Хоть Цинфэн формально и считался младшим братом по учению, на деле он был скорее личным послушником Чангэ и повсюду следовал за ним. Заметив приближающегося юношу, мальчик радостно воскликнул:
— Старший брат!
Чангэ смерил его взглядом и легонько щелкнул по лбу.
— Ну что, теперь понял, как опасен мир за стенами храма?
Его голос звучал мягко и ровно, без малейшего намека на упрек. Находясь в толпе, Чангэ уже успел оценить ситуацию. Мальчишка не сделал ничего плохого, более того — его поступок вызывал уважение. Хоть Цинфэн и любил пошалить, в нужный момент он проявил смелость и вступился за слабую.
— Ты еще кто такой?! — процедил молодой господин в шелках, резко сложив веер и впившись взглядом в юношу.
Только что продемонстрированный трюк с ветром изрядно его напугал. Что это за колдовство, раскидавшее его слуг, как котят? Лишь присутствие опытного мечника за спиной позволяло ему сохранять видимость хладнокровия. Этому бойцу второго ранга он платил баснословные деньги, и нанять его удалось лишь благодаря тому, что воину срочно понадобились средства для семьи.
Чангэ перевел взгляд на богатого юнца и невозмутимо ответил:
— Разве важно, кто я?
Его имя, Гу Чангэ, действительно гремело на всю империю, но знать имя — не значит знать человека в лицо. Юноша всегда предпочитал держаться в тени и редко покидал пределы семейного поместья. В мире, лишенном мгновенных способов передачи информации, в лицо его знали единицы. Да что там говорить, приди сюда сам император без свиты — его бы тоже никто не узнал.
Лицо молодого господина пошло пятнами. Сдерживая гнев, он сквозь зубы процедил:
— Я говорю с тобой вежливо, а вот ты ведешь себя крайне дерзко!
Чангэ погладил Цинфэна по голове и усмехнулся:
— Дерзость или вежливость — какая разница, когда говоришь с человеком, у которого нет сердца? А человек без сердца ничем не отличается от животного. Какая уж тут вежливость к животным?
Его спокойный, но хлесткий голос отчетливо разнесся над толпой, заставив многих вздрогнуть. Внезапно кто-то из зевак воскликнул:
— Ба, да это же тот самый юный даос из обители Скрытого Духа!
Обитель Скрытого Духа? Господин в шелках нахмурился, роясь в памяти, и наконец вспомнил смутные слухи об этом месте. Он пренебрежительно скривился. А он-то думал, перед ним какой-то загадочный мастер! Оказалось — просто смазливый монашек, на которого вешаются столичные дурочки.
— И что ты этим хочешь сказать? — надменно вздернул подбородок юнец. — Эта оборванка украла вещь из моего дома. Разве я не вправе ее проучить?
— Ты утверждаешь, что она украла это из твоего дома. А откуда именно она это взяла?
— Из переулка за черным ходом моего поместья!
— Вот как? — улыбнулся Чангэ. — Раз это переулок за черным ходом, значит, это уже не территория твоего поместья. Как же ты можешь называть эту вещь своей?
— Хм! — фыркнул господин. — Эту еду выбросили для бродячих собак! Она отняла ее у псов! Разве это не воровство? Не грабеж?
Толпа переглянулась. Хоть поведение богача и вызывало отвращение, его логика не была лишена смысла. Какая-никакая, а изворотливость в его словах присутствовала.
Чангэ рассмеялся:
— Хорошо, пусть будет по-твоему. Но речь идет всего лишь о половине черствой лепешки. Я возмещу тебе ее стоимость в стократном размере, идет?
Он сделал паузу, наклонился, поднял из пыли грязный, затоптанный кусок и, глядя богачу прямо в глаза, добавил с издевкой:
— Или, может быть... тебе самому не терпится съесть именно этот кусок?
Лицо молодого господина исказилось от ярости. Толпа, до которой дошел смысл шутки, взорвалась смехом.
— А-а, так вот оно что! Господину самому приглянулся этот кусок!
— То-то он так за него вцепился!
— Ха-ха-ха!
— Что ты несешь?! — прорычал юнец, чьи глаза покраснели от бешенства. Он был готов разорвать этого наглого даоса на куски.
— А что несешь ты? — парировал Чангэ.
— Она воровка! И я ее накажу! — упрямо стоял на своем богач.
— По законам Империи Расцвета, — спокойно произнес юноша, — суд над преступниками вершит магистрат. У тебя таких полномочий нет.
— Ты нарываешься?! — прошипел юнец, сжимая кулаки.
Законы империи? Да кто вообще обращает на них внимание, когда речь идет о влиятельных кланах? Да они могут вырезать целую семью, и никто слова не скажет, если у них есть сила. А уж судиться из-за половины лепешки — это просто смешно. Если слух о таком дойдет до его круга, он станет главным посмешищем города!
— Я лишь пытаюсь взывать к твоему разуму, — добродушно улыбнулся Чангэ. — Впрочем, понимай как хочешь.
— Лянь Шань! Прикончи этого паршивого монаха! — не выдержав унижения, взвизгнул господин, указывая на юношу дрожащим пальцем.
Телохранитель с тяжелым клинком перевел взгляд на даоса. На его суровом лице мелькнуло сомнение, но он тяжело вздохнул, положив руку на рукоять.
— Прости, друг. Взял деньги — выполняй работу. Ничего личного.
Чангэ не перестал улыбаться.
— Знаешь, я человек мирный. Терпеть не могу конфликты. Но таков уж этот мир: даже если ты не ищешь неприятностей, они сами тебя найдут.
Он на секунду задумался, а затем кивнул самому себе:
— Все верно. В этом мире только сила дает право на спокойствие.
— Ты силен, — хмуро бросил мечник. — Вытаскивай оружие.
Он не забыл тот странный порыв ветра. Этот даос, кажущийся таким безобидным, был смертельно опасен.
— Уверен, что хочешь, чтобы я ударил первым? — тихо спросил Чангэ.
Лянь Шань напрягся. От этих слов по его спине пробежал ледяной холод, а внутренний голос завопил о смертельной угрозе. За годы кровавых сражений его интуиция обострилась до предела, и она никогда его не подводила. Мечник решил не медлить. Он выхватил клинок. Удар был невероятно быстрым, точным и сокрушительным — серебряная вспышка, разрубающая воздух.
Зрители в ужасе ахнули. Многие зажмурились, особенно юные девушки, привлеченные красотой даоса, чьи лица разом побелели. Казалось, сверкающее лезвие вот-вот разрубит юношу пополам. Но за долю секунды до цели клинок внезапно замер, наткнувшись на невидимую преграду в паре сантиметров от груди Чангэ.
Мечник побагровел от натуги. Что происходит?! Зрители в шоке таращились на застывшую сцену. Молодой господин, не видевший лица своего охранника, решил, что тот просто проявил жалость.
— Лянь Шань, какого черта ты застыл?! Руби его! — заорал он.
— Я... я не могу пошевелиться! — процедил воин сквозь стиснутые зубы.
Что?! Богач непонимающе уставился на него. В этот момент Гу Чангэ медленно поднял руку.
— Ты хотел разрубить меня. Думаю, лишить тебя одной руки в обмен будет справедливо, верно?
Глаза Лянь Шаня расширились от ужаса.
— Нет! — хрипнул он.
Чангэ изящно щелкнул пальцем по лезвию огромного меча. Раздался тонкий, хрустальный звон. В следующее мгновение толстое лезвие из закаленной стали разлетелось на сотни острых осколков, зависших в воздухе. Время словно замедлилось. Зрители с открытыми ртами наблюдали, как смертоносные лезвия, искрясь на солнце, медленно поворачиваются в воздухе, вызывая непередаваемый, первобытный ужас.
Юноша небрежно махнул рукой. Осколки, словно стая голодных ос, ринулись на правую руку мечника. Воздух наполнился тошнотворным звуком рвущейся плоти. Лянь Шань побледнел как полотно, но лишь крепче стиснул зубы, не издав ни единого стона, пока его рука превращалась в кровавое месиво.
Молодой господин оцепенел. И только когда взгляд даоса обратился к нему, он почувствовал, как душа уходит в пятки.
— Т-ты... что ты задумал?! — заикаясь, выдавил он.
Но прежде чем Чангэ успел ответить, улицу огласил цокот копыт и грозный окрик:
— Чего столпились?! Разойдись!
Толпа спешно подалась в стороны. Несколько всадников в тяжелых доспехах въехали на площадь. Обычные горожане не смели перечить военным. Увидев лицо предводителя, перепуганный юнец чуть не заплакал от облегчения и радостно закричал:
— Брат Чанъюнь!
Чангэ поднял взгляд на всадников, и в его глазах промелькнуло удивление.

Комментарии

Загрузка...