Хэ Цинвань проснулась оттого, что её кто-то облизывал.
Язык был совсем маленьким, с едва заметными крошечными шипиками, и легонько скользил по запекшейся крови на её тыльной стороне ладони. Раз за разом. Словно ласкавший боялся сделать ей больно или опасался, что она уже не придёт в себя.
Она открыла глаза и сперва увидела пару серебристых глаз.
Рядом с ней лежал волчонок, прижавшись половиной тела к её сброшенной куртке. Его шерсть была настолько грязной, что первоначальный цвет угадать не получалось, кончики ушей измазаны в грязи, а из раны на задней лапе всё ещё сочилась кровь.
Заметив, что она очнулась, он замер.
Человек и волк заглянули друг другу в глаза.
Горло Хэ Цинвань жгло от иссушающей боли.
— Я что, не умерла?
Волчонок, разумеется, ничего не ответил.
Он лишь убрал лапу с края её одежды, будто всё это время держался за неё.
Хэ Цинвань приподнялась, в голове у неё закружилось. Перед глазами на миг потемнело, она ухватилась за корень дерева неподалёку и, переждав несколько мгновений, подавила подкатившую тошноту.
Этот лес был ещё мрачнее, чем окраина Цветочной Долины.
Деревья росли кривыми, словно их некогда придавило нечто тяжёлое. На земле почти не было травы — лишь толстый слой прелой листвы да тёмно-красные пятна грибков. Вдалеке стих шум воды, исчез и рев гигантских зверей.
Тишина по определению должна была приносить успокоение.
Однако Хэ Цинвань ничуть не чувствовала себя в безопасности.
Она хорошо помнила Чёрный Туман, который видела перед тем, как потерять сознание.
Эта штука была вовсе не туманом.
Туман не ползает за людьми.
Она опустила взгляд, осматривая себя. На руках, плечах и голенях виднелись ссадины, причём сильнее всего пострадало правое плечо — о каменную стену ей содрало лоскут кожи, и кровь уже наполовину запеклась. Рана адски ныла, но двигаться позволяла.
Кости целы.
Значит, родилась в рубашке.
Затем она перевела взгляд на волчонка.
— Дай-ка я посмотрю.
Волчонок испуганно сжался.
Хэ Цинвань замерла.
— Я не причиню тебе вреда.
Она постаралась смягчить голос. Сказав это, она поймала себя на мысли, до чего же всё это нелепо. Сама не знает, удастся ли ей дожить до конца сегодняшнего дня, а уже пытается успокоить какого-то волка.
Но волчонок словно всё понял.
Он на мгновение замер, а затем медленно вытянул раненую заднюю лапу.
Выражение лица Хэ Цинвань помрачнело.
Рана оказалась куда тяжелее, чем она предполагала.
Мясо было рваным, края почернели, словно их разъело ядом. Внутри раны виднелась крошечная фиолетовая пыльца, смешанная с чёрными прожилками крови, которая тонкими струйками сочилась наружу. Получи дикий зверь такое ранение, он бы давно взбесился или околел.
А этот сидел тихо.
Слишком тихо для волка.
Хэ Цинвань протянула два пальца и осторожно надавила на край раны.
Волчонок судорожно вздрогнул, но кусать её не стал.
— Потерпи немного.
Она оторвала чистую полоску ткани от внутренней стороны рубашки и стерла грязь и кровь вокруг раны волчонка. Ни спирта, ни лекарств, ни иголки с ниткой у неё не было. Оставалось лишь очистить всё как есть, чтобы предотвратить дальнейшее нагноение.
На середине её занятий волчонок внезапно поднял голову и впился взглядом ей в глаза.
Хэ Цинвань тоже это почувствовала.
Ей снова защигло в уголках глаз.
На сей раз слабо-золотое жжение оказалось слабее, чем в прошлый раз, но куда отчётливее. Под раной волчонка она разглядела не просто порванную плоть, а тонкую чёрную нить, которая обвивала кость, словно какой-то червь.
Она затаила дыхание.
Это был не обычный яд.
Что именно это такое, она не знала.
Но её внутреннее естество питало к нему глубокое отвращение.
Чёрная нить казалась живой. Заметив, что за ней наблюдают, она медленно зашевелилась между костями волчонка и вдруг испуганно шмыгнула в самую глубь.
У Хэ Цинвань резко потемнело в глазах.
Она тут же зажмурилась.
Нельзя больше смотреть.
Иначе потеряет сознание.
Волчонок тихонько скулил.
Хэ Цинвань открыла глаза и увидела, что он всё ещё смотрит на неё, а в его глазах читалось какое-то сдержанное, глубокое беспокойство.
Волк переживал за неё.
Случись подобное ещё вчера, она сочла бы это бредом.
Сейчас же её просто защипало в носу.
— Да что ты вообще такое? — тихо спросила она.
Волчонок опустил глаза и промолчал.
Впрочем, Хэ Цинвань и не ждала ответа.
Она обернула полоску ткани вокруг его задней лапы и завязала узел — неказистый, но достаточно крепкий. Подобрав с земли несколько тонких веточек, она разломила их на короткие кусочки и закрепила с обеих сторон повреждённой конечности.
Получилось крайне грубо.
Но по крайней мере это поможет ему терять меньше крови.
Закончив с этим, она покрылась холодным потом.
Волчонок попробовал пошевелить ногой, от боли прижав уши к голове, но всё же с трудом поднялся на ноги и прижался к её боку.
Хэ Цинвань протянула руку и потрепала его по макушке.
Шерсть у него была холодной.
И очень мягкой.
— Всё, не геройствуй.
Она мягко уложила его обратно.
Волчонок заупрямился.
Он снова посмотрел вглубь леса, из его горла вырвался едва слышный звук.
У Хэ Цинвань сжалось сердце.
— Опять?
Она закрыла глаза, отчаянно пытаясь вернуть то недавнее восприятие.
Но ничего не вышло.
В голове было пусто, пульсировала лишь тупая боль.
Она открыла глаза и горько усмехнулась.
Похоже, эта способность работала совсем не по её желанию.
А волчонок тем временем уже вцепился зубами в край её штанины и легонько потянул вперёд.
Хэ Цинвань всё поняла.
Задерживаться здесь нельзя.
Она поднялась, аккуратно словила и спрятала в карман лист с зарисовками, а затем подобрала сломанную ветку. Сделав пару шагов, она оглянулась на волчонка.
Тот хромая поплёлся следом.
Шёл он очень медленно.
Но невероятно упрямо.
Посмотрев на него какое-то время, Хэ Цинвань тяжело вздохнула.
Она наклонилась и подняла его на руки.
Тело волчонка напряглось.
— Не двигайся, — бросила она.
Если ты будешь так идти, кровь оставит след всю дорогу. Тогда этой чёрной хмари даже искать нас не придется — мы сами расставим для нее указатели.
Волчонок утих.
Он оказался невероятно лёгким.
Устроившись на руках, он почти ничего не весил. Однако его сердечко билось часто-часто, ударяясь о руку Хэ Цинвань и подтверждая, что он жив.
Главное — жив.
Прижимая его к груди, Хэ Цинвань двинулась вглубь леса.
Идти по прямой она не решалась.
Через каждые несколько шагов она сворачивала в сторону. Отец когда-то рассказывал ей, когда они ходили в горы за травами: звери ориентируются по запахам и следам. Самая глупая ошибка человека, спасающегося бегством — бежать сломя голову по прямой.
Но эти горы были совсем не похожи на те, что она знала.
Деревья здесь источали чёрный сок.
Насекомые носили на крыльях узоры, напоминавшие человеческие лица.
А ветер, проносящийся мимо, звучал так, будто кто-то дышал ей прямо в ухо.
Прошло полчаса, и её силы были на исходе.
Волчонок у неё на руках вдруг шевельнулся.
Хэ Цинвань опустила взгляд.
Он поднял переднюю лапу, указывая на заросли невысокой травы справа.
Травы тонкой, с зеленоватыми краями. В отличие от зловещих тёмно-красных грибков вокруг, она выглядела куда чище. Подойдя ближе, Хэ Цинвань присела на корточки и присмотрелась.
Этой травы она не знала.
Но запах целебного зелья узнала бы сразу.
Стоило надломить листок, как в воздухе повеяло едва уловимой горчинкой, а сок оказался прохладным, не резким и лишённым гнилостного смрада.
Поколебавшись секунду, Хэ Цинвань сорвала один лист и кончиком сломанной ветки перенесла немного сока на неглубокую царапину на собственной руке.
Подождала немного.
Ни онемения, ни зуда, ни покраснения.
Тогда она мазнула капельку по краям раны волчонка.
Тот не стал сопротивляться.
Чёрная кровь в ране стала сочиться значительно медленнее.
Глаза Хэ Цинвань просветлели.
— Ты знал, что эта трава останавливает кровь?
Волчонок бросил на неё взгляд и отвернулся.
Хэ Цинвань улыбнулась.
Это была первая искренняя улыбка с тех пор, как она попала в этот мир.
— Неплохо, малыш.
Кончики ушей волчонка едва заметно дрогнули.
Хэ Цинвань нарвала ещё травы, тщательно разжевала её и приложила к его ране, а заодно обработала порез на собственном плече. Сок горчил так сильно, что у неё онемел корень языка, но когда боль в ране утихла, ей едва ли не захотелось заплакать.
Стоит человеку слишком долго страдать, как любое облегчение начинает казаться великим даром.
Закончив с обработкой, она прислонилась спиной к дереву и, прижимая к себе волчонка, перевела дыхание.
Небо стремительно темнело.
День в этом месте длился неестественно мало. Только что ещё можно было различить серый свет, как очертания деревьев погрузились во мрак, словно мокрые тряпки, наброшенные на мир, чтобы задушить его.
Лес ночью обещал стать ещё более опасным.
Ей было необходимо отыскать укрытие.
Хэ Цинвань поднялась, собираясь идти дальше, но её внезапно скрутила резкая боль в желудке.
Только тут она вспомнила, что после выхода из музея выпила лишь полчашки кофе.
А после — падение, погоня, ранения... и ни крошки во рту.
Голод, словно костлявая рука, вцепился ей в живот.
У неё за рябило в глазах, и она, ухватившись за ствол дерева, осела на землю.
Волчонок выскользнул из её объятий и, приземлившись, неуверенно качнулся.
— Не шалей, — поморщилась Хэ Цинвань.
Но тот и не думал её слушать.
Принюхавшись к земле, он прихрамывая заковылял вперёд.
Хэ Цинвань пришлось последовать за ним.
Обойдя стороной участок с чёрными грибками, он вывел её к нескольким низким кустам. На них висели красно-зелёные ягоды, покрытые крошечными белыми крапинками.
Пробовать их вслепую Хэ Цинвань не рискнула.
Чем ярче лакомство, тем выше шанс, что оно ядовито.
Волчонок же ударил лапой по нескольким полностью красным ягодам, а затем подтолкнул носом те, что были наполовину зелёными.
Она сорвала одну ягодку и надломила её.
Мякоть оказалась молочно-белой, с легкой кислинкой и без малейшего намёка на дурной запах.
Сначала она коснулась соком губ и немного подождала: онемения не последовало. Тогда она попробовала крошечный кусочек — скривилась от кислоты, но никакого ухудшения самочувствия не почувствовало.
Желудок сводило от голода, но рисковать она не стала.
Съела всего две штуки.
Остальные оборвала и завернула в куртку.
Волчонок сидел рядом и наблюдал за ней.
Хэ Цинвань протянула ему половинку ягоды.
Он понюхал её и с явным отвращением отвернулся.
— Ещё и харчами перебираешь.
Она отправила ягоду себе в рот.
Лицо от кислинки скривилось в гримасу.
В глазах волчонка на миг мелькнуло нечто похожее на едва заметную усмешку.
Хэ Цинвань замерла.
Ей показалось?
Разве волки умеют улыбаться?
Но в следующее мгновение волчонок резко вскочил, и вся шерсть на нём встала дыбом.
Вся безмятежность вмиг испарилась с лица Хэ Цинвань.
В лесу поднимался туман.
Чёрный туман.
Он полз низом, стелясь по земле — медленный, безмолвный, похожий на бесчисленных змей без единой кости. Там, где он проходил, скручивались листья, умолкали насекомые, и даже чёрный древесный сок застывал на месте.
У Хэ Цинвань перехватило горло.
Эта тварь настигла их.
Подхватив волчонка на руки, она бросилась бежать.
На этот раз направления у неё не было.
Оставалось лишь нестись туда, где туман казался жиже.
Но волчонок вдруг тихонько пискнул, прижал лапу к её руке и указал на скрытый густым кустарником скальный выступ впереди.
Хэ Цинвань рванула туда, раздвигая ветки.
Внутри обнаружился узкий проход.
Лаз был низким, в него приходилось протискиваться согнувшись в три погибели. Не колеблясь ни секунды, она вместе с волчонком нырнула в пещеру и вернула лианы на место.
А вот и чёрный туман.
Он остановился прямо у входа.
Сквозь заросли лиан Хэ Цинвань увидела, как в туманной дымке проступили очертания расплывчатого лица.
Не человеческого.
И не звериного.
Лишь разверстая пасть.
Губы беззвучно шевелились, словно силясь выговорить её имя.
Хэ Цинвань изо всех сил зажала себе рот и нос рукой.
Волчонок тоже вёл себя пугающе тихо.
Припав к её груди, он не отрывал серебристых глаз от входа, а в глубине его зрачков на мгновение вспыхнула алая искра.
Клубящийся мрак просунул внутрь пещеры тонкий язычок.
У Хэ Цинвань обожгло глаза.
На них вновь проступили бледно-золотые узоры.
Но на сей раз она видела не ауру живого существа.
Она увидела нить, тянувшуюся сквозь туман.
Тонкую, чёрную, уходящую куда-то вдаль.
Словно кто-то на огромном расстоянии держал поводок этой твари, направляя её и выискивая нужную жертву.
И судя по всему, вторым концом эта нить крепилась вовсе не к ней.
Она вела к волчонку, сидевшему у неё на руках.
Хэ Цинвань опустила голову.
Волчонок смотрел на неё в ответ.
В тот момент до неё дошло.
То, что она подобрала — вовсе не обычный волчонок.
Это была проблема.
Огромная проблема.
Снаружи чёрная мгла взметнулась, словно уловив что-то знакомое.
Волчонок внезапно выскользнул из её объятий и, волоча раненую лапу, двинулся к выходу.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...