[Четыреста сорок седьмой год по календарю Расцвета. Империю охватила великая засуха, стихийные бедствия следуют одно за другим, а продажные чиновники творят произвол.]
[Вы столкнулись с вопиющей несправедливостью и вспомнили древнюю мудрость: пока за богатыми дверями киснет мясо и льется рекой вино, на обочинах дорог замерзают кости бедняков. Возможно, именно с этого начнется эпоха великого хаоса. Ваше сердце наполняется тяжестью.]
Гу Чангэ покинул город вместе с Цинфэном и Минюэ. Услышав в голове этот равнодушный, невесть откуда взявшийся голос, он невольно напрягся. Выходит, его догадки были верны. Мир действительно катится в бездну? Всякий раз, когда наступают великие бедствия и народ начинает страдать, привычный порядок рушится.
Он поднял взгляд и огляделся. Куда бы ни посмотрел, повсюду виднелись толпы беженцев, бредущих со своими семьями. Люди сидели на обочинах с онемевшими от отчаяния лицами. Кто-то умолял прохожих о подаянии, кто-то просто молча сидел, глядя в пустоту полными скорби глазами. Людские страдания предстали перед ним во всей своей ужасающей наготе.
— Старший брат! — внезапно окликнул его Цинфэн.
Чангэ обернулся и увидел, что мальчик мнется в нерешительности. Наконец, Цинфэн непонимающе спросил:
— Отпустить того негодяя просто так... не слишком ли это легко для него?
Чангэ на мгновение опешил, а затем слегка улыбнулся. Одетый в просторную мантию, он заложил руки за спину и посмотрел на младшего соученика.
— Позволь спросить: как думаешь, много ли в этом мире таких людей, как он?
— Много! Конечно, много! — без малейших колебаний выпалил мальчик.
— Верно, — кивнул юноша. — Таких, как он, в мире огромное множество. Я мог бы убить его прямо там, но на его место пришли бы тысячи других. Я не могу перебить всех мерзавцев на свете, поэтому в его смерти не было бы особого смысла. Напротив, сохранив ему жизнь, я вынес ему наказание. Он боится меня, а потому из кожи вон вылезет, чтобы выполнить приказ. И это наказание спасет тысячи жизней. Если сравнивать эти два варианта, какой из них, по-твоему, имеет больше смысла?
Цинфэн погрузился в глубокое молчание. В конце концов ему пришлось признать правоту старшего брата. Если судить лишь по мерзкому поступку Чжоу Цзи, прощать его не стоило. Но если на чашу весов положить сотни тысяч жизней, жажда немедленной справедливости казалась чем-то незначительным.
Они продолжили путь и вскоре вышли к речной переправе. Чангэ отдал лодочнику несколько медных монет, и тот, мерно взмахивая веслами, повез их к противоположному берегу. Сойдя на сушу, им предстояло пройти еще несколько километров по извилистым горным тропам, прежде чем они достигли обители Скрытого Духа. Путь был неблизким и утомительным. Неудивительно, что в былые времена сюда почти никто не заглядывал.
— Как вернемся, первым делом отведи ее умыться, — обратился Чангэ к мальчику. — А потом попроси у настоятеля пару подходящих мантий. Понял?
— Понял, старший брат! — Цинфэн уверенно хлопнул себя по груди. — Всё устрою в лучшем виде.
Маленькая нищенка, семенившая следом, нервно вслушивалась в их разговор. Будущее пугало ее. В душе Минюэ боролись растерянность и тревога — она совершенно не понимала, зачем этот невероятный юноша забрал ее с собой. Она ведь ничего не умела. Обычная уличная попрошайка, на которую никто и не взглянул бы в толпе. На что она может сгодиться?
В следующее мгновение Чангэ, словно прочитав ее мысли, повернулся к ней и произнес:
— Отныне будешь прислуживать мне: наливать чай, приносить воду. Этого мальчишку зовут Цинфэн. Если чего-то не знаешь — спрашивай у него. Ясно?
Девочка на секунду замерла, а затем поспешно закивала:
— Я... я поняла.
— Хе-хе, теперь будешь ходить под моим началом! — Цинфэн гордо вздернул нос, глядя на Минюэ. — В нашей обители старший брат — номер один, наставник — номер два, а я — номер три! Держись меня, и никто не посмеет тебя обидеть!
Чангэ смерил мальчишку выразительным взглядом. Вся их обитель насчитывала два десятка человек — настоящие даосы, посвятившие себя уединению и самосовершенствованию. Отношения здесь были простыми и светлыми. Ни о какой дедовщине не шло и речи, монахи общались друг с другом исключительно вежливо. Единственным источником хаоса был этот самый непоседа, который регулярно переворачивал храм вверх дном. В остальном же в обители царили тишина и покой.
Видя, с каким энтузиазмом Цинфэн болтает с новенькой, Чангэ подумал, что мальчику, вероятно, просто не хватало ровесников. Теперь у него появился благодарный слушатель.
Вернувшись в храм, Гу Чангэ сразу же объявил о начале закрытой тренировки. Перед уходом он строго-настрого наказал Цинфэну и настоятелю Цин Сюю не беспокоить его до тех пор, пока он не выйдет сам.
Запершись в комнате, юноша достал купленную руду. В его памяти всплыли техники ковки из «Канона Горнила Неба и Земли». Оружие, которым пользовались обычные мастера боевых искусств, считалось смертным. Оружие же культиваторов было пропитано духовной энергией, а порой даже обретало собственный разум и волю — такое оружие называли духовным.
Согласно трактату, духовное оружие делилось на четыре ранга: низший, средний, высший и идеальный. Даже артефакт низшего ранга обладал невообразимой мощью, многократно превосходя любой смертный клинок.
«Самое главное в духовном оружии — это наделение его душой, — размышлял Чангэ. — Именно это позволяет клинку обрести волю. Истинное мастерство Канона Горнила заключается в том, чтобы вплавить духовность самих небес и земли прямо в металл. Но этот метод нужен для создания оружия идеального ранга. Сейчас мне это не по силам, да и ни к чему».
Он перевел взгляд на разложенные рядом предметы. Слабо мерцающий нефрит, сочный зеленый стебель бамбука, панцирь огромной старой черепахи... Все это были духовные материалы, которые он старательно собирал. Заключенная в них энергия и должна была стать основой для будущих клинков.
Воздух дрогнул. Чангэ раскрыл ладонь, и над ней внезапно вспыхнуло пламя. Это был Истинный Огонь, рожденный от сгорания Истинной Ци в его теле. Температура этого пламени была настолько пугающей, что оно могло в мгновение ока испепелить человека.
— Пора начинать, — произнес юноша, успокаивая дыхание.
Это был его первый опыт в кузнечном деле, и он не питал особых иллюзий на блестящий результат. Но к его удивлению, процесс пошел невероятно гладко. Даже слишком гладко. У Чангэ возникло странное чувство, будто он проделывал это тысячи раз. Движения были отточенными, текучими, словно вода. Он полностью растворился в работе.
***
Несколько дней пролетели незаметно.
Возле Двора Зеленой Сосны настоятель Цин Сюй с тревогой смотрел на наглухо закрытые двери комнаты.
— Цинфэн, Чангэ точно сказал, что уходит в закрытую тренировку? — в который раз переспросил он стоящего рядом мальчика.
— Наставник, ну зачем мне вас обманывать? — закатил глаза Цинфэн.
— Но прошла уже неделя! — пробормотал старик, нервно теребя рукав. Даже прорыв на Врожденную стадию не занимает столько времени!
Помявшись еще пару минут, он решительно шагнул вперед:
— Пожалуй, я все-таки загляну.
— Наставник, подождите! — Цинфэн поспешно схватил его за руку. — Там происходит что-то странное! Там очень жарко! Я подходил к дверям, и оттуда прямо обдавало волнами раскаленного воздуха.
— Жарко? — любопытство Цин Сюя разгорелось с новой силой. Он осторожно высвободил руку и двинулся к дверям.
Ничего не поделаешь! А вдруг у этого юного господина что-то пошло не так во время прорыва? Если прямой наследник семьи Гу испустит дух в их скромной обители, жизней всех монахов не хватит, чтобы утолить гнев старого генерала Гу!
Подойдя вплотную, настоятель действительно ощутил странный, иссушающий жар, от которого пересохло в горле. Что этот мальчишка там творит? Цин Сюй придвинулся к створкам, собираясь заглянуть в щель. Но стоило ему наклониться, как его интуиция взвыла от первобытного ужаса. Сердце екнуло, и старик судорожно отпрыгнул назад.
Грохот!
Двери с треском распахнулись наружу, и во двор вырвался ревущий ураган раскаленного воздуха, мгновенно покрыв зрителей испариной. А вслед за ним раздался пронзительный, кристально чистый звон.
Дз-и-и-и-нь!
В этот момент и Цин Сюй, и Цинфэн почувствовали, как у них волосы встают дыбом, а по телу бегут мурашки размером с горошину. Казалось, невидимое, невыносимо острое лезвие скользнуло прямо по их коже...
«Проклятье!» — синхронно завопили они в мыслях, судорожно сглатывая и таращась в темное нутро комнаты.
Что, черт возьми, там происходит?!

Комментарии

Загрузка...