Алые стены Дворца Шоукан в лучах утреннего солнца отливали глубоким тусклым золотом, напоминая старую медь, отполированную временем до блеска. Шэнь Ваньнин шла следом за евнухом-проводником через одну дворцовую арку за другой, а мощеные камнем дорожки, смоченные утренней росой, казались чуть влажными и скользкими под ногами. Шэнь Ваньжоу семенила позади, на редкость тихая, и лишь золотые подвески на ее волосах тихонько позванивали от каждого движения.
— Старшая госпожа Шэнь, прошу, подождите здесь, — евнух остановился у входа в боковой зал, взмахнул метелкой из конского хвоста и почтительно отступил.
Шэнь Ваньнин остановилась, окинув взглядом внутреннее убранство. В малом зале уже ждали с десяток знатных дам: судя по их нарядам, это были родственницы влиятельных чиновников при дворе. Кто-то сидел прямо и неподвижно, кто-то перешептывался, а некоторые прикрывались круглыми веерами, украдкой разглядывая ее. Во взглядах этих женщин читались любопытство, оценка и нескрываемая враждебность. Шэнь Ваньнин одарила каждую вежливой улыбкой, а затем отвела глаза и замерла со сложенными руками. В прошлой жизни в подобных местах она тряслась от страха, боясь сказать лишнее слово или сделать неверный шаг; теперь же, стоя здесь снова, она находила эти взгляды невесомыми — словно пыль, которую можно смахнуть одним движением.
— Сестрица, — Шэнь Ваньжоу пододвинулась ближе, понизив голос. — Вон та девица — вторая баронесса из Поместья маркиза Лина, я видела ее в прошлый раз на матчах по поло. Может, мне поздороваться с ней?
— Сядь, — Шэнь Ваньнин властно прижала ее запястье. Нажала легко, но Шэнь Ваньжоу дернулась пару раз и не смогла высвободиться. — Ты учила дворцовые правила: пока вдовствующая императрица не соизволила призвать нас, запрещено бесцельно расхаживать и заводить беседы. Хочешь, чтобы все вокруг решили, будто дочери из резиденции канцлера совершенно не воспитаны?
Шэнь Ваньжоу поджала губы и с унылым видом отступила назад.
В главном зале вдруг поднялся переполох. Несколько евнухов и служанок с тревожными лицами то вбегали, то выбегали наружу, и сквозь стены доносился глухой звон разбитой посуды и приглушенные окрики. Дамы в малом зале тут же вытянули шеи, пытаясь заглянуть внутрь, но разглядеть что-либо было невозможно. Мгновение спустя шум утих, и всё вернулось на круги своя, словно ничего и не происходило.
— Старшая госпожа Шэнь, — круглолицый молодой евнух бесшумно возник рядом и отвесил поклон. — Его Высочество принц Чэнь просил передать вам слова: только что в главном зале разбили чайный сервиз — любимый фарфор вдовы-императрицы, но она не гневалась, лишь велела подать новый. Его Высочество сказал, что настроение у вдовствующей императрицы сегодня вполне сносное.
Шэнь Ваньнин слегка кивнула:
— Благодарю Вас и принца за весть.
Евнух поклонился и в одно мгновение растворился среди присутствующих. Шэнь Ваньнин опустила взгляд, мягко проведя пальцами по нефритовой подвеске на поясе. Сяо Цзинъи распорядился передать это вовсе не для того, чтобы успокоить ее. Он давал понять: если вдовствующая императрица и разбила сервиз, но стерпела это, значит, либо ее настроение действительно неплохо сегодня, либо она не желает устраивать скандал на празднике. В любом случае для самой Шэнь Ваньнин это было лишь на руку.
— Сестрица, — Шэнь Ваньжоу снова придвинулась, и в ее голосе на сей раз прозвучало едва сдерживаемое волнение. — Люди принца Чэня? Разве принц Чэнь тоже во дворце?
— Принц Чэнь — тоже сын вдовствующей императрицы. Кому же быть здесь, если не ему? — равнодушно бросила Шэнь Ваньнин. — Сядь ровно. Императрица скоро позовет нас.
Шэнь Ваньжоу подавилась словами и с кислым видом вернулась на место.
Прошло около времени сжигания одной палочки благовоний, прежде чем из главного зала наконец донеслся звонкий голос евнуха:
— Воля вдовствующей императрицы: велено явиться в залы — законной дочери канцлера Шэнь Минъюаня, Шэнь Ваньнин, и побочной дочери, Шэнь Ваньжоу!
Шэнь Ваньнин одернула одежду, прижала к груди сверток с картиной и ступила в главный зал. Пространство Тронного зала Дворца Шоукан казалось еще более просторным, чем в ее воспоминаниях, и таким же холодным, а аромат сандала стоял слишком густой, даже першило в горле. Прямо посреди залы восседала седовласая старуха в темном парчовом халате с золотым узором фениксов. На ее голове красовалась золотая заколка-булавка с жемчужинами в клюве птицы. Лицо ее выглядело ухоженным, словно ей едва перевалило за пятьдесят, но выдавали возраст глаза — глаза человека, повидавшего слишком много смертей и напрочь лишенные тепла.
Шэнь Ваньнин замерла посреди зала и опустилась в поклоне. Картина с пионами прижималась к груди, спина оставалась прямой, а каждое движение было безупречно изящным. Шэнь Ваньжоу последовала за ней, на удивление послушная — судя по всему, внушительная аура вдовствующей императрицы наконец растолковала ей, что это вовсе не детские игры в заднем саду резиденции канцлера.
— Ваша служанка Шэнь Ваньнин, Шэнь Ваньжоу, приветствуют Вдовствующую императрицу! Желаем Вашему Величеству бесконечного долголетия и крепкого здоровья.
— Поднимитесь.
Голос императрицы прозвучал безмятежно, а ее взгляд медленно скользнул по Шэнь Ваньнин, на секунду задержавшись на ее поясе — после чего сместился дальше. В этом взгляде не было ни особой доброжелательности, ни явной враждебности; скорее, он напоминал оценку товара, выставленного перед глазами, когда прикидывают его истинный вес.
— Подойдите ближе.
Шэнь Ваньнин послушно сделала несколько шагов вперед. Императрица внимательно вгляделась в ее лицо и чуть заметно кивнула:
— И впрямь писаная красавица. Слыхала я, на весеннем пиру ты сложила стихотворение: Лишь пионы — истинная краса страны, когда они цветут, вся столица взволнована — твоих рук дело?
— Это лишь неуклюжие строки моей ничтожной кисти, недостойные похвалы Вдовствующей императрицы.
— Отнюдь не неуклюжие. В стихах есть стать, совсем не похожая на девичьи росчерки.
Императрица откинулась на спинку трона, и тон ее внезапно переменился:
— Твоя покойная матушка госпожа Гу в свое время тоже славилась талантами, жаль, ушла слишком рано. Я помню ее... но ты не слишком похожа на нее.
В сердце Шэнь Ваньнин тревожно зазвенели колокольчики, однако внешне она осталась совершенно невозмутимой:
— Я лишилась матери в раннем детстве, и воспоминания о ней совсем стерлись. Отец говорит, что лицом я больше похожа на бабушку.
— Вот как? — императрица тихонько усмехнулась. Смешок был столь коротким, что едва успел раствориться в клубах сандалового дыма. — Верно, дочери чаще похожи на отцов. Твой отец Шэнь Минъюань славится при дворе несгибаемым нравом. Ты не уронила его чести.
Она взмахнула рукавом:
— Дать им места. А что это ты держишь в руках?
— Картина с пионами, вышитая моими собственными руками — подношение Вдовствующей императрице.
Шэнь Ваньнин обеими руками преподнесла завернутую в шелк картину. Евнух Вэй подошел, взял подарок и развернул его перед императрицей. Лепестки пионов переливались слоями, а шелковые нити мягко блестели в дневном свете. Вдовствующая императрица молча созерцала полотно с минуту, после чего одобрительно кивнула:
— Мастерство вышивки отменное. Вэй Дехай, повесь ее на ту стену.
Евнух Вэй тут же принялся исполнять приказание. Императрица вновь перевела взгляд на Шэнь Ваньжоу, окинула ее бирюзовое платье и золотую заколку, и в ее голосе прозвучало чуть больше холода:
— А это вторая девчонка из семьи Шэнь?
Шэнь Ваньжоу торопливо шагнула вперед, приветствуя правительницу голосом, приторным вдвойне:
— Ваша служанка Шэнь Ваньжоу приветствует Вдовствующую императрицу! Желаем Вашему Величеству счастья размером с Восточное море и долголетия крепче Южных гор.
Императрица лишь хмыкнула, словно вовсе не тронутая таким пламенным энтузиазмом, и мельком поинтересовалась, сколько ей лет и какие книги та читала. Шэнь Ваньжоу ответила на все вопросы и уже собиралась воспользоваться моментом, чтобы сказать еще что-нибудь, но взор императрицы уже вернулся к Шэнь Ваньнин.
— Старшая госпожа Шэнь, как здоровье твоего отца в последнее время?
— Благодарю Вдовствующую императрицу, отец чувствует себя хорошо. Только из-за наступившей жары его одолевает летняя хандра.
— Летняя хандра — дело поправимое, я велю императорской кухне передать в резиденцию канцлера рецепты против зноя. Забота о государственных делах во многом лежит на плечах твоего отца. Он — опора державы, береги его здоровье.
Императрица умолкла на мгновение, и тема разговора резко свернула в сторону:
— До меня дошли слухи, будто твой батюшка на днях избавился от одной наложницы? К тому же уроженки Южного Цзяна?
Началось. Шэнь Ваньнин усмехнулась про себя, но лицо ее по-прежнему выражало лишь почтительность.
— Благодарю Вдовствующую императрица, всё так. Наложница Лю вела себя неподобающим образом в доме, и отец, разобравшись во всем, поступил с ней по семейным законам, заперев в Зале Тихих Размышлений. Спасибо Вашему Величеству за беспокойство, по возвращении домой я обязательно передам отцу слова заботы.
Ее ответ был безупречен. Она не стала ни отрицать произошедшее, ни раскрывать лишних деталей, изящно возвратив мяч на чужое поле. Наложницу Лю «наказали по семейным законам» по приказу Шэнь Минъюаня, а вовсе не изобличили как шпионку — по крайней мере, в глазах императрицы это дело оставалось внутренним сором семьи Шэнь, не имеющим никакого отношения ни к Южному Цзяну, ни к Культу Небесной Воли.
Императрица пристально всматривалась в нее с секунду, прищурив поблекшие глаза, словно пытаясь взвесить правдивость ее слов. Наконец она отвела взгляд, отпила из чаши глоток чая, и ее голос вновь обрел прежнюю невозмутимость:
— Канцлер Шэнь держит дом в строгости, так и подобает. Что ж, мне предстоит принимать других придворных дам, ступайте. Старшая госпожа Шэнь — выкрои как-нибудь время, заглядывай во дворец почаще. Я стара, мне по душе беседовать с одаренной молодежью.
— Слушаюсь Вашего Величества.
Шэнь Ваньнин опустилась в поклоне, сделала три шага назад и повернулась к выходу. Шэнь Ваньжоу семенила за ней, а переступив порог, шумно выдохнула — ее лоб покрылся испариной.
— Сестрица, Вдовствующая императрица только что спрашивала о той наложнице...
— Замолчи, — Шэнь Ваньнин шла не сбавляя шага, бросив слова совсем тихо. — Поговорим о чем угодно, когда покинем стены дворца.
Шэнь Ваньжоу вновь получила жесткий отпор, прикусила губу и замолчала. Однако на душе у нее бушевала буря. Вдовствующая императрица заговорила о наложнице Лю — с чего бы той интересоваться простой наложницей из чужого дома? Неужели между наложницей и императрицей действительно существовало нечто, о чем ей было невдомек? Она вспомнила, как та наложница каждое пятнадцатое число месяца уходила молиться богам, а возвращаясь, всегда приносила с собой невиданные прежде благовония и украшения, время от времени бормоча себе под нос: Снова напоминают со стороны вдовствующей императрицы. Тогда она не придавала этому значения, но теперь каждое слово казалось пропитанным странностями.
Стоило им выйти за главные ворота Дворца Шоукан, как они едва не столкнулись с кем-то нос к носу.
Наследный принц Сяо Цзинсюань шел по галерее со стороны сада, сопровождаемый двумя личными стражами. Сегодня на нем был серебристо-алый парчовый халат, подпоясанный золотым кушаком, а голову венчал фиолетово-золотой венец, придающий ему куда больше державного величия, чем в его прошлый визит в резиденцию канцлера в простой одежде. Однако черты его лица оставались мягкими, а улыбка по-прежнему сияла лучезарной весенней теплотой.
— Старшая госпожа! — увидев ее, Сяо Цзинсюань просиял и быстрым шагом направился навстречу. — Я как раз направлялся засвидетельствовать почтение вдовствующей императрицы, никак не ожидал встретить вас здесь. Раз уж вы прибыли во дворец, почему не предупредили заранее? Я бы встретил вас у ворот.
Шэнь Ваньнин присела в приветственном поклоне и потупила взор:
— Ваша служанка вошла во дворец по высочайшему повелению на праздничный банкет, не смея тревожить Его Высочество по пустякам.
— Что за пустяки, к чему эти церемонии со мной? — улыбка Сяо Цзинсюаня стала еще шире, а его взгляд неспешно скользнул с ее лица на нефритовый талисман, висевший на поясе — ту самую барановую подвеску в виде облаков с вырезанным на лицевой стороне иероглифом Чэнь. Его глаза едва заметно сузились, но мгновенно вернулись к прежнему виду, а улыбка сделалась еще слаще. — Вдовствующая императрица не обижала вас? У нее порой язык резковат, не принимайте близко к сердцу.
— Вдовствующая императрица милостива и добра, я счастлива безмерно, с чего бы ей меня обижать?
— Вот и славно. Слышал, императрица души не чает в вышитых вами пионах и велела повесить их в главном зале, расхваливая таланты и красоту старшей госпожи Шэнь перед каждым.
Он махнул рукой, приказывая стражникам отойти, шагнул ближе и понизил голос, наполнив его тоном самой искренней заботы:
— Старшая госпожа, очень прошу вас хорошенько обдумать мои слова, сказанные в тот раз в резиденции канцлера. Отец и впрямь собирается отобрать нескольких девушек среди претенденток во двор, но если вы согласитесь войти в Восточный дворец, чего стоят все эти девицы? Я могу ручаться: стоит вам кивнуть, и место наследной принцессы будет вашим.
Стоявшая за спиной Шэнь Ваньнин Шэнь Ваньжоу побледнела от этих слов в один миг. Золотые подвески покачивались в волосах, отражая солнце, но лицо девицы казалось совершенно лишенным крови. Принц с самого начала не удостоил ее даже взглядом и словом не обмолвился. В тот день в поместье он ведь сам хвалил ее успехи в игре на цитре и обещал взять с собой во дворец... а теперь прямо перед ее носом расточает обещания места жены наследника Шэнь Ваньнин.
Выражение лица Шэнь Ваньнин ни капли не изменилось, она лишь вновь опустилась в изящном реверансе:
— Благодарю за столь высокую честь, Ваше Высочество, но я недостойна ее. Я глупа и боюсь не справиться со столь тяжелым бременем, как статус наследной принцессы. К тому же моя судьба — в руках отца. Если у Его Высочества нет иных вопросов, позвольте мне откланяться.
Сказав это, она обошла Сяо Цзинсюаня сбоку, двигаясь четко и решительно, не оставляя лазейки для дальнейших уговоров. Шэнь Ваньжоу остолбенела на мгновение, а затем поспешила следом. Отойдя на приличное расстояние, она рискнула оглянуться — наследный принц по-прежнему стоял на прежнем месте, и его мягкая улыбка испарилась, сменившись холодной, оценивающей гримасой, какой она прежде никогда у него не видела.
У Шэнь Ваньжоу гулко ухнуло сердце в груди, и она поспешно отвернулась, больше не смея смотреть.
Миновав переход во Дворце Шоукан, они снова встретили процессию. На этот раз навстречу шел Сяо Цзинъи, за спиной которого неотступно следовал лишь один телохранитель в черном. На нем был парадный мундир, а темный халат с вышитыми питонами подчеркивал широкие плечи и тонкую талию. Нефритовый пояс придавал принцу еще более грозный, суровый вид, чем в будние дни. Шэнь Ваньнин приостановилась и грациозно присела в поклоне.
— Приветствую принца Чэня.
— Госпожа Шэнь, — Сяо Цзинъи слегка кивнул, его взгляд скользнул по ее лицу и на миг замер на нефритовой подвеске — всего на долю секунды, но его уголки губ едва заметно дрогнули в знак удовлетворения. Шэнь Ваньнин и сама не понимала, как сумела уловить «удовлетворение» в столь мимолетном движении, но она прочла его безошибочно.
— Скоро начнется банкет, идите на свои места.
Бросив это, Сяо Цзинъи шагнул мимо нее, продолжая путь. Когда они поравнялись, его голос внезапно упал до еле слышного шепота:
— Носите подвеску бережно. Если кто-то вздумает поднести вам вина за столом — перекладывайте всё на меня.
Шэнь Ваньнин не успела ответить, как он уже зашагал дальше. Его черная фигура в темном одеянии на фоне алых дворцовых стен казалась удивительно прямой, напоминая засунутый в ножны клинок: внешне спокойный, готовый в любую секунду вырваться на свободу. Она проводила его взглядом и продолжила путь к главному залу банкета. Шэнь Ваньжоу шла по пятам и в конце концов не выдержала, тихонько спросив:
— Сестрица, о чем это говорил с тобой принц Чэнь?
— Велел занять свое место, — Шэнь Ваньнин не замедлила шага.
Шэнь Ваньжоу приоткрыла рот, собираясь спросить что-то еще, но взглянув на прямую спину сестры, так и не решилась. Ей вдруг стало ясно: с самого момента входа во дворец все вокруг — вдовствующая императрица, принц Чэнь, наследный принц — сосредоточили все свое внимание исключительно на Шэнь Ваньнин. Сама же она чувствовала себя лишь зеленым листиком, воткнутым в вазу ради присмотра, на который никто и не думал бросить лишний взгляд. Закусив губу, она ускорила шаг, догоняя Шэнь Ваньнин, пока золотые подвески вычерчивали в лучах солнца узоры досадного бессилия.

Комментарии

Загрузка...