— Я только слышал это, так что за достоверность не ручаюсь! — Цинфэн для начала подстраховался, а затем его глаза загорелись возбуждением. — Говорят, владыка Обители Меча Чистого Родника поднял восстание! Он собрал три тысячи своих учеников и захватил контроль над всем округом Чистого Родника!
Восстание?
Чангэ слушал с интересом, но без особого удивления.
Три года подряд соседние регионы, включая Западную провинцию, страдали от беспощадной засухи. Императорский двор раздирали интриги, и хотя столица выделяла зерно для помощи голодающим, чиновники на местах расхищали его так усердно, что до простых людей не доходило почти ничего. Торговые агенты семьи Гу уже давно покинули западные земли. По их словам, ситуация там была катастрофической — многие города просто вымерли. Трупы умерших от голода валялись на дорогах, в реках и заброшенных деревнях. Некогда самый богатый регион превратился в пустыню смерти.
В таких условиях бунты были лишь вопросом времени. Сейчас половина Империи Расцвета полыхала в огне восстаний, а власть императорского двора рухнула до исторического минимума.
Однако Чангэ не давала покоя одна мысль. Была ли засуха в Западной провинции обычной природной катастрофой, или за ней стоял чей-то злой умысел? Три-четыре года без дождей — такое случалось крайне редко. Если это воля небес — то людям просто не повезло. Но если это дело рук человеческих... масштаб катастрофы был просто чудовищным.
Западная провинция — это житница империи. В ней проживало пятьдесят миллионов человек! Учитывая, что вся Империя Расцвета была разделена на восемнадцать провинций, Западная вмещала в себя шестую часть населения всей страны.
Погрузившись в раздумья, Чангэ краем глаза заметил, как Цинфэн мелкими шажками пытается отползти в сторону. Поняв, что его раскрыли, мальчишка широко улыбнулся, а в следующую секунду его ноги превратились в размытое пятно. С невероятной для его возраста скоростью он рванул вверх по тропе и скрылся за воротами монастыря.
Чангэ, глядя на облако пыли, оставленное младшим учеником, лишь рассмеялся. Этот негодник!
***
Город Восходящего Дракона, главное поместье семьи Гу.
В зале для совещаний царила суровая, напряженная атмосфера, сквозь которую, однако, прорывались искры предвкушения.
Гу Фэн восседал на почетном месте главы клана. По обе стороны от него расположились ключевые фигуры семьи Гу: старейшины, главы побочных ветвей, а также приглашенные мастера и верные клану вассалы. Зал был набит битком — собралось около сотни человек. Чуть ниже отца, на месте наследника, сидел Гу Чанъюнь.
Обведя собравшихся тяжелым взглядом, Гу Фэн спокойно произнес:
— Ли Цинсун, владыка Обители Меча Чистого Родника, поднял восстание. Что вы думаете об этом?
Люди в зале начали переглядываться. Один из старейшин клана с блестящими глазами поднялся со своего места:
— Хаос уже охватил империю! Местные управы не в силах защитить даже самих себя. Повсюду вспыхивают бунты, а у императорского двора нет сил их подавить. Если мы хотим не просто сохранить семью Гу, но и выковать свое собственное будущее в этой смуте, мы обязаны последовать их примеру!
— Полностью согласен!
— Слова старейшины разумны!
— Глава, отдайте приказ! Мы уже давно готовы!
Старейшины наперебой выражали поддержку. Для них всё было очевидно: если семья Гу сможет захватить власть и основать новое государство, их собственный статус вознесется до небес.
Выслушав их, Гу Фэн не изменился в лице. Он перевел взгляд на другую сторону зала, где сидели приглашенные мастера и вассалы. Семья Гу была огромна, но одними лишь кровными родственниками такую империю не удержишь. В клане служило множество мастеров, каждый из которых достиг стадии Приобретенного Мастерства, а самые слабые вассалы были воинами высших трех рангов.
— Старейшина Сун, старейшина Чжан. А каково ваше мнение? — уважительно обратился Гу Фэн к двум старцам, сидевшим в самом начале ряда.
Оба старика выглядели подтянутыми и суровыми. Сун был облачен в белое, Чжан — в черное. Эти двое были сильнейшими бойцами клана — мастерами на пике Приобретенной стадии, в шаге от Врожденного Мастерства. Они служили семье Гу десятки лет, их дети и внуки породнились с членами клана, и теперь они были не просто наемниками, а частью семьи.
Старцы переглянулись. Старейшина Сун поднялся и слегка поклонился:
— В эпоху великой смуты никто не сможет отсидеться в стороне. Я и мои люди готовы разделить судьбу клана Гу.
— И я тоже! — рассмеялся старейшина Чжан, поглаживая бороду. — Такой шанс выпадает раз в триста лет! Если не рискнуть сейчас, потом всю жизнь придется жалеть!
Услышав их слова, остальные приглашенные мастера тоже воодушевились. Раз уж эти двое, обладающие непререкаемым авторитетом, готовы идти до конца, сомневаться не приходилось. Мастера хором поднялись и отсалютовали Гу Фэну:
— Мы пойдем за семьей Гу до самого конца!
Гу Фэн удовлетворенно кивнул, его голос звучал твердо и спокойно:
— Я не стану сотрясать воздух пустыми обещаниями. В такое время слова ничего не стоят. Могу сказать лишь одно: если наше великое дело увенчается успехом, я не забуду тех, кто проливал за него кровь.
Слова главы клана оказали на присутствующих магическое действие. Красивые, но пустые речи политиков давно набили всем оскомину, а вот суровая честность полководца внушала доверие. Многие в очередной раз восхитились харизмой Гу Фэна. Вывести семью из середняков в высший эшелон империи — такое требовало не только ума и хитрости, но и способности вести за собой людей.
— Чанъюнь! — вдруг обратился Гу Фэн к младшему сыну.
Юноша немедленно встал и почтительно поклонился:
— Слушаю, отец.
— Как продвигается дело, которое я тебе поручил?
— Из двенадцати гарнизонов армии Южных Гор три уже полностью под моим контролем. Как только мы поднимем знамя восстания, я смогу перехватить контроль еще над двумя!
— Отлично! — Гу Фэн скупо, но искренне похвалил сына.
Присутствующие в зале ахнули от изумления. Вот это да! Неудивительно, что глава клана отправил второго сына служить в армию! Оказывается, всё это время он плел паутину. Теперь у семьи Гу были не только огромные запасы денег и продовольствия, но и собственная обученная армия!
Время, место и люди — все условия для победы сошлись воедино!
— Второй господин просто невероятен! — воскликнул один из мастеров. — Молод, умен, талантлив, да еще и блестящий стратег! Поистине, гордость нашего клана!
— И не говорите! Сделать такое втайне от всех... поразительно!
— Истинный гений!
Зал наполнился хвалебными речами. Чанъюнь слушал дифирамбы с абсолютно спокойным лицом, не выказывая ни гордости, ни волнения, демонстрируя выдержку, не свойственную его юному возрасту.
Однако в разгар всеобщих похвал кто-то из старейшин вдруг со вздохом произнес:
— Эх, как жаль, что старший господин отстранился от мирских дел. Будь он с нами, мощь семьи возросла бы многократно.
Эта реплика мгновенно нашла отклик. Многие закивали с нескрываемым сожалением. В клане считалось, что таланты и ум старшего сына ни в чем не уступают способностям главы, а возможно, даже превосходят их. И было чертовски обидно, что такой блестящий наследник променял власть на жизнь отшельника в монастыре.
Люди горячо обсуждали эту потерю, совершенно не замечая, как Гу Чанъюнь, сидящий на почетном месте, медленно нахмурился, а его кулаки, спрятанные в широких рукавах, крепко сжались.

Комментарии

Загрузка...