Гу Чангэ непонимающе посмотрел на отца.
Гу Фэн не стал ходить вокруг да около и, глядя сыну прямо в глаза, выдал:
— Я присмотрел для тебя отличную партию. Хорошая девушка. Женишься на ней и подаришь мне внука.
Что?
Чангэ опешил, и рука с чашкой замерла на полпути ко рту.
— Вы сейчас серьезно? — с сомнением спросил он.
Старик раздраженно зыркнул на него:
— А похоже, что я шучу?! Разве об этом нужно долго рассуждать? Хочешь быть даосом — пожалуйста, я не против! Но ты — старший сын и прямой наследник клана Гу. Разве ты не обязан позаботиться о продолжении нашего рода? Мужчины женятся, женщины выходят замуж — таков порядок вещей. Тебе уже семнадцать, самое время обзавестись семьей!
Чангэ потер занывшие виски. Разговор принимал скверный оборот.
— Разве у вас нет Чанъюня? — осторожно предложил он. — Пусть он возьмет себе хоть несколько жен, какие проблемы?
— Он — это он, а ты — это ты! — отрезал Гу Фэн, холодно глядя на сына. — Это мое единственное требование к тебе!
— Прошу простить, но я вынужден отказать, — спокойно и твердо ответил Чангэ.
Взгляды отца и сына скрестились, словно два клинка. Ни один не собирался уступать. Воздух в кабинете накалился до предела, казалось, вот-вот грянет буря.
Спустя долгое время Чангэ первым поднялся, решив закончить это бессмысленное противостояние. Он слегка поклонился отцу.
— Если у вас больше нет ко мне дел, я пойду.
— Я повторю: это мое единственное требование! — бросил ему в спину Гу Фэн.
Чангэ не остановился.
— Мой путь не терпит мирских привязанностей, — бросил он, переступая порог.
Гу Фэн остался один в тихом кабинете, глядя вслед удаляющемуся сыну. Секунда, две... Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем старый генерал тяжело вздохнул и устало потер переносицу.
«Чего же ты на самом деле ищешь, мальчик мой?» — с горечью подумал он.
***
Чангэ вышел из поместья через неприметную боковую дверь. На пороге, скучая, сидели двое подростков и считали муравьев. Услышав шаги, они тут же вскочили.
— Старший брат! — радостно засиял Цинфэн. — Ну что, идем в трактир? Я так хочу свиную рульку!
Минюэ стояла рядом и послушно молчала, глядя на Чангэ большими глазами.
Юноша с улыбкой потрепал Цинфэна по волосам:
— Сначала зайдем в кузницу, заберем кое-какие вещи. А потом пойдем есть.
— Ура!
***
Зима сменилась весной.
Четыреста сорок восьмой год по календарю Расцвета. Весна.
Снега растаяли, природа пробуждалась от долгого сна. Склоны горы Скрытого Духа, возвышавшейся над Холодной рекой, вновь покрылись розовым цветом. Среди сочной весенней зелени распустились тысячи диких персиковых деревьев, превратив гору в бескрайнее море нежных лепестков.
Гу Чангэ сорвал цветущую ветвь и положил ее на поднос, который держала Минюэ.
Девушка с любопытством спросила:
— Старший брат, зачем тебе столько персиковых цветов?
— Будем делать вино.
— Вино? Ты умеешь делать вино? — удивилась Минюэ.
— Раньше не умел. А теперь умею, — улыбнулся Чангэ.
Сегодня утром, закончив медитацию в Беседке Умиротворения, он любовался цветущими склонами. В этот момент в его голове вновь прозвучал знакомый голос.
[Четыреста сорок восьмой год по календарю Расцвета. Весна.] — именно так.
[Вы смотрите на бескрайние персиковые сады и думаете о том, как прекрасна весна, и как пуста жизнь без хорошего вина. В вашем сознании вспыхивает искра вдохновения, которая превращается в рецепт духовного вина восьмого ранга — Персиковое Вино.]
[Персиковое Вино: Создается из цветов персика, алкогольной основы и ряда духовных ингредиентов. Употребление незначительно ускоряет процесс культивации, очищает меридианы и дарит чувство душевного спокойствия. Чрезмерное употребление может привести к долгому сну, полному иллюзий.]
Увидев рецепт и поняв, какие ингредиенты для него нужны, Чангэ искренне обрадовался. С прошлого года он активно собирал травы и материалы, пытаясь создать пилюли, которые помогли бы ему ускорить развитие. Но многие духовные растения было просто не достать. Из-за отсутствия нужных компонентов он мог варить лишь мелочевку вроде Пилюль Утоления Года и Пилюль Очищения Меридианов.
Толку от них было немного. Пилюля Утоления Голода позволяла не есть десять дней, но Чангэ, достигнув стадии Обители Истока, уже перешел на питание энергией небес и земли — обычная еда ему была не нужна. Пилюли Очищения Меридианов предназначались для пробивания заторов в теле, но у него от природы было Безупречное Тело, и его меридианы были открыты с рождения.
Впрочем, эти пилюли отлично подошли Цинфэну и Минюэ. Но отсутствие реального прогресса в алхимии сильно расстраивало юношу. Рецепт духовного вина пришелся как нельзя кстати. Главным плюсом было то, что все ингредиенты для него росли прямо здесь, на горе. Единственным препятствием было время — настаивание Персикового Вина требовало ровно восемьдесят один день. Но по сравнению с бесконечными, бесплодными поисками редких трав, подождать пару месяцев было сущим пустяком.
Собрав солидную охапку цветущих ветвей, Чангэ обернулся к Минюэ:
— Оборви лепестки, промой их и оставь сушиться. А сами ветки воткни в землю — вдруг пустят корни.
— Хорошо! — кивнула девушка и, крепко прижимая поднос к груди, побежала в монастырь.
Чангэ перевел взгляд на подножие горы и заметил знакомую фигуру, которая отчаянно карабкалась вверх по крутой тропе. Юноша усмехнулся и, сложив руки за спиной, остался стоять на месте, дожидаясь гостя.
Когда запыхавшийся Цинфэн добрался до середины склона и увидел стоящего на тропе старшего брата, его сердце ушло в пятки. «Засада!» — пронеслось в голове мальчика.
Натянув на лицо самую невинную и лучезарную улыбку, он помахал рукой:
— Ой, старший брат! А ты что тут делаешь? Меня ждешь?
Чангэ смерил его холодным, ироничным взглядом:
— Именно. Стою тут и жду тебя. Тронут моей заботой?
— Не тро... То есть, очень тронут! Очень! — Цинфэн вздрогнул, едва не ляпнув лишнего, и поспешно закивал.
От пристального взгляда Чангэ у мальчика мурашки побежали по спине.
— Ты хоть понимаешь, что сейчас творится за стенами монастыря? И после этого смеешь бродить в одиночку? — строго спросил юноша.
Услышав лишь упрек, а не крик, Цинфэн мысленно выдохнул. Он гордо выпятил грудь:
— Старший брат, ты меня недооцениваешь! Я уже достиг шестого ранга! Обычным бродягам, даже если их будет пятеро, со мной не справиться! Да и кому придет в голову грабить бедного маленького даоса? С меня же нечего взять! Я в полной безопасности!
— Неужели ты не слышал, что происходит в Западной провинции? — вздохнул Чангэ, глядя на его самоуверенную моську.
Западная провинция продолжала страдать от чудовищной засухи. Три года без единой капли дождя превратили некогда плодородные земли в выжженную пустошь. Сообщения, приходящие оттуда, состояли всего из нескольких слов, но от них стыла кровь:
«Люди едят людей».
В этих пяти словах заключался весь ад Западной провинции. В Южных Горах тоже становилось все больше беженцев. И такие, как Цинфэн — молодые, с мягкой кожей и сочным мясом — были для доведенных до безумия каннибалов настоящим деликатесом.
От слов старшего брата Цинфэн поежился. Поняв, что запахло жареным, он поспешил сменить тему:
— Кстати, старший брат! А ты слышал главную новость? У нас в Южных Горах случилось кое-что грандиозное!
Чангэ снисходительно хмыкнул, видя его жалкие попытки выкрутиться, но подыграл:
— Ну и что же там случилось?

Комментарии

Загрузка...