Гу Чангэ сидел на полу, скрестив ноги, и с интересом разглядывал покоящийся в руках лазурный клинок. Меч был около метра в длину, весь покрытый легкой зеленью, с едва заметными багровыми прожилками, тянущимися по стали. Лезвие мелко дрожало, издавая тот самый пронзительный звон. Стоило юноше мягко провести пальцами по металлу, как вибрация участилась.
Чангэ отчетливо чувствовал его эмоции. Клинок обладал разумом, и сейчас он ликовал.
Юноша легко щелкнул по лезвию. В тот же миг ослепительная вспышка энергии сорвалась с металла и устремилась в окно.
Треск!
Оконная рама разлетелась в щепки, но энергия даже не замедлила ход. Цин Сюй и Цинфэн, застывшие посреди двора в полном недоумении, вдруг ощутили, как мимо них пронеслась пугающая, разрезающая аура. А затем раздался оглушительный грохот.
Оба резко обернулись. Массивная каменная стена, окружавшая двор, по непонятной причине рухнула, подняв в небо густое облако пыли. Монах и мальчик замерли, как каменные изваяния.
Кто я? Где я? Что вообще происходит? Выражения их лиц были абсолютно одинаковыми — смесь шока и полной растерянности. Наконец, они медленно перевели взгляды на разбитое окно, справедливо рассудив, что виной всему был Гу Чангэ.
Вдалеке, на затянутом тучами небе, глухо рокотнул весенний гром. Сидевший в комнате юноша посмотрел в окно, о чем-то задумавшись. Затем он перевел взгляд на меч в своих руках и тихо произнес:
— Гром пробуждает весну, и все живое тянется к свету. Пусть твое имя будет Весенний Гром.
Клинок радостно зазвенел, словно признавая свое имя. Чангэ с легкой улыбкой поднялся и, держа меч в руке, вышел во двор.
Цин Сюй и Цинфэн, все еще не решавшиеся зайти внутрь, при виде него окончательно оцепенели. Юноша в простой даосской мантии шел с мечом в руке. Его лицо было безмятежным, как гладь горного озера, а во взгляде читалась бездонная глубина. На мгновение им показалось, что перед ними не смертный человек, а изгнанный с небес бессмертный — настолько неземной и величественной была его аура.
— Старший брат, ты... — неуверенно начал Цинфэн.
— Что такое? — слегка удивился Чангэ.
Мальчик запнулся. Он и сам не знал, зачем позвал его, просто слова вырвались сами собой. Но тут его взгляд упал на лезвие, и глаза округлились:
— Старший брат, откуда у тебя этот меч?!
Настоятель задумчиво погладил бороду, оценивающе глядя на оружие:
— Гладкий, как лед. Аура скрыта глубоко внутри, но под ней таится смертоносная острота. Не обнажишь — никто не заметит, а обнажишь — поразишь весь мир. Поистине, великолепный клинок.
Но тут Цин Сюй осекся. Его глаза расширились, и он медленно, с содроганием обернулся на разрушенную стену. Старик нервно сглотнул. Святые небеса! Неужели это сделал меч?! Вспомнив ту леденящую ауру, пронесшуюся мимо, он понял — это была энергия меча! Но какой же чудовищной разрушительной силой нужно обладать, чтобы сотворить такое?!
Настоятель был в шоке. Он судорожно пытался оценить уровень развития этого юноши. Стадия Приобретенного Мастерства? Врожденная стадия? Или... немыслимая стадия Обители Истока?!
***
Время летело незаметно. Летнее солнце палило безжалостнее, чем в прошлые годы. Дождей почти не было, засуха продолжала терзать земли, а уровень воды в Холодной реке неподалеку от обители заметно упал.
За прошедшие месяцы Гу Чангэ выковал еще два меча. Поскольку работа пришлась на разные сезоны календаря, он назвал их Весенний Ливень и Летний Зной.
Дни напролет юноша проводил во Дворе Зеленой Сосны, изучая «Канон Меча Пустоты». Чем глубже он погружался в текст, тем более поразительной казалась ему эта техника. Суть канона заключалась в слиянии иллюзии и реальности. При ударе энергия меча скрывалась в самой пустоте, делая атаки абсолютно непредсказуемыми.
Первая стойка называлась «Скрытый Клинок».
Чангэ легко коснулся лезвия Весеннего Грома. Беззвучно и незаметно острая энергия сорвалась с клинка. В следующее мгновение на поверхности железного блока, лежащего в углу двора, раздался легкий звон, и к десяткам старых отметин добавилась новая глубокая царапина. Ни вспышки, ни движения воздуха.
Юноша удовлетворенно кивнул.
— Первая стойка доведена до совершенства. Даже я, используя духовное зрение, могу упустить атаку из виду, если отвлекусь. Энергия пустоты и впрямь ужасает!
Следом он перешел к изучению второй стойки — «Парящая Радуга». Первые два приема канона служили фундаментом. Первый отвечал за скрытность, второй — за невероятную скорость. Лишь освоив оба, можно было считать, что ты постиг азы этой техники.
Истинное искусство канона требовало объединить неуловимость и молниеносность. Согласно трактату, мастер, достигший вершины, способен заполнить само пространство невидимой энергией. По одному его желанию скрытые лезвия сплетаются в смертоносную сеть, перемалывая врага в кровавую пыль. Защититься от этого было невозможно. Как блокировать удар, если ты даже не знаешь, откуда и сколько клинков в тебя летит?
— Наставник, ваш чай.
Размышления Чангэ прервал звонкий голос. На каменный стол аккуратно опустилась чашка свежезаваренного чая. Перед ним стояла юная девушка в простой даосской мантии, которая совершенно не скрывала ее красоты. Светлая, ухоженная кожа, сияющие глаза, похожие на звезды, и какая-то особая, живая аура, исходившая от всей ее фигуры.
Чангэ благодарно кивнул Минюэ. Глядя на эту прелестную девушку, он невольно испытывал чувство гордости. Несколько месяцев назад это был истощенный, грязный заморыш, которого ветром сдувало. Кто бы мог подумать, что, немного откормив и отмыв ребенка, он получит такую красавицу?
Минюэ перевела взгляд на истерзанный железный блок в углу двора. В ее глазах вспыхнуло неподдельное восхищение.
— Старший брат, ты такой невероятный! — с придыханием сказала она.
— Я не настолько силен, — с улыбкой ответил Чангэ. — В этом мире полно людей, которые намного превосходят меня.
— Для меня ты самый сильный из всех, кого я видела!
— Вот подрастешь, выйдешь в мир, посмотришь на других, тогда и поймешь, сколько вокруг истинных мастеров.
Девушка поджала губы и, упрямо глядя на него, покачала головой:
— Я никуда не хочу уходить. Я хочу всегда быть рядом со старшим братом.
— Мир так огромен. Неужели тебе не хочется на него посмотреть? — с любопытством спросил юноша.
— А раз старший брат такой сильный, почему ты сам не выходишь в мир? — парировала Минюэ.
— Я? — Чангэ на мгновение задумался, а затем рассмеялся. — Я не люблю лишней суеты. Мне лень куда-то ходить.
— Тогда мне тоже лень! — тут же нашлась девушка.
Чангэ не знал, смеяться ему или плакать. В этот момент в ворота двора вошел человек.
Его кожа была белой, как драгоценный нефрит, черты лица — тонкими и поразительно изящными, а губы — яркими на фоне фарфоровой кожи. Одного взгляда на вошедшего было достаточно, чтобы сердце замерло — настолько он походил на спустившуюся с небес деву, вот только одет он был в строгий мужской костюм.
Услышав шаги, Чангэ обернулся. При виде этого ослепительно красивого человека он почувствовал, как внутри закипает раздражение. И как только природа могла создать мужчину, который красивее большинства женщин?! А ведь этот человек был его личным слугой, который с детства сопровождал его в учебе.
Каждый раз, глядя на него, Чангэ испытывал крайнюю неловкость. Из-за этого слуги по всему городу Восходящего Дракона ходили мерзкие слухи. Люди шептались: «Вы видели личного слугу старшего господина Гу? Ну до чего хорош! И зачем, спрашивается, молодому господину такой смазливый мальчик? Уж не питает ли наш благородный наследник слабость к юношам?»
«Проклятье!» — мысленно выругался Чангэ. Он столько времени прятался от мира в глухом монастыре, так почему эти грязные слухи все равно умудрились добраться до его ушей?!

Комментарии

Загрузка...