— Я понял. Вернувшись, я обязательно поговорю об этом с отцом, — серьезно кивнул Гу Чанъюнь.
Он, как военный человек, прекрасно осознавал всю тяжесть ситуации. Если с самого начала не вырезать подобные гнойники, в будущем они станут смертельной угрозой для всего их начинания.
Гу Чангэ перевел взгляд на стоящего рядом Чу Циншаня и спокойно произнес:
— Отныне ты живешь здесь. Правила, о которых мы говорили, тебе ясны?
— В течение следующих двадцати лет Циншань не сделает и шага за ворота Обители Скрытого Духа! — мужчина с готовностью сложил руки в поклоне.
Для него это наказание было ничем. Внешний мир потерял для него всякий смысл, там не осталось ничего, ради чего стоило бы жить. Ждать смерти в тюремной камере или в тихом горном монастыре — разницы не было. Будучи мужчиной в самом расцвете сил, пережившим чудовищное горе, он был морально мертв. А не покончил с собой он лишь потому, что в глубине души, как и большинство людей, всё еще трепетал перед окончательной пустотой небытия.
Решив этот вопрос, Чанъюнь поднялся со своего места:
— Если других дел нет, я, пожалуй, пойду.
— Погоди, — остановил его старший брат и обернулся к Цинфэну: — Сходи за кувшином Персикового Вина.
Цинфэн кивнул и убежал в дом.
Чанъюнь слегка нахмурился:
— Я не особо жалую алкоголь. К тому же в армии пить строжайше запрещено.
— Это вино, — невозмутимо ответил Чангэ, — нужно пить по одной чарке перед медитацией. Оно многократно ускоряет циркуляцию внутренней энергии. На твоем нынешнем уровне оно повысит скорость развития более чем вдвое.
Вдвое?!
Чанъюнь ошарашенно уставился на брата. Разве в этом мире существуют подобные чудеса? Справившись с первым шоком, юноша вдруг пристально посмотрел на Чангэ и спросил:
— Брат... на каком уровне культивации ты сейчас находишься?
Чангэ лишь бросил на него спокойный взгляд и промолчал.
В этот момент из комнаты вышла Минюэ, неся в руках несколько баночек с целебной мазью. Она аккуратно поставила их на каменный стол. Не имея под рукой нужных ингредиентов для создания духовных пилюль, Чангэ в свободное время оттачивал навыки на создании лучших версий обычных мирских снадобий.
Он разделил баночки на две стопки. Одну придвинул к Чу Циншаню, вторую — к Чанъюню.
— Это целебная мазь от ран. Я приготовил ее сам. По эффективности она на порядок превосходит то, что можно купить в городских аптеках.
— Благодарю вас, молодой господин! — с глубокой признательностью поклонился Чу Циншань.
Чанъюнь же просто молча наблюдал за братом, его глаза блестели от невысказанных мыслей.
Вспомнив кое-что еще, Чангэ хлопнул себя по лбу, достал из-за пазухи два желтых бумажных талисмана и положил их на стол:
— Возьми это с собой. Один оставь себе, второй отдай отцу. Носите их при себе не снимая. В случае смертельной опасности они могут на короткое время спасти вам жизнь.
Эти два талисмана он нарисовал совсем недавно. В отличие от тех, что он отдал подросткам, эти были сложнее и мощнее — полноценные защитные артефакты восьмого ранга.
Чанъюнь с трепетом взял исписанные киноварью бумажки.
— Это те самые штуки, которые защитили их у городских ворот? — осторожно спросил он.
— Да, — коротко подтвердил Чангэ.
Объяснять подробности не было смысла. Чанъюнь был еще слишком далек от понимания стадии Обители Истока. Знания о мире Истинных Культиваторов могут стать тяжелым бременем для неподготовленного разума. Многие мастера боевых искусств всю жизнь бьются головой о барьер Врожденной стадии, так и не сумев его пробить. Чрезмерные знания могут породить амбиции, которые приведут лишь к внутреннему конфликту и остановке в развитии. Всему свое время.
Из дома показался Цинфэн, кряхтя под тяжестью пузатого глиняного кувшина. Он подошел к столу и с обидой буркнул:
— Держи. Пахнет просто божественно, но старший брат не разрешает мне даже пригубить.
Чанъюнь посмотрел на кувшин с Персиковым Вином, его лицо выражало некоторую нерешительность.
Заметив это, Цинфэн хитро прищурился:
— Что, не хочешь? Ну, если не берешь, я его обратно отнесу!
— Беру! Кто сказал, что не беру?! — мгновенно очнулся Чанъюнь и поспешно схватил кувшин за горлышко.
Лишь в этот миг испуга и жадности в нем проскользнули черты обычного семнадцатилетнего мальчишки. Чангэ, наблюдая за этим, невольно улыбнулся, но вслух произнес всё тем же ровным тоном:
— Если у тебя больше нет дел, можешь возвращаться в город.
***
Летняя ночь.
Небо над горой Скрытого Духа было усыпано мириадами сверкающих звезд. Гу Чангэ стоял в Беседке Умиротворения, запрокинув голову, и плавно перебирал пальцами правой руки, применяя «Метод Великой Перемены».
Это была невероятно глубокая техника прорицания. Достигнув в ней совершенства, мастер мог бы вычислять тайны сотворения мира, управлять законами судьбы, видеть прошлые и будущие жизни миллионов людей, а также предсказывать смертельные испытания и великие шансы.
Сейчас Чангэ пытался вычислить сильнейшего мастера Империи Расцвета.
Сделав несколько попыток, он нахмурился и тихо пробормотал:
— Каждый раз разный результат. То Обитель Истока, то Пурпурный Ян. Видимо, моего нынешнего уровня недостаточно, чтобы охватить столь огромную территорию.
Сменив масштаб, он сосредоточился исключительно на провинции Южных Гор. На этот раз результаты оказались стабильными. К своему изумлению, он обнаружил, что помимо него самого в провинции скрывается еще один мастер стадии Обители Истока!
«Так вот оно что!» — усмехнулся юноша. Мир действительно кишел скрытыми драконами и затаившимися тиграми. Интересно, кто этот человек и ради чего он прячется в Южных Горах?
Затем Чангэ применил технику для поиска редких духовных трав. Результаты не заставили себя ждать — в его разуме вспыхнули точные координаты нужных растений. Он удовлетворенно кивнул. Метод Великой Перемены работал безупречно. Искусство Звездного Прорицания, позволяющее находить всё, что освещено светом небесных светил, было лишь малой частью этого древнего канона. Что же будет, когда он постигнет законы самой судьбы? Неужели он сможет по одному лишь желанию узнавать абсолютно всё о мироздании?
***
Получив координаты ингредиентов для создания пилюль, на следующий день Чангэ предупредил настоятеля и отправился в путешествие.
Следуя указаниям Звездного Прорицания, он прошел по многим землям, включая родную провинцию Южных Гор. Собирая травы, он не упускал возможности проверять силу местных экспертов. Результаты поражали: почти в каждой крупной провинции, за редким исключением, присутствовали мастера стадии Обители Истока.
Многие из них стояли за спинами предводителей огромных повстанческих армий. Войска этих мятежников отличались строгой дисциплиной и организованностью, ничуть не походя на стихийные бунты отчаявшихся крестьян. Было очевидно, что ими управляют древние кланы и могущественные секты, а Истинные Культиваторы дергают за ниточки из тени.
В пути Чангэ довелось увидеть и обратную сторону войны. Разоренные города, реки, полные трупов, плач матерей и смех мародеров. Эти картины людского горя поначалу вызывали в нем гнев и сострадание, но вскоре всё это сменилось холодным, беспристрастным спокойствием. Таков был этот мир. Он не мог спасти всех.
Собрав все необходимые травы, юноша не задерживаясь направился обратно к горе Скрытого Духа.
Путешествие заняло около двух месяцев. За это время конец лета плавно перетек в раннюю осень, и листва в лесах вокруг горы начала трогаться легкой позолотой.
Поднимаясь по горной тропе к воротам обители, Чангэ вдруг остановился. Навстречу ему спускались две знакомые женские фигуры.
Девушка, идущая впереди, при виде него замерла как вкопанная. Следовавшая за ней служанка удивленно ахнула, а затем радостно замахала руками:
— Юный даос! Вы вернулись! Как давно мы не виделись!

Комментарии

Загрузка...