Пустоты.
Главное в этой технике заключалось в концепции «Истинного Намерения». Это была не просто атака, а создание особого поля ци. Когда мечник обнажал клинок, его Намерение накрывало противника, создавая иллюзию тысяч летящих мечей. И среди этого бесчисленного множества фантомов лишь один удар был смертельным и настоящим.
Иллюзия и реальность сливались воедино, лишая врага возможности защититься. Эта техника ломала все шаблоны привычного фехтования, отказываясь от грубой силы в пользу абсолютной смертоносности.
За годы тренировок Гу Чангэ уже подошел к порогу понимания и теперь, наконец, нащупал суть третьей формы.
Как гласили древние трактаты: «Когда Небеса обнажают Намерение — звезды меняют свой ход. Когда Земля обнажает Намерение — драконы и змеи восстают из праха. Когда Человек обнажает Намерение — небеса и земля переворачиваются!»
Такова была мощь Истинного Меча Пустоты.
Гу Чангэ перевел взгляд на стену, где покоились его двенадцать духовных мечей. От одного лишь его взгляда клинки в ножнах начали мелко вибрировать. Воздух в комнате наполнился острой, почти осязаемой жаждой крови.
Дз-з-з!
Мечи запели. Ни один из них не покинул ножен, но по деревянным балкам, каменным стенам и оконным рамам вдруг с сухим треском заструились глубокие порезы, словно невидимый скульптор начал кромсать комнату на куски.
Услышав треск рушащегося дерева, Гу Чангэ очнулся от транса и поспешно подавил свое Намерение. Мечи мгновенно затихли.
Оглядев изуродованную комнату, юноша криво усмехнулся. Еще немного — и он бы сложил крышу себе на голову.
— Зато третья форма наконец поддалась, — задумчиво произнес он, проводя пальцем по свежему разрезу на стене.
Мечи не покинули ножен, но их Намерение уже заполнило пространство и пролило первую кровь. Это был начальный уровень Истинного Меча — подавление врага чистым Намерением до начала боя.
Следующий уровень был куда глубже — абсолютное сокрытие. Когда клинок поражает цель, а Намерение не рождается вовсе. Вся жажда убийства и сила концентрируются в одной точке, не давая врагу ни малейшего шанса на предчувствие опасности. Смерть приходит из ниоткуда.
Тук-тук-тук!
В дверь постучали.
— Входи, — отозвался Чангэ.
Цинфэн распахнул створку и шагнул через порог... но тут же замер. Воздух в комнате был настолько плотным и колючим, что казалось, будто он вдохнул горсть бритвенных лезвий. Кожу на лице неприятно защипало. А когда мальчишка увидел исполосованные стены и мебель, он побледнел как полотно и начал медленно пятиться назад, пока не оказался на улице.
— Старший брат... — сглотнув, спросил он с безопасного расстояния. — Ты там часом не сошел с ума? Демоны в голову не ударили?
Практики, слишком усердствующие в тренировках, часто сходили с ума и убивали всех вокруг.
Гу Чангэ одарил его холодным взглядом:
— Если бы я сошел с ума, ты бы уже лежал здесь разрубленный надвое, а не задавал глупые вопросы.
Цинфэн почесал затылок. Звучало логично.
— Ну и чего ты пришел? — вздохнул юноша, наливая себе чай.
Глаза мальчика мгновенно загорелись. Он покраснел от возбуждения и замахал руками:
— Старший брат, ты же тут сидел, наверняка всё пропустил!
— Что пропустил? — Чангэ недоуменно приподнял бровь. Что могло вызвать у мальчишки такой восторг?
— Там! Только что! — Цинфэн описал руками огромный круг. — Огроменный огненный шар упал с неба! Прямо на северо-западе!
— Огненный шар? — Гу Чангэ выглянул в окно.
Солнце клонилось к закату, заливая западный горизонт багровым светом. Небесное светило было на своем месте — и слава богу.
— Может, метеорит? — предположил юноша.
— Да какой метеорит! — возмутился Цинфэн. — Я сам видел, как этот шар в воздухе несколько раз зигзагами свернул, прежде чем грохнуться!
Зигзагами? Гу Чангэ замер. Неодушевленные предметы так не падают.
В этот момент во дворе послышались торопливые шаги, и в комнату ввалился запыхавшийся настоятель Цин Сюй. Увидев Цинфэна, старик нахмурился:
— Ты уже всё разболтал?
— Угу, — кивнул юноша.
Посмотрев на серьезное лицо настоятеля, Гу Чангэ понял, что дело действительно серьезное.
— А ну брысь отсюда! — замахал руками на мальчишку Цин Сюй. — Нам со старшим братом нужно поговорить!
— Эй! Я первый пришел! Чего это я должен уходить?! — возмутился Цинфэн.
— Потому что мал еще такие разговоры слушать! Марш во двор! — рявкнул старик.
Цинфэну пришлось подчиниться. Обиженно бубня под нос про несправедливость, он поплелся на выход, бросая на них гневные взгляды.
Как только дверь закрылась, Цин Сюй схватил табурет, придвинулся к Чангэ и с горящими глазами зашептал:
— Раз он уже всё рассказал, повторять не буду. Но скажу тебе свои мысли: я уверен на девяносто процентов, что эта штука — раненый демонический зверь!
***

Комментарии

Загрузка...