Глава 17

С тех пор как Ван Чжун по собственной воле призвал на себя зловещую ци Семи Созвездий Северного Сюаньу и пробил ручной тай-инь меридиан легких, минуло больше половины месяца. Лишь медленно выхаживая себя внутренним усилием, он сумел восстановить поврежденные в тот день меридианы, и тело его вернулось к состоянию на пике формы.Разумеется, без ежедневных питательных лекарственных блюд обойтись было нельзя. Если обычный человек примется в больших количествах есть женьшень, панты оленя и ласточкины гнезда, он, чего доброго, переполнится кровью — слабый организм не примет такого укрепления. А Ван Чжун, совершенствовавшийся и изнутри и снаружи, был словно бездонная яма: сколько его ни питай, все не наполнить.Внешняя тренировка сухожилий, костей и кожи тоже требует подпитки, а внутренняя работа над дыханием — тем более. Когда во всем теле довольно эссенции крови, она сама собой через упорные занятия превращается в могучую внутреннюю истинную силу. А если у человека и эссенции крови мало, то ни внутренняя, ни внешняя работа не пойдет.Ручной тай-инь меридиан легких был уже пробит насквозь: внутренняя истинная сила, принадлежавшая внутренним органам, костям и мышцам этого меридиана, вся собралась воедино и бурлила — словно давно забитая канава, из которой вдруг разом вычистили ил: простор открылся, все тело будто стало куда свободнее, и наслаждение было не описать.Едва человек появляется на свет, ци Приобретенного закупоривает меридианы, жилы-сосуды не проходят — и потому его постоянно одолевают всевозможные хвори.Обычные недуги вроде кашля, астмы, распирания в груди, жажды, болей в плечах и спине, тоски, опухания горла и прочих — все это признаки того, что неладно с ручным тай-инь меридианом легких. Теперь, когда Ван Чжун пробил этот меридиан, подобных болезней у него уже никогда не будет. А легкие, поврежденные из-за тренировок Железной Ладони, теперь не только не доставляли ни малейших хлопот, но стали еще крепче и сильнее.Как раз теперь Ван Чжун упражнялся в искусстве «преобразования зловещей энергии в саблю». Сперва он садился на мягкую, как зеленый ковер, траву газона. Теплое весеннее солнце лилось сверху, всем делалось тепло и уютно, временами налетал ветерок, подхватывал аромат рапсовых цветов с загородных полей, пробегал над озером и приносил с собой легкую влагу — действительно блаженные деньки, как у бессмертного.А Ван Чжун чувствовал сейчас только ледяной холод в среднем обогревателе: следуя заклинанию «Сабли Трех Инь для Истребления Демонов», он подавлял в теле зловещую ци Сюаньу, и с каждым вдохом и выдохом селезенка и желудок в среднем обогревателе болели, будто их резали ножом; лицо стало словно железным и, казалось, покрылось тонким слоем синевы. Ясно было, что его донимает холод крайне низкой температуры.Позаимствованная зловещая ци Сюаньу была бесформенна и невещественна — всего лишь ледяной, сурово-убийственный, стыло-морозный поток. Хорошо, что нашлось сабельное заклинание, которое ее сдерживало и подавляло, иначе, хранимая в теле, она причинила бы огромный вред.Ван Чжун поднял внутреннюю истинную силу из ручного тай-инь меридиана легких и намертво окутал ею сгусток зловещей ци, безостановочно сжимая и закаляя его.Постепенно в его сознании эта зловещая ци, сто раз переплавленная внутренней истинной силой, сжалась и обратилась в синий шарик размером с голубиное яйцо.Следуя сабельному заклинанию, Ван Чжун опустил шарик зловещей ци из селезенки и желудка вниз, провел вокруг толстой кишки, затем по этому самому ручному тай-инь меридиану через легкие — и, лишь дойдя до руки, резко приложил силу. Шарик внезапно развернулся и обратился в необычайно острый кинжал.Он вскочил и взмахнул правой рукой наружу — вжух! Уши Ван Чжуна дрогнули, уловив тончайший посвист рассекаемого воздуха, а глаза поймали промелькнувшую синюю сабельную отметину.Хрусть! Столб сливы мэйхуа в пятнадцати метрах от него рухнул на землю. Ван Чжун поспешил подойти взглянуть: срез был гладкий до блеска, точно у разрезанного тофу, лишь снаружи чуть отдавал обугленной чернотой, будто в столб ударила молния.— И правда, на расстоянии можно и человека убить, и вещь разрушить!Нанеся один удар по воздуху, Ван Чжун почувствовал, что весь ручной тай-инь меридиан легких словно опустел; затем внутренняя истинная сила прошла по нему, лютый холод исчез, и сгусток зловещей ци пропал без следа — ясно было, что он только что вышел наружу.Внешняя зловещая ци и внутренняя истинная сила — вещи совершенно разные. Внутренняя истинная сила подобна силе телесной: израсходовал — передохнул, и она восстановилась. Только вот внутренняя истинная сила совершенствует жизнь и природу, оберегает тело, но не может разить людей и крушить предметы на расстоянии; ее высшее достижение — всего лишь «ударить быка через гору», передать усилие сквозь преграду.А зловещая ци Сюаньу с жизнью и природой никак не связана: станешь упражняться неверно — телу от нее будет огромный вред. Она как патрон в ружье: выпустил — и надо заново заряжать. Стоит выпустить зловещую ци, и каждую ночь приходится вновь входить в связь с Семью Созвездиями Северного Сюаньу, призывать ее на себя и снова превращать в саблю.Чем глубже мастерство, тем больше сокровенных клинков можно выпустить и тем больше их мощь. Ван Чжун, только начавший упражняться, мог выпустить всего одно сабельное сияние.— В книге записано: если достичь высокого мастерства и полностью пробить все три иньских меридиана, то за одну ночь дыхательной практики можно выплавить в теле сто восемь сгустков зловещей ци. Стоит привести их все в движение — и в радиусе ста с лишним чжанов вокруг завертятся сокровенные клинки; будь то металл и железо, твердый камень или горная порода — все будет изрублено в пыль, а люди и подавно разлетятся на куски. Вот это мощь, действительно потрясающая! В древних сражениях, в эпоху холодного оружия, такое было бы и вовсе немыслимо.Он еще раз взмахнул рукой по сабельному заклинанию — и правда, столбы сливы мэйхуа не шелохнулись, ни малейшего эффекта.Без зловещей ци в теле он был как ружье без патронов — понятно, что никакой мощи.Ван Чжун усмехнулся, вспомнив, что Цзя Ефэн добыл этот секрет, убив человека летающим мечом; неудивительно, что сам он его не осваивал, а только ставил опыты на ученике — тот выучил поверхностное искусство божественного удара и не усвоил даже азов. Летающий меч хоть и трудно дается, но он и правда сильнее этого сабельного заклинания. Впрочем, главная цель Ван Чжуна — в короткий срок пробить три инь, да и по мощи оно сносно, и времени не отнимает, так что и оно отлично.Каждый день, помимо упражнений во внутреннем стиле боевых искусств, он по вечерам входил в связь с Сюаньу и превращал зловещую энергию в саблю. Постепенно он в совершенстве овладел ручным тай-инь меридианом легких, а число собранных сгустков зловещей ци выросло с одного вначале до двух, трех, четырех...И только после месяца упорных занятий за одну ночь дыхательной практики Ван Чжун смог собрать в теле тридцать шесть шариков зловещей ци — это и был предел ручного тай-инь меридиана легких. Лишь когда пройдут все три инь, можно будет получить сто восемь.Однажды он выпустил их все с полной силой: тридцать шесть потоков таинственной сабельной ци прочертили вдоль и поперек, тонкие нити синего света поплыли в воздухе — действительно потрясение неба и земли.В одно мгновение все столбы сливы мэйхуа на лужайке, где тренировалась Люй На, площадью около половины му были рассечены на несколько частей; лужайка словно побывала под безжалостными ножами газонокосилки и бульдозера — трава изрублена в труху, земля глубоко выворочена, а снаружи даже несколько сосен сломались.Вернувшись с работы, Люй На сперва перепугалась, решив, что явились разбойники; потом, выяснив причину, загорелась глазами, восхищенно поцокала языком — а затем хорошенько отругала Ван Чжуна.Все это время Люй На была так занята, что не успевала ногой ступить; она собиралась было поупражняться с летающим мечом, переданным Цзя Ефэном, но не могла выкроить ни минутки, и пришлось оставить эту затею. — Эта Сабля Трех Инь для Истребления Демонов хоть и удивительна, но вот беда: по дальности поражения она все равно не дотягивает до ружья, а заниматься ею — такие мучения. Только силы зря тратить.Вернувшись с работы в другой раз, Люй На застала Ван Чжуна за чтением «Речных заводей». Она повалилась на диван, закрыла глаза, потерла рукой лоб, а затем, как ленивая кошка, обмякла и замерла; хоть на ней и была полицейская форма, все равно угадывались изящные изгибы фигуры. Вот только Ван Чжун смотрел в книгу, а не на нее.Прошло немало времени; видимо, ей стало совсем тоскливо от молчания, и Люй На вдруг села и язвительно бросила Ван Чжуну:— Ужин готов, пойдешь есть или нет! — Ван Чжун закрыл «Речные заводи», дважды хмыкнул и показал на полицейскую форму Люй На: — Снимай ты эту желтую шкуру, никак не привыкну!— Ты! Сейчас есть не хочется. — Люй На от злости топнула ногой, потом холодно усмехнулась: — А вот и скажи, мне как раз нужна твоя помощь: я перевела твое личное дело в первый отдел, так что будешь моим помощником — без этой желтой шкуры никак не обойтись! Поможешь или нет?— Без проблем! — Люй На думала, что Ван Чжун начнет увиливать, а он, надо же, согласился не раздумывая. — В последнее время что-то стряслось? Есть какие-то сложные неприятности?— Все это дела в Пекине! — Люй На выглядела явно измученной. — Скоро смена власти, подводные течения бурлят, обстановка совсем неясная. У нашей семьи за столько лет накопилось немало врагов; стоит нам потерять влияние... — Тут лицо Люй На стало совсем мрачным.Ван Чжун тоже понимал, что дело затрагивает верхи и запутано до крайности; ему с его положением в этом не разобраться. В истории ветер и облака переменчивы: то ты в силе, то потерял влияние — только что был знатен и высок, а в одно мгновение стал узником, а то и расстался с головой. Таких примеров не счесть.Впрочем, они прожили вместе почти год и успели более-менее сдружиться; раз Люй На просит о помощи, Ван Чжун, конечно, не откажет.— Тогда завтра пойдешь со мной! — Люй На зевнула, явно очень устала. — Там я все растолкую. — С этими словами она пошла мыться.Ван Чжун как раз собирался выйти на тренировку, когда вдруг зазвонил его телефон, и в трубке раздался голос младшей сестры Ван Лэлэ: — Второй брат! Завтра я приеду сюда тебя проведать. Ну что, расскажешь о своих последних успехах? Ту Люй На ты уже завоевал или нет?— О! Ты приедешь? Одна? С чего это ты вдруг надумала? — Ван Чжун удивился.— Я приеду вместе со старшим братом! Он здесь по делам, как раз в твоем городе, вот и заеду тебя проведать. Что, не рад?— Ладно, тогда я тебя встречу. — Поговорив еще немного, он повесил трубку. Только собрался выйти, как телефон зазвонил снова. Ван Чжун взглянул — это был его старший брат Ван Хай. «Чего это ему понадобилось?» — Ван Чжун забеспокоился.Дело в том, что делами семьи всегда заправлял Ван Хай, и на этого никчемного младшего брата он смотрел свысока; в борьбе внутри Группы Янмин от Ван Чжуна и вовсе не было проку. Поэтому братья обычно вели себя как чужие.— Когда это ты успел перейти дорогу Молодому господину Чжоу! — Стоило Ван Чжуну взять трубку, как на него обрушился гневный вопрос Ван Хая. — Прекрати водиться с этой Люй На. У меня на этот раз крупная сделка, ты чуть все не испортил. Я уже получил разрешительную бумагу; если сделка состоится, наша семья получит немалую выгоду в совете директоров. Ты понимаешь?— О! — Ван Чжун скривил губы и прищурился. — В чем дело?— С тобой не о чем говорить. Короче, завтра я приезжаю, и ты идешь извиняться перед Молодым господином Чжоу. — Тон Ван Хая был резким. В трубке тут же раздался голос Ван Чжуна: — О! Приедешь — тогда и поговорим! — и он разом повесил трубку.— На этот раз семья Люй не устоит! — В роскошном люксе самой высокой пятизвездочной гостиницы города Чжоу Хуаньвэнь чокался и пировал с двумя молодыми мужчинами в костюмах и галстуках. Один был слегка полноват, у другого были ястребиные глаза и нос крючком, на вид — всего двадцать семь-двадцать восемь лет.— Молодой господин Чжоу! На этот раз не упустите случай. — Оба подняли красное вино, пригубили и улыбнулись Чжоу Хуаньвэню.— Вы двое ни свет ни заря прилетели из Пекина! Наверняка и у вас есть свои планы! Вот и снова собрались вместе трое столичных молодых господ. Ну, выпьем.Полноватого звали Ли Цзянбо, а мрачноватого, с ястребиными глазами и носом крючком, — Е Цзинчуань. Оба были отпрысками высокопоставленных чиновников и когда-то вместе с Чжоу Хуаньвэнем звались тремя столичными молодыми господами.Ли Цзянбо махнул рукой и погладил свой раздобревший живот: — Вино — яд, что проедает кишки, похоть — стальной нож, что скребет кости. Лучше к ним не прикасаться.— От вина воздерживаться можно! А от женской красоты воздерживаться нельзя. Мы когда-то клялись перепробовать всех красавиц Поднебесной. Что, уже забыл? — Чжоу Хуаньвэнь громко расхохотался.— Конечно, не забыл! Мы и приехали как раз из-за этой девицы Люй На. Правда, нам троим так и не довелось с ней позабавиться. Молодой господин Чжоу, говорят, вы до сих пор за ней ухаживаете. А какой-то третьесортный молокосос вас опередил. Что за тип такой, что не разглядел, с кем связывается? Эта девица Люй — крепкий орешек. — Е Цзинчуань мрачно усмехнулся.— Бах! — Чжоу Хуаньвэнь ударил по столу так, что стоявшие на нем рюмки подпрыгнули. — Эта дрянь! Ей оказывают честь, а она нос воротит. Но уже завтра гордости у нее поубавится. Вы как раз вовремя приехали — я покажу вам отличный спектакль.— Да, если не можешь справиться с каким-то третьесортным молокососом, как потом дела вести? Мы тоже приехали посмотреть, что за штучка эта гордая госпожа Люй. — Ли Цзянбо позвал официанта убрать со стола. — Братец Чжоу, мы только что приехали — есть тут какие-нибудь особые развлечения?— Сначала наберемся сил, а завтра нас ждет роскошный пир! — Чжоу Хуаньвэнь щелкнул зажигалкой, прикурил сигару и снова затянулся.

С тех пор как Ван Чжун по собственной воле призвал на себя зловещую ци Семи Созвездий Северного Сюаньу и пробил ручной тай-инь меридиан легких, минуло больше половины месяца. Лишь медленно выхаживая себя внутренним усилием, он сумел восстановить поврежденные в тот день меридианы, и тело его вернулось к состоянию на пике формы.

Разумеется, без ежедневных питательных лекарственных блюд обойтись было нельзя. Если обычный человек примется в больших количествах есть женьшень, панты оленя и ласточкины гнезда, он, чего доброго, переполнится кровью — слабый организм не примет такого укрепления. А Ван Чжун, совершенствовавшийся и изнутри и снаружи, был словно бездонная яма: сколько его ни питай, все не наполнить.

Внешняя тренировка сухожилий, костей и кожи тоже требует подпитки, а внутренняя работа над дыханием — тем более. Когда во всем теле довольно эссенции крови, она сама собой через упорные занятия превращается в могучую внутреннюю истинную силу. А если у человека и эссенции крови мало, то ни внутренняя, ни внешняя работа не пойдет.

Ручной тай-инь меридиан легких был уже пробит насквозь: внутренняя истинная сила, принадлежавшая внутренним органам, костям и мышцам этого меридиана, вся собралась воедино и бурлила — словно давно забитая канава, из которой вдруг разом вычистили ил: простор открылся, все тело будто стало куда свободнее, и наслаждение было не описать.

Едва человек появляется на свет, ци Приобретенного закупоривает меридианы, жилы-сосуды не проходят — и потому его постоянно одолевают всевозможные хвори.

Обычные недуги вроде кашля, астмы, распирания в груди, жажды, болей в плечах и спине, тоски, опухания горла и прочих — все это признаки того, что неладно с ручным тай-инь меридианом легких. Теперь, когда Ван Чжун пробил этот меридиан, подобных болезней у него уже никогда не будет. А легкие, поврежденные из-за тренировок Железной Ладони, теперь не только не доставляли ни малейших хлопот, но стали еще крепче и сильнее.

Как раз теперь Ван Чжун упражнялся в искусстве «преобразования зловещей энергии в саблю». Сперва он садился на мягкую, как зеленый ковер, траву газона. Теплое весеннее солнце лилось сверху, всем делалось тепло и уютно, временами налетал ветерок, подхватывал аромат рапсовых цветов с загородных полей, пробегал над озером и приносил с собой легкую влагу — действительно блаженные деньки, как у бессмертного.

А Ван Чжун чувствовал сейчас только ледяной холод в среднем обогревателе: следуя заклинанию «Сабли Трех Инь для Истребления Демонов», он подавлял в теле зловещую ци Сюаньу, и с каждым вдохом и выдохом селезенка и желудок в среднем обогревателе болели, будто их резали ножом; лицо стало словно железным и, казалось, покрылось тонким слоем синевы. Ясно было, что его донимает холод крайне низкой температуры.

Позаимствованная зловещая ци Сюаньу была бесформенна и невещественна — всего лишь ледяной, сурово-убийственный, стыло-морозный поток. Хорошо, что нашлось сабельное заклинание, которое ее сдерживало и подавляло, иначе, хранимая в теле, она причинила бы огромный вред.

Ван Чжун поднял внутреннюю истинную силу из ручного тай-инь меридиана легких и намертво окутал ею сгусток зловещей ци, безостановочно сжимая и закаляя его.

Постепенно в его сознании эта зловещая ци, сто раз переплавленная внутренней истинной силой, сжалась и обратилась в синий шарик размером с голубиное яйцо.

Следуя сабельному заклинанию, Ван Чжун опустил шарик зловещей ци из селезенки и желудка вниз, провел вокруг толстой кишки, затем по этому самому ручному тай-инь меридиану через легкие — и, лишь дойдя до руки, резко приложил силу. Шарик внезапно развернулся и обратился в необычайно острый кинжал.

Он вскочил и взмахнул правой рукой наружу — вжух! Уши Ван Чжуна дрогнули, уловив тончайший посвист рассекаемого воздуха, а глаза поймали промелькнувшую синюю сабельную отметину.

Хрусть! Столб сливы мэйхуа в пятнадцати метрах от него рухнул на землю. Ван Чжун поспешил подойти взглянуть: срез был гладкий до блеска, точно у разрезанного тофу, лишь снаружи чуть отдавал обугленной чернотой, будто в столб ударила молния.

— И правда, на расстоянии можно и человека убить, и вещь разрушить!

Нанеся один удар по воздуху, Ван Чжун почувствовал, что весь ручной тай-инь меридиан легких словно опустел; затем внутренняя истинная сила прошла по нему, лютый холод исчез, и сгусток зловещей ци пропал без следа — ясно было, что он только что вышел наружу.

Внешняя зловещая ци и внутренняя истинная сила — вещи совершенно разные. Внутренняя истинная сила подобна силе телесной: израсходовал — передохнул, и она восстановилась. Только вот внутренняя истинная сила совершенствует жизнь и природу, оберегает тело, но не может разить людей и крушить предметы на расстоянии; ее высшее достижение — всего лишь «ударить быка через гору», передать усилие сквозь преграду.

А зловещая ци Сюаньу с жизнью и природой никак не связана: станешь упражняться неверно — телу от нее будет огромный вред. Она как патрон в ружье: выпустил — и надо заново заряжать. Стоит выпустить зловещую ци, и каждую ночь приходится вновь входить в связь с Семью Созвездиями Северного Сюаньу, призывать ее на себя и снова превращать в саблю.

Чем глубже мастерство, тем больше сокровенных клинков можно выпустить и тем больше их мощь. Ван Чжун, только начавший упражняться, мог выпустить всего одно сабельное сияние.

— В книге записано: если достичь высокого мастерства и полностью пробить все три иньских меридиана, то за одну ночь дыхательной практики можно выплавить в теле сто восемь сгустков зловещей ци. Стоит привести их все в движение — и в радиусе ста с лишним чжанов вокруг завертятся сокровенные клинки; будь то металл и железо, твердый камень или горная порода — все будет изрублено в пыль, а люди и подавно разлетятся на куски. Вот это мощь, действительно потрясающая! В древних сражениях, в эпоху холодного оружия, такое было бы и вовсе немыслимо.

Он еще раз взмахнул рукой по сабельному заклинанию — и правда, столбы сливы мэйхуа не шелохнулись, ни малейшего эффекта.

Без зловещей ци в теле он был как ружье без патронов — понятно, что никакой мощи.

Ван Чжун усмехнулся, вспомнив, что Цзя Ефэн добыл этот секрет, убив человека летающим мечом; неудивительно, что сам он его не осваивал, а только ставил опыты на ученике — тот выучил поверхностное искусство божественного удара и не усвоил даже азов. Летающий меч хоть и трудно дается, но он и правда сильнее этого сабельного заклинания. Впрочем, главная цель Ван Чжуна — в короткий срок пробить три инь, да и по мощи оно сносно, и времени не отнимает, так что и оно отлично.

Каждый день, помимо упражнений во внутреннем стиле боевых искусств, он по вечерам входил в связь с Сюаньу и превращал зловещую энергию в саблю. Постепенно он в совершенстве овладел ручным тай-инь меридианом легких, а число собранных сгустков зловещей ци выросло с одного вначале до двух, трех, четырех...

И только после месяца упорных занятий за одну ночь дыхательной практики Ван Чжун смог собрать в теле тридцать шесть шариков зловещей ци — это и был предел ручного тай-инь меридиана легких. Лишь когда пройдут все три инь, можно будет получить сто восемь.

Однажды он выпустил их все с полной силой: тридцать шесть потоков таинственной сабельной ци прочертили вдоль и поперек, тонкие нити синего света поплыли в воздухе — действительно потрясение неба и земли.

В одно мгновение все столбы сливы мэйхуа на лужайке, где тренировалась Люй На, площадью около половины му были рассечены на несколько частей; лужайка словно побывала под безжалостными ножами газонокосилки и бульдозера — трава изрублена в труху, земля глубоко выворочена, а снаружи даже несколько сосен сломались.

Вернувшись с работы, Люй На сперва перепугалась, решив, что явились разбойники; потом, выяснив причину, загорелась глазами, восхищенно поцокала языком — а затем хорошенько отругала Ван Чжуна.

Все это время Люй На была так занята, что не успевала ногой ступить; она собиралась было поупражняться с летающим мечом, переданным Цзя Ефэном, но не могла выкроить ни минутки, и пришлось оставить эту затею. — Эта Сабля Трех Инь для Истребления Демонов хоть и удивительна, но вот беда: по дальности поражения она все равно не дотягивает до ружья, а заниматься ею — такие мучения. Только силы зря тратить.

Вернувшись с работы в другой раз, Люй На застала Ван Чжуна за чтением «Речных заводей». Она повалилась на диван, закрыла глаза, потерла рукой лоб, а затем, как ленивая кошка, обмякла и замерла; хоть на ней и была полицейская форма, все равно угадывались изящные изгибы фигуры. Вот только Ван Чжун смотрел в книгу, а не на нее.

Прошло немало времени; видимо, ей стало совсем тоскливо от молчания, и Люй На вдруг села и язвительно бросила Ван Чжуну:

— Ужин готов, пойдешь есть или нет! — Ван Чжун закрыл «Речные заводи», дважды хмыкнул и показал на полицейскую форму Люй На: — Снимай ты эту желтую шкуру, никак не привыкну!

— Ты! Сейчас есть не хочется. — Люй На от злости топнула ногой, потом холодно усмехнулась: — А вот и скажи, мне как раз нужна твоя помощь: я перевела твое личное дело в первый отдел, так что будешь моим помощником — без этой желтой шкуры никак не обойтись! Поможешь или нет?

— Без проблем! — Люй На думала, что Ван Чжун начнет увиливать, а он, надо же, согласился не раздумывая. — В последнее время что-то стряслось? Есть какие-то сложные неприятности?

— Все это дела в Пекине! — Люй На выглядела явно измученной. — Скоро смена власти, подводные течения бурлят, обстановка совсем неясная. У нашей семьи за столько лет накопилось немало врагов; стоит нам потерять влияние... — Тут лицо Люй На стало совсем мрачным.

Ван Чжун тоже понимал, что дело затрагивает верхи и запутано до крайности; ему с его положением в этом не разобраться. В истории ветер и облака переменчивы: то ты в силе, то потерял влияние — только что был знатен и высок, а в одно мгновение стал узником, а то и расстался с головой. Таких примеров не счесть.

Впрочем, они прожили вместе почти год и успели более-менее сдружиться; раз Люй На просит о помощи, Ван Чжун, конечно, не откажет.

— Тогда завтра пойдешь со мной! — Люй На зевнула, явно очень устала. — Там я все растолкую. — С этими словами она пошла мыться.

Ван Чжун как раз собирался выйти на тренировку, когда вдруг зазвонил его телефон, и в трубке раздался голос младшей сестры Ван Лэлэ: — Второй брат! Завтра я приеду сюда тебя проведать. Ну что, расскажешь о своих последних успехах? Ту Люй На ты уже завоевал или нет?

— О! Ты приедешь? Одна? С чего это ты вдруг надумала? — Ван Чжун удивился.

— Я приеду вместе со старшим братом! Он здесь по делам, как раз в твоем городе, вот и заеду тебя проведать. Что, не рад?

— Ладно, тогда я тебя встречу. — Поговорив еще немного, он повесил трубку. Только собрался выйти, как телефон зазвонил снова. Ван Чжун взглянул — это был его старший брат Ван Хай. «Чего это ему понадобилось?» — Ван Чжун забеспокоился.

Дело в том, что делами семьи всегда заправлял Ван Хай, и на этого никчемного младшего брата он смотрел свысока; в борьбе внутри Группы Янмин от Ван Чжуна и вовсе не было проку. Поэтому братья обычно вели себя как чужие.

— Когда это ты успел перейти дорогу Молодому господину Чжоу! — Стоило Ван Чжуну взять трубку, как на него обрушился гневный вопрос Ван Хая. — Прекрати водиться с этой Люй На. У меня на этот раз крупная сделка, ты чуть все не испортил. Я уже получил разрешительную бумагу; если сделка состоится, наша семья получит немалую выгоду в совете директоров. Ты понимаешь?

— О! — Ван Чжун скривил губы и прищурился. — В чем дело?

— С тобой не о чем говорить. Короче, завтра я приезжаю, и ты идешь извиняться перед Молодым господином Чжоу. — Тон Ван Хая был резким. В трубке тут же раздался голос Ван Чжуна: — О! Приедешь — тогда и поговорим! — и он разом повесил трубку.

— На этот раз семья Люй не устоит! — В роскошном люксе самой высокой пятизвездочной гостиницы города Чжоу Хуаньвэнь чокался и пировал с двумя молодыми мужчинами в костюмах и галстуках. Один был слегка полноват, у другого были ястребиные глаза и нос крючком, на вид — всего двадцать семь-двадцать восемь лет.

— Молодой господин Чжоу! На этот раз не упустите случай. — Оба подняли красное вино, пригубили и улыбнулись Чжоу Хуаньвэню.

— Вы двое ни свет ни заря прилетели из Пекина! Наверняка и у вас есть свои планы! Вот и снова собрались вместе трое столичных молодых господ. Ну, выпьем.

Полноватого звали Ли Цзянбо, а мрачноватого, с ястребиными глазами и носом крючком, — Е Цзинчуань. Оба были отпрысками высокопоставленных чиновников и когда-то вместе с Чжоу Хуаньвэнем звались тремя столичными молодыми господами.

Ли Цзянбо махнул рукой и погладил свой раздобревший живот: — Вино — яд, что проедает кишки, похоть — стальной нож, что скребет кости. Лучше к ним не прикасаться.

— От вина воздерживаться можно! А от женской красоты воздерживаться нельзя. Мы когда-то клялись перепробовать всех красавиц Поднебесной. Что, уже забыл? — Чжоу Хуаньвэнь громко расхохотался.

— Конечно, не забыл! Мы и приехали как раз из-за этой девицы Люй На. Правда, нам троим так и не довелось с ней позабавиться. Молодой господин Чжоу, говорят, вы до сих пор за ней ухаживаете. А какой-то третьесортный молокосос вас опередил. Что за тип такой, что не разглядел, с кем связывается? Эта девица Люй — крепкий орешек. — Е Цзинчуань мрачно усмехнулся.

— Бах! — Чжоу Хуаньвэнь ударил по столу так, что стоявшие на нем рюмки подпрыгнули. — Эта дрянь! Ей оказывают честь, а она нос воротит. Но уже завтра гордости у нее поубавится. Вы как раз вовремя приехали — я покажу вам отличный спектакль.

— Да, если не можешь справиться с каким-то третьесортным молокососом, как потом дела вести? Мы тоже приехали посмотреть, что за штучка эта гордая госпожа Люй. — Ли Цзянбо позвал официанта убрать со стола. — Братец Чжоу, мы только что приехали — есть тут какие-нибудь особые развлечения?

— Сначала наберемся сил, а завтра нас ждет роскошный пир! — Чжоу Хуаньвэнь щелкнул зажигалкой, прикурил сигару и снова затянулся.

П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)

П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)