— Господин вернулся!
Сюй Мао, как и десять лет назад, стоял у ворот, встречая Сюй Мэнъи после аудиенции. Сюй Мэнъи, погружённый в свои мысли, лишь рассеянно угукнул. Поднимаясь по ступеням, он вдруг замер и спросил:
— Где Жун-эр?
— Младший господин... он всё ещё спит в своей комнате, — неловко ответил Сюй Мао.
— Время уже к обеду, а он спит?! — глаза Сюй Мэнъи гневно сверкнули.
— Господин, прошу, не гневайтесь, — поспешно добавил Сюй Мао. — Вчера младший господин допоздна праздновал с молодым господином Лю успешное завершение выставки. Выпили они изрядно, вернулись глубокой ночью, вот и отсыпается.
Сюй Мэнъи прищурился:
— Значит, выставка прошла успешно?
— Господин даже не представляет, насколько! — с готовностью отозвался Сюй Мао. — Утром я выходил на улицу — весь город только об этом и говорит!
«Весь город? Ещё бы, слухи до самого дворца дошли», — подумал Сюй Мэнъи. Он махнул рукой:
— Иди разбуди его. У меня к нему разговор.
— Слушаюсь.
Вскоре Сюй Цзижун, протирая заспанные глаза, ввалился в главный зал:
— Дедушка, вы меня звали?
— Рассказывай, как прошла твоя выставка? — строго спросил Сюй Мэнъи.
Глаза Сюй Цзижуна мгновенно вспыхнули. Сонливость как рукой сняло. Он плюхнулся на пол, скрестив ноги, схватил пирожок, заботливо припасённый Сюй Мао, и, набивая рот, затараторил:
— Дедушка, выставка прошла просто потрясающе! Все гости были в полнейшем восторге!
— Вот как? — Сюй Мэнъи нахмурил брови.
— Если не верите, спросите Чунь-чуня! — горячо добавил Сюй Цзижун.
Спросонья он и не догадывался, что новость уже облетела всю столицу и Сюй Чуня спрашивать не было нужды.
— В этом нет необходимости. Но мне бы хотелось взглянуть на то, что вы там выставляли.
Сердце Сюй Мао ушло в пятки. Он принялся отчаянно подмигивать Сюй Цзижуну: «Младший господин, это же ловушка!»
— Конечно! — Сюй Цзижун, в силу своей простоты, намёка не понял. Услышав, что дед хочет посмотреть на картины, он пришёл в невероятное возбуждение, совершенно игнорируя Сюй Мао. — Дедушка, на днях я попросил Чжи-чжи расписать для меня новый веер. Эта картина даже лучше тех, что были на выставке! Сейчас принесу!
Сюй Мао покрылся холодным потом. «Младший господин, когда же вы поумнеете? Это явный подвох. Ох... чую, опять будете на коленях во дворе стоять».
Сюй Цзижун пулей метнулся в комнату и вернулся с новеньким веером.
— Дедушка, посмотрите!
Сюй Мэнъи взял веер, раскрыл его и... уголок его губ нервно дёрнулся.
На веере красовалась та самая «Несравненная красота». Сюй Цзижуну настолько понравилась эта картина, что он упросил Чжу Личжи нарисовать её копию.
«Всё, приплыли», — мысленно вздохнул Сюй Мао.
Сюй Мэнъи нахмурился:
— Что-то стиль племянника Личжи изменился...
Сюй Мао удивлённо вытаращился на хозяина. Они что, всерьёз собрались обсуждать искусство?!
Сюй Цзижун хихикнул:
— Дедушка, если я вам расскажу, вы пообещаете держать это в тайне?
— Это опять как-то связано с Го Данем? — мгновенно отреагировал Сюй Мэнъи.
— Откуда вы знаете, дедушка?! — опешил внук.
— Кто ещё вечно плетёт интриги в тени, боясь, что о нём узнают?
— Тоже верно. На самом деле, Дань-дань научил Чжи-чжи новой технике рисования.
— Го Дань ещё и рисовать умеет?! — поразился Сюй Мэнъи.
— Вы тоже не ожидали, дедушка? Хи-хи.
«Сколько же ещё талантов скрывает этот мальчишка?» Сюй Мэнъи криво усмехнулся и сказал:
— Жун-эр, эти картины мне очень понравились. Можешь отдать их дедушке?
— Правда нравятся?! — Сюй Цзижун был готов расплакаться от счастья. Наконец-то он дождался дедовского признания! Он закивал как болванчик: — Конечно, конечно! Сейчас же пойду в студию и выберу для вас самые лучшие!
Сюй Мэнъи поднял руку, останавливая его:
— Дедушка хочет, чтобы ты отдал ему все картины с выставки.
— Все до единой?! — глаза Сюй Цзижуна округлились.
— Да, все до единой, — твёрдо ответил Сюй Мэнъи.
Сюй Цзижун поморгал, потом наклонил голову набок и спросил:
— Дедушка... вы что, опять решили взять себе новую наложницу?
Спустя полчаса.
Сюй Цзижун стоял на коленях посреди двора и жалобно канючил:
— Старший управляющий, сходи позови Дань-даня!
Сюй Мао вздохнул:
— Младший господин, лучше не впутывать посторонних в семейные дела.
— Ты про то, что дедушка берёт новую наложницу?
— ...
Вечерело.
— Старшая госпожа, если мы возьмёмся за эти заказы, то даже если в ближайшие месяцы не будет других сделок, нам не о чем волноваться! — Коу И перебирал толстую стопку бумаг, его голос дрожал от возбуждения.
После ухода сестрицы Хуахуа торговцы шли нескончаемым потоком. Го Дань даже не смог отлучиться, отрабатывая свою роль «секретаря».
Коу Ваньша лишь устало кивнула.
Собрав документы, Коу И добавил:
— Если других поручений нет, я пойду.
— Иди.
Проводив его взглядом, Коу Ваньша посмотрела на Го Даня, который полулежал в кресле с остекленевшим взглядом. Поджав губы, она произнесла:
— Супруг, похоже, придётся отложить разговор с молодым господином бо до завтра.
— Я понял.
Го Дань кивнул. Ему не нужно было ничего спрашивать — он с самого начала планировал привлечь спонсоров.
Коу Ваньша вдруг спросила:
— Супруг, а что именно было изображено на тех картинах?
Го Дань мгновенно оживился и выпрямился:
— Это живопись, воспевающая красоту женского тела! Мастерство молодого господина Чжу достигло поистине божественных высот, картины поражают своей реалистичностью! Жаль только, что те варвары ничего не смыслят в искусстве, пялились только на прелести... Кстати, супруга, ты ведь знаток живописи. Хочешь, я принесу одну картину, и мы вместе, по-семейному, её изучим?
— А?! — Коу Ваньша густо покраснела. — У нас сейчас много важных дел. Давай обсудим это как-нибудь в другой раз!
— Ну ладно, — разочарованно вздохнул Го Дань.
Коу Ваньша больше не возвращалась к этой теме.
Она так и не поняла, почему обычная выставка вызвала такой небывалый ажиотаж.
Если бы накануне вечером она заглянула в столичные бордели, то всё бы осознала. Вчера во всех увеселительных заведениях яблоку негде было упасть. Покинув выставку, молодые господа ринулись прямиком туда. Они из кожи вон лезли, пытаясь заставить девиц воссоздать образы с картин, а некоторые даже подговаривали сестрицу Хуахуа перекупить натурщиц Трёх Мушкетёров.
Мадам сразу смекнули: натурщицы — это же те самые бракованные девицы из Павильона Хранящего Яшму, которые были никому не нужны!
«Раз уж эти замухрышки вдруг стали объектом всеобщих желаний, — рассудила сестрица Хуахуа, — то если мои девочки выставят свои портреты... они же вообще небожительницами станут!»
Лавки шелков переживали тот же бум. Юноши заказывали ткани «как на картинах», чтобы одеть в них своих наложниц. Шитьё занимало много времени, и торговцы решили, что куда проще поставлять ткани напрямую для натурщиц, чтобы клиенты могли покупать уже готовые наряды.
Если уж Коу Ваньша ничего не поняла, то Лю Цзунчэн — подавно.
— Хозяин, похоже, уничтожить семью Коу одним махом не выйдет, — с сожалением произнёс Фу Сы.
Лю Цзунчэн медленно кивнул. Он провёл в торговле десятки лет и умел принимать удары судьбы. Его озадачивало другое.
— Всего одна выставка, и такие последствия... Непостижимо! — Он перевёл взгляд на Лю Чэнбяня: — Бянь-эр, ты знаешь причину?
— Говорят, стиль Чжу Личжи был абсолютно новым и невероятно реалистичным. И... на картинах были полуобнажённые женщины. Это и вызвало такой ажиотаж среди молодых господ, — ответил Лю Чэнбянь. — А так как у студии долгосрочный контракт с агентством Коу, торговцы потянулись к ним, желая стать поставщиками Трёх Мушкетёров. Но я считаю, это лишь случайность, которая не повлияет на общую картину.
«Если бы это была случайность... — мрачно подумал Лю Цзунчэн. — Боюсь, что за всем этим стоит чей-то расчёт».
На следующий день.
— А где картины?!
Войдя в студию, Го Дань с изумлением обнаружил пустые стены.
— Воры обчистили?
— Мой дедушка не вор! — огрызнулся Сюй Цзижун.
— Я и не говорил про твоего дедушку. Ты вообще о чём? — Го Дань закатил глаза.
Лю Цзиньмоу мрачно буркнул:
— Твой граф забрал все картины! Ясно тебе?
— Конфисковал, значит... — протянул Го Дань.
— Ничего не конфисковал! — возмутился Сюй Цзижун. — Дедушка сказал, что они ему очень понравились, и попросил отдать их ему. Я же не мог отказать!
Го Дань помолчал, переваривая услышанное, а затем выдал:
— Ещё бы ты отказал! Но... в его-то годы... он ещё способен на... такие подвиги?
— Вот и я не понимаю, — Сюй Цзижун уселся на стул, подпер щёку рукой и крепко задумался.
«Человек уже одной ногой в могиле, а всё туда же — стремится к прекрасному, не жалея сил! А я, в самом расцвете лет, прозябаю в компании этих остолопов, растрачивая жизнь впустую! Как не стыдно, Го Дань!» — На глазах Го Даня навернулись слёзы. Всхлипнув, он произнёс:
— Я вообще-то пришёл сказать, что Три Мушкетёра... мы начали зарабатывать деньги.
Лю Цзиньмоу, известный своей алчностью, вместо радости побледнел от страха:
— Го Дань, мы зарабатываем или теряем?! Говори яснее! Ты же сейчас расплачешься!
— Да что ты понимаешь! Это слёзы радости! У-у-у-у...

Комментарии

Загрузка...