Королевская Гавань
Королевская Гавань
***
***
Едва при дворе разнеслась весть о замысле «громоздить камни, возводя горы», как среди сановников и военных поднялся невообразимый шум. Все гадали, какой же изощренный льстец преподнес государю столь нелепую, грозящую миллионными растратами затею ради собственной выгоды.
Едва при дворе разнеслась весть о замысле «громоздить камни, возводя горы», как среди сановников и военных поднялся невообразимый шум. Все гадали, какой же изощренный льстец преподнес государю столь нелепую, грозящую миллионными растратами затею ради собственной выгоды.
Но стоило чиновникам узнать, что автором идеи был не кто иной, как победитель недавних дворцовых экзаменов — новоиспеченный господин Чжуанъюань Ян Линь, тот самый, что устроил в столице Лигу Цуцзю, как народному гневу открылся прямой путь.
Но стоило чиновникам узнать, что автором идеи был не кто иной, как победитель недавних дворцовых экзаменов — новоиспеченный господин Чжуанъюань Ян Линь, тот самый, что устроил в столице Лигу Цуцзю, как народному гневу открылся прямой путь.
Ситуация на границах и без того оставалась критической: о вероломных киданях из империи Ляо, лишь на словах звавшихся братьями, и говорить не приходилось, а тут еще тангуты из Западного Ся терзали северо-западные рубежи так, что жителям приграничных земель житья не стало.
Ситуация на границах и без того оставалась критической: о вероломных киданях из империи Ляо, лишь на словах звавшихся братьями, и говорить не приходилось, а тут еще тангуты из Западного Ся терзали северо-западные рубежи так, что жителям приграничных земель житья не стало.
Поговаривали, будто Западная армия уже не одно десятилетие не видела жалованья от казны: военачальникам приходилось самим изворачиваться, чтобы прокормить солдат, пока императорский двор бездумно растрачивал скромные запасы, унаследованные еще от покойного императора Чжэ-цзуна.
Поговаривали, будто Западная армия уже не одно десятилетие не видела жалованья от казны: военачальникам приходилось самим изворачиваться, чтобы прокормить солдат, пока императорский двор бездумно растрачивал скромные запасы, унаследованные еще от покойного императора Чжэ-цзуна.
Затевать в столь смутные времена строительство Сада долголетия Гэньюэ казалось верхом безрассудства. Но поскольку открыто обвинять государя в глупости никто не смел, всю ярость обратили на Ян Линя.
Затевать в столь смутные времена строительство Сада долголетия Гэньюэ казалось верхом безрассудства. Но поскольку открыто обвинять государя в глупости никто не смел, всю ярость обратили на Ян Линя.
Вскоре поползли слухи, будто за спиной молодого выскочки стоит сам канцлер Цай Цзин, который попросту побоялся навлечь на себя гнев двора и заставил своего ставленника подать прошение.
Вскоре поползли слухи, будто за спиной молодого выскочки стоит сам канцлер Цай Цзин, который попросту побоялся навлечь на себя гнев двора и заставил своего ставленника подать прошение.
Цай Цзин был вне себя от ярости — у него даже губы обметало лихорадкой от злости. Сидя в главном зале своего поместья, он мерил Ян Линя гневным взглядом и раздраженно выговаривал ему:
Цай Цзин был вне себя от ярости — у него даже губы обметало лихорадкой от злости. Сидя в главном зале своего поместья, он мерил Ян Линя гневным взглядом и раздраженно выговаривал ему:
— И дёрнуло же тебя предложить этот Сад долголетия Гэньюэ! Работы еще не начались, а народ уже негодует, и все тычут в нас пальцами! Но хуже всего то, что эти мерзавцы умудрились вылить ушат помоев на меня! Какая несправедливость! Видит небо, я сам узнал об этом позже них!
— И дёрнуло же тебя предложить этот Сад долголетия Гэньюэ! Работы еще не начались, а народ уже негодует, и все тычут в нас пальцами! Но хуже всего то, что эти мерзавцы умудрились вылить ушат помоев на меня! Какая несправедливость! Видит небо, я сам узнал об этом позже них!
В словах канцлера так и сквозила обида. Ян Линь прекрасно понимал, что тот корит его за излишнюю самостоятельность.
В словах канцлера так и сквозила обида. Ян Линь прекрасно понимал, что тот корит его за излишнюю самостоятельность.
"Расскажи я тебе обо всем заранее, — мысленно усмехнулся Ян Линь, — разве достались бы лавры первопроходца мне одному? Ты бы прибрал всю славу себе"
"Расскажи я тебе обо всем заранее, — мысленно усмехнулся Ян Линь, — разве достались бы лавры первопроходца мне одному? Ты бы прибрал всю славу себе"
Вслух же он лишь примирительно улыбнулся:
Вслух же он лишь примирительно улыбнулся:
— Достопочтенный наставник, не гневайтесь. На сей раз ваш скромный ученик не потребует от казны ни единой медной монеты. Уж я найду способ заставить этих напыщенных книжников прикусить языки.
— Достопочтенный наставник, не гневайтесь. На сей раз ваш скромный ученик не потребует от казны ни единой медной монеты. Уж я найду способ заставить этих напыщенных книжников прикусить языки.
Услышав столь уверенный тон, Цай Цзин поутих. Юноша явно не лгал, к тому же успех Лиги Цуцзю наглядно доказывал, что сын купца обладает недюжинной предпринимательской жилкой. Если Ян Линь действительно найдет способ провернуть дело без казенных трат, это принесет им безграничное доверие императора. В такое прибыльное предприятие явно стоило вложиться.
Услышав столь уверенный тон, Цай Цзин поутих. Юноша явно не лгал, к тому же успех Лиги Цуцзю наглядно доказывал, что сын купца обладает недюжинной предпринимательской жилкой. Если Ян Линь действительно найдет способ провернуть дело без казенных трат, это принесет им безграничное доверие императора. В такое прибыльное предприятие явно стоило вложиться.
Гнев на лице канцлера окончательно угас. Он лишь озабоченно нахмурился:
Гнев на лице канцлера окончательно угас. Он лишь озабоченно нахмурился:
— Собирать редкие камни и растения по всей Поднебесной, закупать их и везти в столицу... Неужели ты хочешь сказать, что клан Ян покроет расходы из собственного кармана?
— Собирать редкие камни и растения по всей Поднебесной, закупать их и везти в столицу... Неужели ты хочешь сказать, что клан Ян покроет расходы из собственного кармана?
— Вы шутите, господин канцлер. Подобную сумму не то что скромный клан Ян — вся префектура Янчжоу разом собрать не сможет.
— Вы шутите, господин канцлер. Подобную сумму не то что скромный клан Ян — вся префектура Янчжоу разом собрать не сможет.
Цай Цзин хмыкнул:
Цай Цзин хмыкнул:
— И каков же тогда твой замысел?
— И каков же тогда твой замысел?
Ян Линь прекрасно знал, с кем имеет дело. Старого лиса не проведешь пустой болтовней: если не представить ему четкий, осуществимый план, он в один миг раскусит любую фальшь. Недаром лидеры как реформаторов, так и консерваторов открыто признавали, что Цай Цзин обладает поистине великим государственным умом.
Ян Линь прекрасно знал, с кем имеет дело. Старого лиса не проведешь пустой болтовней: если не представить ему четкий, осуществимый план, он в один миг раскусит любую фальшь. Недаром лидеры как реформаторов, так и консерваторов открыто признавали, что Цай Цзин обладает поистине великим государственным умом.
«Направь Цай Цзин свои помыслы на благое дело, превзошел бы мудростью величайших министров древности», — так отзывались о нем даже злейшие враги. Ян Линь не смел юлить и изложил свои намерения без утайки. К тому же стоило посоветоваться со столь искушенным в казначейских делах сановником — пусть оценит, насколько реален этот план.
«Направь Цай Цзин свои помыслы на благое дело, превзошел бы мудростью величайших министров древности», — так отзывались о нем даже злейшие враги. Ян Линь не смел юлить и изложил свои намерения без утайки. К тому же стоило посоветоваться со столь искушенным в казначейских делах сановником — пусть оценит, насколько реален этот план.
— Мои соображения таковы, — начал Ян Линь, сделав шаг вперед. — Ныне империя Сун изобилует богатствами, но чего ей по-настоящему недостает? Свободных торговых путей и отлаженного сообщения между провинциями. Доставка редких камней и растений — дело колоссального размаха. Под этим предлогом мы можем испросить у Его Величества соизволения на создание особого ведомства охраны. Мы приберем к рукам крупнейшие частные извозчичьи артели и лодочные союзы. Пока наши обозы везут императорский налог Хуашиган, мы станем доставлять провиант к пограничным заставам, заправлять соляными промыслами в Хуайяне, сбывать шелка в землях У и Юэ, везти чай из Сычуани и продавать тончайший фарфор по всему междуречью Янцзы и Хуайхэ. Повозки и джонки будут курсировать с севера на юг и обратно, ни на минуту не оставаясь пустыми. Куда бы ни ступило копыто нашего коня, везде потечет чистое золото!
— Мои соображения таковы, — начал Ян Линь, сделав шаг вперед. — Ныне империя Сун изобилует богатствами, но чего ей по-настоящему недостает? Свободных торговых путей и отлаженного сообщения между провинциями. Доставка редких камней и растений — дело колоссального размаха. Под этим предлогом мы можем испросить у Его Величества соизволения на создание особого ведомства охраны. Мы приберем к рукам крупнейшие частные извозчичьи артели и лодочные союзы. Пока наши обозы везут императорский налог Хуашиган, мы станем доставлять провиант к пограничным заставам, заправлять соляными промыслами в Хуайяне, сбывать шелка в землях У и Юэ, везти чай из Сычуани и продавать тончайший фарфор по всему междуречью Янцзы и Хуайхэ. Повозки и джонки будут курсировать с севера на юг и обратно, ни на минуту не оставаясь пустыми. Куда бы ни ступило копыто нашего коня, везде потечет чистое золото!
Глаза Цай Цзина хищно блеснули. В отличие от закостенелых конфуцианских начетчиков, он не считал торговлю низким ремеслом и мгновенно оценил открывающиеся перспективы.
Глаза Цай Цзина хищно блеснули. В отличие от закостенелых конфуцианских начетчиков, он не считал торговлю низким ремеслом и мгновенно оценил открывающиеся перспективы.
Но крылось здесь и кое-что поважнее денежной выгоды. Будучи главным канцлером империи, Цай Цзин до сих пор не имел ни малейшего влияния на Императорскую армию. Если новое ведомство охраны действительно создадут, то, независимо от его первоначальных размеров, оно станет для канцлера заветной зацепкой, лазейкой, через которую он наконец сможет запустить руку в дела военных сил.
Но крылось здесь и кое-что поважнее денежной выгоды. Будучи главным канцлером империи, Цай Цзин до сих пор не имел ни малейшего влияния на Императорскую армию. Если новое ведомство охраны действительно создадут, то, независимо от его первоначальных размеров, оно станет для канцлера заветной зацепкой, лазейкой, через которую он наконец сможет запустить руку в дела военных сил.
Цай Цзин привык считать Ян Линя своим верным и послушным ставленником. Ему и в голову не могло прийти, насколько безгранично тщеславие этого юноши, который вовсе не собирался всю жизнь довольствоваться ролью безропотного протеже.
Цай Цзин привык считать Ян Линя своим верным и послушным ставленником. Ему и в голову не могло прийти, насколько безгранично тщеславие этого юноши, который вовсе не собирался всю жизнь довольствоваться ролью безропотного протеже.
— Продолжай, — нетерпеливо бросил канцлер.
— Продолжай, — нетерпеливо бросил канцлер.
Почувствовав, как загорелся собеседник, Ян Линь окончательно убедился в успехе своего замысла. Торжествуя, он подошел еще ближе:
Почувствовав, как загорелся собеседник, Ян Линь окончательно убедился в успехе своего замысла. Торжествуя, он подошел еще ближе:
— Ныне к нашим берегам непрерывной чередой тянутся купеческие суда заморских варваров. Несметные богатства оседают в недрах Управления морской торговли. Мы могли бы воспользоваться моментом и нашептать государю, что этот жирный кусок...
— Ныне к нашим берегам непрерывной чередой тянутся купеческие суда заморских варваров. Несметные богатства оседают в недрах Управления морской торговли. Мы могли бы воспользоваться моментом и нашептать государю, что этот жирный кусок...
Раздался звонкий стук — чашка выпала из рук Цай Цзина и покатилась по полу, расплескивая чай. Но канцлер даже не заметил этого, погрузившись в глубокое раздумье.
Раздался звонкий стук — чашка выпала из рук Цай Цзина и покатилась по полу, расплескивая чай. Но канцлер даже не заметил этого, погрузившись в глубокое раздумье.
— Ну и дерзость... — наконец тихо вымолвил он. — У тебя воистину безрассудное мужество, парень. Но какими силами ты собираешься вырвать добычу из чужой глотки?
— Ну и дерзость... — наконец тихо вымолвил он. — У тебя воистину безрассудное мужество, парень. Но какими силами ты собираешься вырвать добычу из чужой глотки?
"Ишь как запел, — усмехнулся про себя Ян Линь. — Глаза горят, а сам до смерти боится тех, кто сейчас кормится у этой кормушки"
"Ишь как запел, — усмехнулся про себя Ян Линь. — Глаза горят, а сам до смерти боится тех, кто сейчас кормится у этой кормушки"
Вслух же он ответил весомо и твердо:
Вслух же он ответил весомо и твердо:
— До тех пор пока Сад долголетия Гэньюэ не будет закончен, мы станем пользоваться безоговорочным покровительством Его Величества. В наших руках окажется грозное оружие, делающее нас неуязвимыми. А когда сад воздвигнут, наше влияние укрепится настолько, что никто в Поднебесной не посмеет встать у нас на пути. Подумайте сами, почтенный наставник, кто тогда осмелится бросить нам вызов? Вы — великий муж нашего времени. Неужели за этот долгий срок вы не сумеете окончательно подмять под себя эти несколько шагов императорского зала?
— До тех пор пока Сад долголетия Гэньюэ не будет закончен, мы станем пользоваться безоговорочным покровительством Его Величества. В наших руках окажется грозное оружие, делающее нас неуязвимыми. А когда сад воздвигнут, наше влияние укрепится настолько, что никто в Поднебесной не посмеет встать у нас на пути. Подумайте сами, почтенный наставник, кто тогда осмелится бросить нам вызов? Вы — великий муж нашего времени. Неужели за этот долгий срок вы не сумеете окончательно подмять под себя эти несколько шагов императорского зала?
Цай Цзин, несмотря на свои преклонные года, почувствовал, как в груди закипает былая удаль. Он покачал головой и с улыбкой погрозил Ян Линю пальцем:
Цай Цзин, несмотря на свои преклонные года, почувствовал, как в груди закипает былая удаль. Он покачал головой и с улыбкой погрозил Ян Линю пальцем:
— Ну и шельма... Твои безумные затеи когда-нибудь сведут меня в могилу!
— Ну и шельма... Твои безумные затеи когда-нибудь сведут меня в могилу!
Ян Линь облегченно перевел дух. Дело было сделано: старый лис согласился взойти на его корабль.
Ян Линь облегченно перевел дух. Дело было сделано: старый лис согласился взойти на его корабль.
"Что ж, великолепно! — ликовал Ян Линь. — В столице за мной стоит Цай Цзин, на дальних заставах — Тун Гуань, а в Департаменте дворцовых евнухов — Ян Цзянь. Я прибрал к рукам троих из Шести бандитов! Кто теперь посмеет пойти против меня?"
"Что ж, великолепно! — ликовал Ян Линь. — В столице за мной стоит Цай Цзин, на дальних заставах — Тун Гуань, а в Департаменте дворцовых евнухов — Ян Цзянь. Я прибрал к рукам троих из Шести бандитов! Кто теперь посмеет пойти против меня?"
Покинув поместье канцлера, Ян Линь без промедления устремился к императорскому дворцу, сжимая в кармане пропускной жетон, некогда пожалованный ему самим Чжао Цзи.
Покинув поместье канцлера, Ян Линь без промедления устремился к императорскому дворцу, сжимая в кармане пропускной жетон, некогда пожалованный ему самим Чжао Цзи.
Оказавшись за грозными стенами Запретного города, он принялся плутать по переходам, словно слепой котенок, пока по счастливой случайности не наткнулся на дворцового евнуха Ян Цзяня.
Оказавшись за грозными стенами Запретного города, он принялся плутать по переходам, словно слепой котенок, пока по счастливой случайности не наткнулся на дворцового евнуха Ян Цзяня.
— Братец Ян! — с неизменной ухмылкой окликнул его евнух. — Что это ты рыщешь по дворцу? Неужто нанялся в императорскую стражу?
— Братец Ян! — с неизменной ухмылкой окликнул его евнух. — Что это ты рыщешь по дворцу? Неужто нанялся в императорскую стражу?
Ян Линь, завидев его хитрую, слащавую физиономию, впервые в жизни искренне обрадовался встрече. Дворец — место опасное, здесь шутки плохи.
Ян Линь, завидев его хитрую, слащавую физиономию, впервые в жизни искренне обрадовался встрече. Дворец — место опасное, здесь шутки плохи.
— Полно тебе зубы скалить, старший брат, — зашептал он, подбегая. — Подскажи лучше, где сейчас государь? У меня к Его Величеству неотложное дело!
— Полно тебе зубы скалить, старший брат, — зашептал он, подбегая. — Подскажи лучше, где сейчас государь? У меня к Его Величеству неотложное дело!
— Ха-ха, ну и повезло же тебе, что ты на меня набрёл! — ухмыльнулся Ян Цзянь. — Иначе прождал бы у ворот до самой ночи. Наш повелитель сейчас... А ну-ка, наклонись поближе.
— Ха-ха, ну и повезло же тебе, что ты на меня набрёл! — ухмыльнулся Ян Цзянь. — Иначе прождал бы у ворот до самой ночи. Наш повелитель сейчас... А ну-ка, наклонись поближе.
Ян Линь послушно склонил голову, и старый евнух зашептал ему на ухо, раскрывая тайну.
Ян Линь послушно склонил голову, и старый евнух зашептал ему на ухо, раскрывая тайну.
— Что?! — вытаращил глаза Ян Линь. — С куртизанкой Ли Шиши?! Так слухи об их связи — чистая правда?!
— Что?! — вытаращил глаза Ян Линь. — С куртизанкой Ли Шиши?! Так слухи об их связи — чистая правда?!
Ян Цзянь испуганно шикнул на него и сердито округлил глаза:
Ян Цзянь испуганно шикнул на него и сердито округлил глаза:
— Тише ты, безумный! Разве о таком кричат на каждом углу?
— Тише ты, безумный! Разве о таком кричат на каждом углу?
— Понял, понял, виноват, — торопливо закивал Ян Линь. — Веди же меня к нему скорее, братец. Мое дело куда важнее, чем его любовные утехи!
— Понял, понял, виноват, — торопливо закивал Ян Линь. — Веди же меня к нему скорее, братец. Мое дело куда важнее, чем его любовные утехи!
Ян Цзянь резко ухватил его за широкий рукав, опасливо огляделся по сторонам и предупредил самым серьезным тоном:
Ян Цзянь резко ухватил его за широкий рукав, опасливо огляделся по сторонам и предупредил самым серьезным тоном:
— Попридержи язык, братец Ян. Эта Ли Шиши — девица утонченная, стихи слагает и пользуется величайшим расположением государя. Если до нее дойдут твои пренебрежительные слова, она нашепчет императору на ушко такое, что тебе несдобровать. Поверь, с ней лучше не враждовать.
— Попридержи язык, братец Ян. Эта Ли Шиши — девица утонченная, стихи слагает и пользуется величайшим расположением государя. Если до нее дойдут твои пренебрежительные слова, она нашепчет императору на ушко такое, что тебе несдобровать. Поверь, с ней лучше не враждовать.
Ян Линь лишь беспечно отмахнулся:
Ян Линь лишь беспечно отмахнулся:
— Брось! Мы с тобой — верные слуги престола, а наш государь — просвещенный владыка. Чего нам бояться? Пошли скорее!
— Брось! Мы с тобой — верные слуги престола, а наш государь — просвещенный владыка. Чего нам бояться? Пошли скорее!
Ян Цзяню оставалось лишь сокрушенно вздохнуть и повести упрямого юношу прочь из дворцовых покоев.
Ян Цзяню оставалось лишь сокрушенно вздохнуть и повести упрямого юношу прочь из дворцовых покоев.

Комментарии

Загрузка...