Двор Зеленой Сосны наполнился резким, пронзительным свистом. Гу Чангэ невозмутимо сидел за каменным столом, мелкими глотками попивая горячий чай, в то время как воздух вокруг него непрерывно разрезали невидимые лезвия. Свист был тонким и невероятно острым.
Обычный человек не смог бы разглядеть здесь никакого оружия. Клинки двигались на такой колоссальной скорости, что глаз не успевал уловить даже их размытые силуэты.
Вдруг Гу Чангэ чуть заметно повел ухом и поднял взгляд к воротам двора. Повинуясь одной лишь его мысли, неистовый танец стали мгновенно прекратился. Двенадцать духовных мечей послушно зависли в воздухе. Каждый клинок был шедевром кузнечного искусства, украшенным изящной, завораживающей гравировкой.
Юноша плавно взмахнул рукой. Мечи, словно обладая собственным разумом, синхронно развернулись и стремительно влетели в дом, с идеальной точностью опустившись в двенадцать ножен, висящих на стене.
— Молодой господин! — во двор радостно вбежал юноша, приветственно махая рукой.
У вошедшего было невероятно чистое, белоснежное лицо, мягкий голос и чарующий разрез глаз. С первого взгляда его вполне можно было принять за переодетую в мужское платье девушку.
— Линь Хуашэн? — Гу Чангэ с легким удивлением посмотрел на гостя.
Это был его бывший личный слуга. Когда Чангэ удалился в монастырь, глава клана Гу Фэн перевел способного юношу управлять одной из лучших таверн семьи. Линь Хуашэн был одним из немногих, кто знал, где именно скрывается старший сын клана.
Подойдя ближе, Хуашэн не смог сдержать внутреннего изумления, разглядывая лицо своего бывшего господина. В его памяти Гу Чангэ совершенно не изменился за эти годы. Если посчитать, молодому господину в этом году должно было исполниться двадцать, но выглядел он всё тем же семнадцатилетним юношей. Казалось, само время остановило свой ход, не смея оставить на его лице ни единого следа.
— Молодой господин, вы, должно быть, забыли? — почтительно произнес Линь Хуашэн. — Завтра господину Гу Фэну исполняется сорок лет.
Гу Чангэ моргнул. Он и вправду совершенно забыл об этом. В последние дни он настолько погрузился в изучение Малого Небесного Массива Мечей Пустоты, что потерял счет времени.
Эта техника была могущественным атакующим построением, записанным в Каноне Меча Пустоты. Двенадцать клинков, объединяясь в единую сеть, создавали пространственную печать, которая намертво блокировала врага в заданной зоне, а затем сужалась, разрывая цель на куски. Овладев этим массивом, Чангэ получил бы в свои руки поистине смертоносный козырь.
— Хозяин увидел, что вас всё еще нет в поместье, и послал меня проведать вас, — добавил слуга.
— Завтра будут гости? — спросил Чангэ.
— Никак нет. Хозяин знает, что вы не любите шума, поэтому не стал устраивать пышных торжеств. Будут только старейшины семьи да приглашенные мастера.
Гу Чангэ понимающе кивнул. Немного подумав, он распорядился:
— В моем доме есть погреб. Спустись и достань оттуда два кувшина вина.
— Слушаюсь!
В то время, когда Гу Чангэ постигал Метод Великой Перемены и гора покрылась персиковыми цветами, он собрал редкие ингредиенты и собственноручно приготовил партию отличного Персикового Вина. И хотя настоятель частенько наведывался к нему, чтобы пропустить стаканчик-другой за чужой счет, запасов оставалось еще немало. А весной можно будет наделать еще.
Собравшись, Гу Чангэ вместе с Линь Хуашэном покинул двор. Его стремление к бессмертию и уединенная культивация были нужны лишь для того, чтобы очистить разум от мирской суеты, а не для того, чтобы полностью оборвать все человеческие связи.
По пути они столкнулись с настоятелем Цин Сюем. Услышав, что юноша спускается в город, старик радостно сообщил, что ему тоже нужно по делам, и напросился в попутчики.
***
У подножия горы их уже ждала карета.
Гу Чангэ и Цин Сюй устроились друг напротив друга. Юноша слегка прищурился, внимательно разглядывая даоса, отчего тот начал нервно ерзать и отводить взгляд.
— Уже почти стемнело. Зачем настоятелю понадобилось ехать в Город Восходящего Дракона на ночь глядя? — небрежно поинтересовался Чангэ.
Обычно Цин Сюй действительно часто отлучался по делам, но всегда возвращался до заката, в крайнем случае — на следующее утро. На памяти Чангэ старик еще ни разу не отправлялся в город так поздно.
— Да так, нужно уладить кое-какие личные вопросы, — попытался придать себе солидный вид настоятель.
Личные вопросы?
— Опять к той хорошенькой вдове собрались? — усмехнулся Гу Чангэ. — Раньше вы в такое время к ней не ездили.
О том, что у настоятеля в городе есть зазноба, в монастыре знали абсолютно все, хотя никто не видел ее в лицо. Тайна раскрылась, когда Цинфэн, бродя по улицам, случайно наткнулся на эту парочку. Вернувшись, мальчишка с горящими глазами раструбил всем, что тайная любовь старика — это тридцатилетняя пышногрудая вдова, хозяйка одной из местных таверн.
Цинфэн даже умудрился раскопать ее историю. Раньше женщина торговала тофу, а потом вышла замуж за сына владельца трактира. Но брак продлился недолго: вскоре после свадьбы в их заведении сцепились какие-то бродячие мастера боевых искусств. Молодой муж попытался их разнять и случайно получил смертельный удар мечом. Вдова осталась одна, не успев даже родить наследника, и взяла управление трактиром в свои руки. Как именно старый даос сумел охмурить эту красавицу, оставалось загадкой, над которой Цинфэн ломал голову не один день.
— К-кто к ней поехал?! — взвился Цин Сюй, подскочив на месте, словно кот, которому наступили на хвост. Но его дрогнувший голос выдавал старика с головой.
— А куда же тогда? — продолжал поддразнивать юноша. — Неужели вы решили изменить своей даме сердца и навострили лыжи в квартал красных фонарей?
Настоятель надулся, принял позу оскорбленного достоинства, закрыл глаза и застыл, как глиняная статуя, отказываясь отвечать на провокации.
Видя, что старик ушел в глухую оборону, Гу Чангэ тихо рассмеялся:
— Ну, раз вы не хотите говорить, я могу выяснить всё сам.
Он поднял руку и начал плавно перебирать пальцами, складывая печати. Любое событие, свершившееся под светом солнца или звезд, можно было вычислить с помощью Искусства Звездного Прорицания.
Услышав это, Цин Сюй приоткрыл один глаз и с подозрением покосился на юношу:
— Ты что, еще и гадать умеешь? Врешь поди?
Гу Чангэ промолчал, полностью сосредоточившись на вычислениях. Сердце старика екнуло. А вдруг этот чертов гений и правда всё узнает? Цин Сюй нервно сглотнул, чувствуя, как по спине пополз липкий пот.
В карете повисла гнетущая тишина. Юноша безмолвно читал линии судьбы, а настоятель сидел ни жив ни мертв.
Наконец Гу Чангэ открыл глаза. В его взгляде мелькнуло искреннее изумление. Он со странным выражением посмотрел на старика и хмыкнул:
— А вы, настоятель, оказались весьма проворны. Ваше весеннее цветение на старости лет дало поразительные плоды!
— Ч-что ты там насчитал? — севшим голосом выдавил Цин Сюй.
— Королевская двойня, — с расстановкой произнес Гу Чангэ. — Мальчик и девочка.
Настоятель оцепенел. Секунду он сидел с широко распахнутыми глазами, пытаясь осознать услышанное, а затем взревел от дикого восторга и чуть не пробил головой крышу кареты.
— Ты не врешь?! Это правда?!
— Мои предсказания точны как часы, — усмехнулся юноша.

Комментарии

Загрузка...