— А Цжи, ты куда? — Не Сюань бросился перегородить дорогу Нин Синчжи, но тот двигался ещё быстрее. Опустив голову, он зашагал в сторону дворцовых ворот: в этот час они уже были заперты, створки плотно сомкнуты.
Стражники у ворот издали увидели приближающуюся фигуру и тут же окриком приказали остановиться:
— Ворота уже заперты, приходите завтра!
Нин Синчжи словно не слышал, продолжая идти прямо к воротам.
Заметив это, стражники один за другим выхватили клинки в знак предупреждения, однако человек приближался всё ближе.
Нин Синчжи поднял голову, глядя на запертые ворота, и бросил:
— Откройте.
Стражник ответил:
— Без высочайшего повеления открыть ворота нельзя.
Нин Синчжи повторил:
— Откройте.
В ночном мраке лицо Нин Синчжи было толком не разглядеть, да и стражники не понимали, кто перед ними. Заметив лишь парчовые одежды и нефритовую заколку в волосах, они решили, что это какой-то знатный господин, и заговорили мягче:
— Просим благородного господина не усложнять нам жизнь, эти ворота и вправду отпирать нельзя.
Нин Синчжи попытался пройти напролом, но стражники предупредили:
— Господин, будьте благоразумны, иначе мы примем меры.
Вскоре после того, как Нин Синчжи ушел, Дуань И бросился в погоню и быстро настиг процессию Нин Синчжи.
— Есть, — отдал приказ Чжао Инь и немедленно последовал за ними.
Увидев Не Сюаня, стражники поспешно спрятали клинки и отдали честь.
Не Сюань так и стоял на месте, пока сзади не послышались торопливые шаги.
Нин Синчжи отвернулся, больше не глядя на Не Сюаня, и уставился на дворцовые ворота.
Не Сюань через силу улыбнулся:
— Не сердись, хочешь, я прикажу им открыть ворота?
Не Сюань заглянул в глаза Нин Синчжи — те были пустыми и ледяными, в них не осталось ни капли тепла.
Не Сюань произнес:
— А Цжи ушел, утруждаю тебя, молодой господин Дуань, присмотри за ним.
Не Сюань ласково уговаривал:
— А Цжи, давай этой ночью останемся во дворце, а завтра я позволю тебе вернуться домой, хорошо?
— Хорошо, — отозвался Дуань И. Он уже собирался уходить, как вдруг резко остановился: если его не подвело слышание, Не Сюань только что назвал его «А Цжи»?
Не Сюань посмотрел на Дуань И:
— У молодого господина Дуаня еще есть дело?
Не Сюань быстрым шагом подошел к Нин Синчжи и, убедившись, что тот не пострадал, облегченно выдохнул.
— Нет, этот простолюдин смеет откланяться, — Дуань И покачал головой и поспешил вдогонку.
— А Цжи, — окликнул Не Сюань Нин Синчжи и бросился вперед. Видя, как острия стражнических клинков направлены прямо на Нин Синчжи, он почувствовал, как затрепетало сердце.
Дуань И в спешке приблизился к распахнутым дворцовым воротам, где одиноко темнела фигура Не Сюаня, поспешно поклонился правителю и спросил:
— Ваше Величество, где А Ну?
Нин Синчжи холодно посмотрел на Не Сюаня:
— Откройте ворота. — Раз уж Не Сюань сорвал с него личину, к чему теперь притворяться?
Нин Синчжи повторил:
— Я сказал, откройте ворота.
Стражники, услышав, как непочтительно Нин Синчжи разговаривает с Не Сюанем, и так покрылись холодным потом, а когда заметили, что Не Сюань не только не разгневался, но и обращался к Нин Синчжи почти с заискиванием, невольно опустили головы еще ниже.
Вскоре от ворот донесся скрежещущий звук, а затем со скрипом створки начали отворяться.
Не Сюань замер на месте, во все глаза глядя на то, как фигура Нин Синчжи растворяется в ночной темноте.
Он повернулся к Чжао Иню:
— Возьми отряд людей, следуй за ним по пятам и смотри, чтобы стража Цзиньу и Шэньвэйин не причинили ему вреда.
Нин Синчжи шел вперед, не оборачиваясь. Не Сюань уже собирался последовать за ним, как тот внезапно резко развернулся и сурово приказал:
— Не ходи за мной.
— А Ну, — мягко позвал Нин Синчжи Дуань И, быстро шагнув вперед и сравнявшись с ним.
Нин Синчжи молчал, и Дуань И молча сопровождал его, пока они незаметно не дошли до Особняка генерала.
Нин Синчжи поднял взгляд на табличку над воротами, и Дуань И тихо спросил:
— Зайдем? Твою комнату убирают каждый день.
Нин Синчжи поднялся по ступеням, и Дуань И тут же постучал в дверь.
Створки медленно отворились. Увидев Дуань И, дежуривший слуга изумленно произнес:
— Молодой господин Дуань?
Дуань И кивнул и посмотрел на стоявшего за его спиной Нин Синчжи. Слуга перевел взгляд туда же, и его глаза мгновенно округлились. Не веря собственным глазам, он протер их:
— Молодой господин?
Дуань И похлопал слугу по плечу:
— Это молодой господин Се, отныне он тоже господин в нашем доме.
Слуга растерянно переводил взгляд с Дуань И на Нин Синчжи, совершенно не понимая, о чем говорит молодой господин.
Дуань И шагнул в сторону и сказал Нин Синчжи:
— Пойдем.
Нин Синчжи глубоко вздохнул. Сколько времени прошло с тех пор, как он вот так, открыто и с гордостью, возвращался домой через эти парадные ворота?
Нин Синчжи последовал за Дуань И внутрь и дошел до своей прежней комнаты.
Дуань И вошел и зажег светильник: в комнате не было ни пылинки, всё оставалось точно таким же, как прежде, вот только из-за долгого отсутствия жильцов здесь не хватало тепла человеческого присутствия, отчего веяло особой пустотой и холодом.
Дуань И предложил:
— Может, пойдешь пока ко мне в комнату? Я велю слугам сначала протопить эту.
Тело Се Уяна было слабым от рождения, и здоровье не поправишь в один миг, а в этой комнате сыро и холодно — что, если он простудится, пробудясь здесь хоть немного дольше?
— Хорошо, — Нин Синчжи последовал за Дуань И в его восток. Войдя, Дуань И первым делом развел уголь в жаровне и подтащил Нин Синчжи к огню. Глядя на отрешенный вид юноши, он тяжело вздохнул:
— Что случилось?
Нин Синчжи протянул руки к огню и лишь спустя долгое время произнес:
— Брат, я хочу выпить.
— Хорошо. — Дуань И велел слугам принести вина, а затем снова сел рядом с Нин Синчжи. Поразмыслив немного, он осторожно спросил:
— Неужели Его Величество обо всем узнал?
Нин Синчжи горько усмехнулся:
— Должно быть, знал уже давно? Иначе с чего бы ему, проигнорировав меня на несколько дней, вдруг пожаловать в Восточный дворец и проявить такую сниходительность?
— Что он тебе сказал? — Дуань И слегка встревожился. Не Сюань даже тело Нин Синчжи утащил себе, а теперь, когда Нин Синчжи во плоти стоит перед ним, разве отпустит его правитель так просто?
— Ничего особенного.
— Не принуждал тебя остаться или что-то в этом роде?
Нин Синчжи покачал головой:
— Он сказал, что отпустит меня домой после Нового года.
Услышав это, Дуань И страшно обрадовался:
— Это же прекрасно! Почему ты не рад?
Нин Синчжи молчал, не зная, с чего начать.
Сколько раз при Дуань И он расхваливал императрицу, сколько раз восхвалял матушку Е, сколькими вещами, что они ему дарили, он делился с Дуань И, принося их с собой. Дуань И не раз говорил ему не вкладывать душу так сильно, ведь у людей во дворце нет ни единой искренней капли.
Тогда Нин Синчжи в сердцах забрал все подарки, отказавшись ими делиться, посчитав, что Дуань И судит о благородных людях по меркам ничтожеств. Лишь теперь он понял, что глупее него не было никого на свете.
Слуги живо доставили вино и закуски. Дуань И подогрел вино и налил чашу Нин Синчжи; тот взял ее и выпил залпом.
Дуань И на мгновение замер. Он хотел было предостеречь Нин Синчжи от такого питья, но, видя его тяжелое состояние и понимая, как тому необходимо выплеснуть боль, позволил ему забыться.
Три чаши вина легли на дно желудка, и щеки Нин Синчжи покрылись легким румянцем. Он от природы не умел пить, да к тому же успел пригубить пару чаш во дворце, а теперь, осушив вино залпом, уже захмелел.
— Брат, — у Нин Синчжи закружилась голова, уткнувшись лицом в стол, он безвольно позвал Дуань И. Тот поднял чашу, собираясь ответить, но заметил, что глаза юноши покраснели и по щекам скатились слезы.
— Ой, ну ты чего? — Дуань И принялся утирать слезы Нин Синчжи, но те лились и лились, словно жемчуг с оборванной нити.
Дуань И попытался подшутить над ним:
— Тьфу ты, вырос в другом месте, неужто и вправду сделан из воды?
Нин Синчжи невольно хмыкнул сквозь слезы, но тут же снова погрузился в тоску.
— Ладно, расскажи мне, что в конце концов произошло?
Голова Нин Синчжи гудела, а под воздействием хмеля язык развязался сам собой.
— Сегодня вечером Не Сюань водил меня к матушке Е. Она очень больна, боюсь, эту ночь ей не пережить.
— Ты печалишься о ней? — Дуань И знал, что Нин Синчжи мягок сердцем и дорожит привязанностями, хотя сам до последнего сомневался в искренности дворцовых обитателей.
Нин Синчжи покачал головой. Посмотрев на Дуань И, он тяжело вздохнул:
— Ты был прав, какая у них может быть искренность? Только сегодня вечером я понял, почему четыре года назад скончалась императрица-мать и... — Нин Синчжи запнулся, — почему Ваше Величество так сильно меня ненавидел.
Дуань И слушал молча — это тоже долгое время не давало ему покоя.
— В ту ночь императрица-мать велела мне оставаться у входа в покои и не пускать внутрь государя, но в то же время она тайком послала за ним другого человека. Матушка Е сказала, что императрица боялась повторения судьбы покойного императора, поэтому намеренно заставила государя возненавидеть меня.
Слова давались Нин Синчжи с трудом, горло снова сжало от подступивших слез. — Когда я был маленьким, императрица относилась ко мне очень хорошо. Всё, что доставалось государю, она всегда готовила и для меня. Тогда она говорила, что я должен принять дар, иначе государь его не возьмет. Я всегда думал, что она просто боялась моего отказа и обманывала меня, но теперь кажется... это была одна из немногих правдивых вещëй, что она произнесла?
Слушая признания Нин Синчжи, Дуань И тоже почувствовал щемящую боль в груди.
Нин Синчжи относился к людям с чистым сердцем, а в ответ получал лишь расчет.
В ту ночь Нин Синчжи выпил очень много вина, наговорил уйму слов, а под конец бесчувственным пластом рухнул на стол.
Глядя на мертвецки пьяного юношу, Дуань И перенес его на кровать, аккуратно укрыл одеялом и тихо прошептал:
— А Цжи, уже наступил первый день нового года. Пусть отныне все твои желания исполнятся, а когда проснешься, все горести старого года растают.
Вернувшись во дворец Цзычэнь, Не Сюань еще долго не мог уснуть.
Ван Фуси дежурил рядом, в его голове творился полный кавардак. Только что он собственными ушами слышал, как Не Сюань назвал того господина Се по имени — «А Цжи», и этот молодой человек даже отозвался! А та дерзость, с которой тот держался с правителем — от одного воспоминания бросало в дрожь, но Не Сюань сносил всё это с удивительным долготерпением. Если бы не возвращение души Нин Синчжи в прежнее тело, Ван Фуси ни за что бы не поверил происходящему.
— Ван Фуси, ступай узнай, не прислал ли Чжао Инь кого с донесением. — Когда Нин Синчжи уходил, состояние его было слишком тяжелым, и Не Сюань тревожился.
Придя в себя, Ван Фуси поспешно выбежал наружу. Прождав некоторое время, он вернулся с ответом:
— Генерал Чжао еще никого не присылал.
— Вот как, — отозвался Не Сюань, но вскоре снова отправил Ван Фуси проверять.
Так минуло почти два часа, пока наконец не вернулся Чжао Инь.
Чжао Инь знал о делах Нин Синчжи куда больше Ван Фуси, а главное — понимал, насколько этот вернувшийся живым человек дорог Не Сюаню. Не доверяя чужим докладам, он оставил часть людей караулить дальше, а сам поспешил доложить обо всем лично.
— Ваше Величество...
— Не нужно церемоний, что там? — не дожидаясь поклона, перебил Не Сюань. Он слегка подался вперед, снедаемый нетерпением.
Чжао Инь доложил:
— Молодой господин Се вместе с молодым господином Дуанем отправились в Особняк генерала, выпили немного вина в комнате Дуаня да и легли спать.
— Он уснул в комнате Дуань И? — голос Не Сюаня невольно повысился.
Чжао Инь скрепя сердце подтвердил:
— Да.
Хотя Не Сюань и понимал, что между Нин Синчжи и Дуань И не могло быть никаких чувств, выходящих за рамки братских, мысль о том, что Нин Синчжи некогда делил с Дуань И одно ложе в юности, заставляла его терзаться сомнениями: а не разделили ли они ночлег и на этот раз, точно так же, как в былые годы?
Не Сюань так и рвался немедленно помчаться в Особняк генерала, но страх еще сильнее разгневать Нин Синчжи сдерживал его порывы. Кое-как дождавшись рассвета, он собрался было ехать, как вдруг едва не столкнулся нос к носу с Ван Фуси, принесшим парадные одеяния.
Ошеломленно глядя на то, как император собирается мчаться на выход прямо в домашнем платье, Ван Фуси напомнил:
— Ваше Величество, пора на утренний совет.
Не Сюань замер в нерешительности, и сердце Ван Фуси пропустило удар: неужели он отменит выход к чиновникам?
Глубоко вздохнув, Не Сюань раскинул руки:
— Одевайте.
Рано или поздно Нин Синчжи выйдет из тени на свет. В прошлом из-за собственной сниходительности он позволил Нин Синчжи вытерпеть столько обид, так как же мог он теперь из-за собственных прихотей снова впутать его в неприятности и дать повод для злословий?
Облачившись в парадные одежды, Не Сюань отдал приказ:
— До окончания утреннего совета отправьте заготовленный завтрак в Особняк генерала, я поем там, как только освобожусь. Да, и приготовьте похмельный отвар, чтобы ему не было дурно после пробуждения. — Помедлив, он добавил: — Пусть отвезет Ван Сяошунь, с сего дня он будет прислуживать там.
Увидев, что Не Сюань облачен в парадное платье и отдает такие распоряжения, Ван Фуси понял, что отмены совета не будет, и с облегчением выдохнул:
— Слушаюсь.

Комментарии

Загрузка...