— Пришли обсудить со мной дела? — Коу Ваньша с лёгким удивлением смотрела на мадам.
— Конечно с вами! — звонко рассмеялась сестрица Хуахуа. — Не стану же я в такое время искать вашего супруга!
Коу Ваньша снова перевела взгляд на вошедшего следом Го Даня.
— Супруга, не смотри на меня так, я тут совершенно ни при чём! — взмолился тот. Мысленно он проклинал мадам: «Эта баба действительно всю жизнь в борделе проработала. Даже о делах говорит так, словно мы любовники! Ужас!»
Опомнившись, Коу Ваньша приглашающим жестом указала на стул:
— Прошу, присаживайтесь.
Когда гостья устроилась, Коу Ваньша спросила:
— Чем наш торговый дом может помочь сестрице Хуахуа?
Мадам подалась вперёд и, игриво подмигнув, защебетала:
— Дело вот в чём. Я слышала, что художественная студия молодого господина бо заключила с вашим агентством долгосрочный договор. Это правда?
— Да, это так, — слегка кивнула Коу Ваньша.
— Я пришла предложить вам сотрудничество! — воодушевлённо заявила мадам. — Я хочу, чтобы студия молодого господина бо нарисовала портреты девочек из моего Павильона!
Го Дань мгновенно всё понял. «Неудивительно, что её заведение так процветает. Деловая хватка у этой сплетницы работает как часы. Ладно, спишем её выходки на профессиональную деформацию, не буду с ней связываться».
— Портреты? — Коу Ваньша явно не улавливала сути.
Сестрица Хуахуа принялась активно жестикулировать:
— А потом вы устроите ещё одну выставку! И выставите там картины с моими девочками! Вот и всё!
Коу Ваньша на мгновение задумалась, бросила быстрый взгляд на Го Даня и спросила:
— Вы хотите использовать выставку, чтобы прославить своих натурщиц?
Сестрица Хуахуа радостно захлопала в ладоши:
— Ой, сестрёнка, не зря тебя называют главной умницей столицы! Так быстро всё схватываешь! Хи-хи!
«Что же такое произошло вчера на выставке?» Коу Ваньша никак не ожидала подобного предложения. До этого никто ничего подобного не делал, и она растерялась.
— Я должна обсудить это с молодым господином бо. Наше агентство не отвечает за саму живопись, — уклончиво ответила она.
— Вот как... — мадам не скрывала лёгкого разочарования. — Ну хорошо, договорились. Но запомни: я пришла первой!
Намек был прозрачен: если заявятся другие бандерши, приоритет должен быть у Павильона Весеннего Изобилия.
Коу Ваньша вежливо кивнула.
— Ну, тогда я пойду.
Поднявшись, сестрица Хуахуа словно что-то вспомнила и, обернувшись к Го Даню, улыбнулась:
— Молодой господин Го, не забудь...
На полуслове она осеклась, виновато зыркнула на Коу Ваньша и поспешно ретировалась.
«Спокойствие, только спокойствие. Это просто профессиональная деформация. Профессии бывают разные, нужно проявлять уважение, нужно проявлять уважение...» — Го Дань сделал несколько глубоких вдохов, чтобы унять бушующий гнев.
— Супруг, что всё-таки произошло на выставке? — Коу Ваньша внимательно посмотрела на него.
Казалось, визиты мужа в бордель её совершенно не волновали. И правда, она прекрасно знала, что Го Дань бывал в Павильоне Весеннего Изобилия — он всегда возвращался оттуда мертвецки пьяным. Но она никогда не упрекала его, считая, что не имеет на это права. Даже Коу Шоусиню было неловко отчитывать его за такие вещи.
— Ничего особенного. Просто гостям очень понравились женщины на картинах. Я же тебе рассказывал, супруга, — Го Дань, разумеется, прекрасно понимал причину ажиотажа, но решил, что Коу Ваньша должна дойти до этого сама. Если она не сложит дважды два, то ей прямая дорога в отстающие!
— Старшая госпожа, — тихо вмешался Коу И. — Сейчас у агентства трудные времена, от таких сделок отказываться нельзя.
Коу Ваньша кивнула и повернулась к Го Даню:
— Супруг, прошу, поговори об этом с молодым господином бо.
В этот момент в дверях появился ученик и доложил:
— Старшая госпожа, пришла Пяо-эр из Павильона Ста Цветов.
«Павильон Ста Цветов?»
Коу Ваньша невольно перевела взгляд на Го Даня.
— Честное слово, я там никогда не был! — выпалил тот.
Спустя минуту вошла молодящаяся женщина:
— Ба! Молодой господин Го тоже здесь! Давненько ты не заглядывал в мой Павильон Ста Цветов!
— ...
Го Дань посмотрел на неё взглядом, полным экзистенциальной скорби.
Пяо-эр не стала заострять на нём внимание — для неё он был всё тем же дурачком, что и раньше.
Не нужно было быть пророком, чтобы догадаться: цель её визита была той же, что и у сестрицы Хуахуа.
Как только она ушла, ученик снова возник на пороге:
— Старшая госпожа, Цуй-эр из Павильона Игры Волн, что на востоке города, просит её принять.
Го Дань уже даже не пытался оправдываться и просто накрыл лицо платком.
Коу Ваньша бросила на него взгляд и плотно сжала губы.
— О? Молодой господин Го здесь. Вы так давно...
— Да вы издеваетесь! Я же лицо закрыл, как ты меня узнала?! — Го Дань вскочил как ужаленный.
Цуй-эр прикрыла рот рукавом и рассмеялась:
— Вы так часто бывали в Павильоне Игры Волн. Грош мне была бы цена как хозяйке заведения, если бы я вас не узнала!
— Пойду подышу воздухом.
Утратив волю к жизни, Го Дань выскользнул через заднюю дверь.
— Что это с молодым господином Го? — удивилась Цуй-эр.
— Думаю, всё дело в том, что я сижу здесь, — слегка улыбнулась Коу Ваньша.
Цуй-эр удивлённо заморгала, и до неё вдруг дошло, что дочь семьи Коу — законная жена Го Даня. Она густо покраснела:
— Ой, простите, простите! На самом деле молодой господин Го очень редко у нас бывал. Очень-очень редко. Давно не заходил.
А Го Дань тем временем, выйдя во двор, от души пнул бамбуковую корзину:
— Оказывается, прежний Го Дань был тем ещё ходоком! Всю столицу обошёл! А я-то думал...
Память прежнего владельца тела работала урывками: воспоминания всплывали только при встрече с конкретными людьми или в знакомых ситуациях. Теперь же его мозг был забит воспоминаниями о бесконечных девицах.
Прежний Го Дань страдал от нереализованности, считая себя непризнанным гением. Коу Ваньша относилась к нему с почтением, но никогда не проявляла настоящей женской заботы и тепла.
Походы в бордели были для него не столько физической нуждой, сколько поиском восхищения и внимания. Го Дань-нынешний, как мужчина, вполне мог его понять. Но раз уж он оказался в этом теле, то должен принять всё: и хорошее, и плохое.
Подождав, пока Цуй-эр уйдёт, он с непроницаемым лицом вернулся в зал. Да, он ходил по борделям, и что вы ему сделаете?
Коу Ваньша, похоже, и правда не придала этому значения. Такая жена — то ли дар божий, то ли проклятие.
— Старшая госпожа, пришёл господин Цинь Дуань, владелец лавки шелков с западного рынка.
Коу Ваньша удивилась:
— Проси.
В зал вошёл высокий, худощавый мужчина средних лет с козлиной бородкой. Это был известный столичный торговец шёлком Цинь Дуань.
Коу Ваньша вежливо поклонилась:
— Младшая приветствует дядюшку Циня.
Го Дань тоже поспешил встать и сложить руки в приветствии.
— Хе-хе, не стоит формальностей.
— Дядюшка Цинь, присаживайтесь.
Устроившись на стуле, купец начал:
— Племянница, я пришёл сегодня с одной просьбой.
— Чем младшая может служить дядюшке Циню?
Цинь Дуань слегка кашлянул:
— Я слышал, студия молодого господина бо заключила с вашим домом долгосрочный договор на ведение коммерческих дел.
«Неужели опять...» Коу Ваньша кивнула:
— Это так.
— Отлично, — кивнул гость. — Я пришёл предложить, чтобы впредь всю одежду для натурщиц и шёлк для холстов поставляла моя лавка. Одежду мы будем предоставлять бесплатно. Шёлк в небольших объёмах тоже дадим даром, а если понадобятся крупные партии — договоримся о хорошей цене.
Торговцы не любили ходить вокруг да около, когда приходили в агентство.
«Так и знала». Коу Ваньша была совершенно не готова к такому предложению и вынуждена была прибегнуть к прежней отговорке — ни агентство, ни Три Мушкетёра даже не обсуждали ничего подобного. Прецедентов в истории не было, и она не смела принимать решение единолично.
Цинь Дуань ушёл разочарованным.
Коу Ваньша вновь обернулась к Го Даню:
— Супруг, на выставке точно ничего не случилось?
— Абсолютно ничего, — замотал головой тот.
— Старшая госпожа, господин Чжан из лавки канцелярских принадлежностей на южном рынке просит её принять.
Лавка «Четыре Сокровища» была крупнейшим магазином кистей и бумаги на улице Маши.
— Старшая госпожа, старина Чжан точно пришёл из-за выставки, — вставил Коу И.
Коу Ваньша в очередной раз посмотрела на мужа. Не дожидаясь вопроса, Го Дань страдальчески простонал:
— Клянусь, ничего там не случилось!
— Супруг не так понял, — ответила Коу Ваньша. — Я лишь хотела сказать, что, дабы тебе не бегать туда-сюда, лучше пойти обсудить всё это с молодым господином бо немного позже.
Павильон Золота и Яшмы.
— Сяоцзе! Сюда, сюда!
— Младший брат Цзе, заставил же ты нас ждать! Придётся оштрафовать тебя на чарку вина!
Гуань Сяоцзе с самодовольным видом окинул собравшихся взглядом:
— У кого-то сегодня праздник? С чего это вдруг вы угощаете меня обедом?
— Разве у тебя не праздник, Сяоцзе?
— У меня? С чего бы это?
— Ты вчера был на выставке! Разве это не радостное событие?
— Давай, выкладывай, хороши ли были картины?
— Говорят, вам даже альбомы раздали. Принёс показать?
— Ха-ха! — Гуань Сяоцзе рассмеялся и ткнул в них пальцем. — Так и знал, что вы ради этого собрались!
Он протянул руку: — Давай сюда!
— Слушаюсь.
Слуга осторожно выступил вперёд, держа в руках изящную деревянную шкатулку. Он открыл её, и взорам собравшихся предстал ярко-розовый свиток.
Толпа тут же сгрудилась вокруг.
— Руками не трогать! Это сокровище! — предупредил Гуань Сяоцзе, и его надменное личико так и просило кирпича. — В мире всего сто таких свитков! Ни одним больше! И больше никогда не будет!
У стойки на первом этаже Чжоу Фэн наблюдал за этой сценой и спросил управляющего:
— О чём они там толкуют?
— О чём же ещё, кроме как о вчерашней выставке молодого господина бо, — ответил управляющий. — Господин не знает, но это уже четвёртая компания за сегодня. Те, кто был на выставке, сегодня в центре внимания. Все наперебой приглашают их на обеды. У нас даже выручка подскочила.
— Вот как? Выставка прошла настолько успешно? — удивился Чжоу Фэн.
Управляющий кивнул:
— Судя по всему, грандиозный успех. А семья Коу, похоже, восстала из пепла.
— Что ты имеешь в виду?
— Молодой господин бо доверил им все коммерческие дела студии. После такого оглушительного успеха многие дельцы хотят работать с художниками и бегут договариваться в торговый дом Коу.
Чжоу Фэн задумался.
В полдень Сюй Мэнъи вышел из Приказа Императорских Конюшен. Взглянув на небо, он довольно усмехнулся:
— А денёк-то сегодня хорош!
Взмахнув широкими рукавами, он неспешно направился к выходу из Императорского города.
— Граф Синъань, прошу, задержитесь.
Раздался пронзительный голос. Сюй Мэнъи обернулся и увидел старого евнуха с метёлкой в руке. Его лицо было испещрено глубокими морщинами, но цвет кожи оставался здоровым. Он слегка горбился и был одет в красную мантию с вышитым питоном.
В эпоху Мин носить одеяния с питоном имели право лишь Старшие секретари и верховные евнухи при императоре. Это была особая императорская милость, сродни жёлтой куртке более поздних эпох. Этот человек был не кто иной, как Чжан Чэн — Глава Директории Церемониала, фактически — лидер всех дворцовых евнухов.
— Приветствую евнуха Чжана.
Сюй Мэнъи поспешно сложил руки в поклоне.
Евнух Чжан взмахнул метёлкой в ответном приветствии:
— Поздравляю, поздравляю!
Сюй Мэнъи опешил:
— Прошу прощения, с чем?
— До нас дошли слухи, что ваш достопочтенный внук устроил невероятную выставку картин, которая вызвала фурор в столице. Иметь такого одарённого внука — поистине повод для радости!
— Выставку... картин?
— Разве граф Синъань не в курсе? — удивился евнух Чжан.
— З-знаю кое-что... — неловко кивнул Сюй Мэнъи, криво улыбнувшись. — Евнух Чжан, не смейтесь надо мной. Этот паршивец целыми днями мается дурью, а я ничего не могу с этим поделать. Приходится позволять ему дурачиться. — К концу фразы он был готов провалиться сквозь землю от стыда.
— Ну что вы, какая же это дурь! — усмехнулся Чжан Чэн. — Скажу честно: я специально пришёл к вам из-за этого. Могу ли я одолжить у графа картины с этой выставки на пару дней?
Сюй Мэнъи уставился на него в полнейшем шоке. Зачем евнуху смотреть весенние картины?! Это же...
Заметив его колебания, Чжан Чэн нахмурился:
— Если это доставит графу неудобства, забудьте. — В его голосе проскользнуло явное недовольство.
— Нет-нет-нет! — очнулся Сюй Мэнъи. — Зачем же одалживать? Вернувшись домой, я тотчас же прикажу прислать картины. Если они придутся вам по вкусу, можете оставить их себе!
Было бы полным безумием злить самого влиятельного евнуха империи из-за нескольких эротических картинок!
Лицо Чжан Чэна тут же прояснилось:
— Ой, ну как можно!
Сюй Мэнъи поспешно заискивающе улыбнулся:
— Полноте, это всего лишь неумелая мазня моего паршивца и его дружков. Я с самого начала был против этой затеи, боялся, что они опозорят семью. Кто бы мог подумать, что они заслужат внимание самого евнуха Чжана! Я просто безмерно счастлив!
И это была не просто лесть. Евнухи эпохи Мин были людьми весьма образованными и одарёнными. Чжан Чэн руководил Залом Человеколюбия и Мудрости — местом, где трудились дворцовые живописцы. Его вкус в искусстве был безупречен.
— Что ж, тогда премного благодарен, — Чжан Чэн не стал жеманничать.
— Не стоит благодарности.
Попрощавшись, Сюй Мэнъи шёл домой в глубокой задумчивости. Вряд ли евнух сам заинтересовался этими картинами. Может быть... Его Величество? Это вполне вероятно.
С тех пор как Император взял власть в свои руки, он часто поручал евнухам собирать в народе стихи, романы и картины. Наверняка эти картины предназначались для него. Что же такое выставил Цзижун, если слухи за один день дошли до самого дворца?!

Комментарии

Загрузка...