Вглядываясь в эти непостижимые глаза, Ли Цин нутром почуял великую опасность. Человек перед ним мог оборвать его жизнь в любое мгновение. Под предводительством старца Чжэна он прошел к месту в первом ряду слева. Юноша сидел неподвижно, стараясь не выдавать волнения, и, слегка сложив руки в жесте почтения, произнес:
— Приветствую, Учитель!
— Садись, — коротким жестом велел тот.
Ли Цин повиновался. Старец Чжэн встал подле Фу-цзы с предельно серьезным видом, не позволяя ни единой эмоции проступить на лице. Хозяин кабинета заговорил неспешно:
— Чжэн Бовэнь, ты сказал, что хочешь выдвинуть обвинение против Чжоу Сухуа. Говори.
Старец сделал шаг вперед. Голос его звучал ровно:
— Чжоу Сухуа, вчера ночью твой сын, Чжоу Синлун, совершил деяние, грубо нарушающее устои Академии. На территории кладбища для бедняков он использовал запрещенные средства, чтобы сотворить монстра из сотен трупов. Создание столь опасной аномалии в стенах нашего заведения – тяжкий проступок. Более того, у меня есть веские основания полагать, что его целью было убийство странствующего инспектора Поднебесной, Ли Ушуана.
Чжэн Бовэнь холодно взглянул на оппонента и продолжил:
— Вчера Ли Ушуан получил задание очистить то самое кладбище, и в ту же ночь твой сын взялся за создание монстра. Подобное совпадение невозможно. Это злой умысел, преступление, не знающее пощады. Я лично провел расследование и записал весь процесс на кристалл памяти.
С этими словами в его руке появился кристальный диск. Старец направил его перед собой и влил малую толику сил. Артефакт отозвался призрачным сиянием, проецируя происходившее на кладбище. В предрассветных сумерках фигура старца Чжэна с лазурной линейкой в руках замерла перед могилой. Вспыхнул яркий свет, мгновенно затопив захоронение, и потревоженный монстр из сотен трупов с ревом бросился в атаку. То было омерзительное зрелище: нагромождение гниющих конечностей, трехсаженный гигант, сметающий всё на своем пути. Однако в следующее мгновение лазурное пламя охватило чудовище, и спустя несколько вздохов от него остался лишь пепел да лежащий в пыли молочно-белый камень эссенции размером с кулак.
— Этот камень сейчас у меня, он служит неоспоримым доказательством того, что аномалия была создана искусственно. Сын не обучен – вина отца. Что ты скажешь в свое оправдание?
Чжоу Сухуа прищурился, в его взгляде мелькнула сталь:
— Появление монстра ста трупов на старом кладбище – дело обыденное. С чего ты взял, что это работа моего сына? У тебя есть прямые улики?
— Разумеется, — бесстрастно ответил старец Чжэн и извлек тонкую палочку черного фимиама. — Это фимиам отслеживания душ по карме. Стоит мне зажечь его, используя силу этого камня эссенции, и мы узнаем, кто именно приложил руку к созданию твари. Монстр только сформировался, связь с творцом еще слишком крепка, так что найти его не составит труда.
При виде фимиама зрачки Чжоу Сухуа сузились. В его глазах на миг вспыхнул опасный огонек, но он быстро взял себя в руки:
— Хорошо. Если это действительно мой сын, я без колебаний подвергну его самому суровому наказанию. Раз уж моя Школа стратегов-дипломатов является частью Наследия Дао Академии Цзися, никто не вправе попирать здешние законы.
Он говорил решительно, источая едва ли не осязаемую жажду крови, словно и впрямь готов был собственноручно прикончить отпрыска за подобный позор. Ли Цин молча наблюдал за этой сценой, не проронив ни слова. Старец Чжэн обещал взять всё на себя, и юноша доверился ему.
Старец установил небольшую треногу на пол и закрепил в ней фимиам. Тонкая струйка серого дыма потянулась вверх. Чжэн Бовэнь сложил пальцы в причудливой печати и начал тихим речитативом зачитывать заклинание. Магическая сила окутала дымную вуаль.
— Найди того, кто создал монстра ста трупов!
Дым коснулся камня эссенции, а затем стремительно устремился вдаль. Присутствующие не покидали комнаты, но по их телам разлилась таинственная волна силы, от которой у Ли Цина по коже пробежали мурашки. Ощущение было такое, будто его окатили ледяной водой, просвечивая насквозь всё его естество. Он сохранял внешнее спокойствие, хотя отчетливо чувствовал исходящую от Чжоу Сухуа скрытую злобу.
«Похоже, семья Чжоу твердо вознамерилась избавиться от меня из-за должности инспектора, – пронеслось в мыслях у юноши. – ...Я хотел затаиться и не привлекать внимания, но теперь придется решать эту проблему радикально».
Тем временем серый дым бесшумно просочился в учебный зал и обвился вокруг Чжоу Синлуна, который даже не заметил незримого присутствия. В домике Фу-цзы Чжоу Сухуа внезапно продемонстрировал глубочайший гнев. Он поднялся и обратился к главе Академии:
— Фу-цзы, мой сын совершил непростительную ошибку. Прошу немедленно лишить его звания ученика Академии. Я заберу его домой для строгого надзора и воспитания.
Договорив, он повернулся к Ли Цину:
— Инспектор Ли, я не сумел должным образом наставить сына, чем причинил вам немало бед. В знак искупления я предлагаю сокровище в обмен на ваше прощение.
Взмахом руки он призвал лазурную нефритовую шкатулку. Внутри на шелке лежал кусок необычного металла, отливающего чистым золотом.
— Это десять цзиней магического золота – божественное железо сокровенного золота. Материал, пригодный для ковки магических артефактов. Его цена – не менее двухсот камней эссенции ступени Проклятия. Я отдаю это в качестве извинения и надеюсь на мировую. Фу-цзы, что вы думаете о таком возмещении?
Фу-цзы бесстрастно перевел взгляд на Ли Цина и пояснил:
— По правилам Академии, любой, кто умышленно создает аномалию стадии Истинного Закона со злым умыслом, подлежит изгнанию. Также об этом объявляется во всеуслышание, чтобы ни одна другая школа не приняла его в свои ряды.
Ли Цин мгновенно всё понял. Дело не получит дальнейшего хода. Поскольку трагедии не случилось, максимум, что грозило преступнику – позорное изгнание и крах репутации. Академия была союзом различных школ, а не судебным органом с правом казни учеников великих течений.
— Хорошо, — Ли Цин открыто улыбнулся, принимая условия. — Я принимаю извинения наставника Чжоу, но надеюсь, что второго раза не будет.
— Будьте уверены, инспектор Ли, — сурово ответил Чжоу Сухуа. — Подобное не повторится. Я лично займусь его дисциплиной.
Ли Цин кивнул и молча убрал божественное железо. Он прекрасно осознавал: на этом ничего не закончилось. «Нужно как можно быстрее достичь ранга Людской невзгоды. Семья Чжоу не оставит попыток, а их старейшина, скорее всего, уже перешагнул стадию Истинного Закона. Грядут большие неприятности».

Комментарии

Загрузка...