Гости Шэнь Цяньюаня делились на две группы. Одна расположилась за столами прямо во дворе: больше тридцати человек сидели за двумя длинными столами и пили вино, как воду, но говорить не любили. Если кто-то и ронял слово, то сказанное неизменно приводило в изумление проходящих мимо простодушных крестьян.
Вторая группа собралась в саманной мазанке. Хоть хижина и выглядела убого, статус её обитателей был повыше, да и горели там деревенская диковинка — свечи, отчего внутри было намного светлее, чем снаружи.
В комнате находилось пятеро гостей, но Ху Гуйян знал лишь одного. Ему было около двадцати, он звался мастером по изготовлению свечей, хотя на самом деле делал петарды, и состоял в старейшинах Культа Огня.
Завидев Ху Гуйяна, молодой старейшина слегка улыбнулся в знак приветствия, затем поднялся, перекинулся парами слов с Хэ Баванем и поклонился остальным:
— В Культе Огня произошла замена, позвольте мне откланяться.
Молодой старейшина вышел из комнаты. Хэ Бавань тоже собрался уходить, и Ху Гуйян больше не мог хранить молчание:
— Погодите-ка, это ещё что...
— Проходит совет пяти культов, и ты — представитель Культа Огня.
Ху Гуйян бросил взгляд на сидевших в комнате и понизил голос:
— Ты ведь заранее мне ни слова не сказал.
— Ни к чему. Твоё решение — это решение Культа Огня, каким бы оно ни было, мы его примем.
С этими словами Хэ Бавань тоже вышел из комнаты.
Двери закрылись, и Шэнь Цяньюань впервые заговорил с Ху Гуйяном:
— Прошу, садитесь.
Раз уж пришёл, оставайся спокойным. Ху Гуйян не стал расспрашивать дальше и невозмутимо занял то самое место, где только что сидел молодой старейшина. Заметив, что стоявший перед ним бокал полон, он взял его и сперва осушил наполовину, а затем обратился к остальным:
— Меня зовут Ху Гуйян. Говорят, я — наследник Бога Огня, но не знаю, как величать вас, уважаемые?
Хэ Бавань только что говорил о совете пяти культов, однако вокруг стола сидело шестеро, причём во главе восседал хозяин дома — Шэнь Цяньюань.
Никто не подал голоса, и Ху Гуйян окинул всех взглядом по очереди.
По левую руку от него сидел дородный Шэнь Цяньюань, по правую — невысокий старик с заурядной внешностью и тремя прядями коротких усов, по которым невозможно было определить его положение.
Далее справа сидел мужчина средних лет, подпоясанный широким кушаком в полчиня, в распахнутой на плечах широкой накидке — он походил на богатого землевладельца, ревностно упражняющегося в боевых искусствах. Он сидел напротив Шэнь Цяньюаня.
Следующим за ним тоже оказался мужчина средних лет, полный и румяный, судя по всему, купец. Погода вовсе не была жаркой, но он то и дело утирал пот.
Последним был крепкий мужик с густыми бровями и большими глазами. Он держался прямо, и хотя не выглядел столь свирепым, как Шэнь Цяньюань, от него исходило невольное, внушающее трепет величие.
За столом воцарилось неловкое молчание.
Первым заговорил пухлый купец. Сперва он издал короткий смешок:
— Сегодня третий день переговоров, и мы всё ещё не пришли к согласию, а Культе Огня вдруг... — Он улыбнулся Ху Гуйяну, показывая, что не таит зла. — Не слишком ли это похоже на ребячество?
Мужик с густыми бровями и большими глазами произнёс:
— Культ Огня верит, что он — наследник Бога Огня, и готов подчиниться его решению. Этого достаточно. Давайте продолжим разговор, сегодня во что бы то ни стало нужно прийти к какому-то итогу.
Никто не стал возражать.
Ху Гуйян взглянул на блюда на столе и, обнаружив, что палочки к ним еще даже не прикасались, невольно пожалел об этом.
Шэнь Цяньюань заговорил:
— Обстановка не изменилась, мы...
Ху Гуйян перебил его:
— Прошу прощения, но я всё же должен расспросить вас о том, кто вы такие. Хоть я и наследник Бога Огня, но сам он, старик, вовсе не посвящал меня во все дела.
Шэнь Цяньюань кивнул:
— Небольшая задержка не помешает. Начнем с Культа Огня.
— Как я уже сказал, меня зовут Ху Гуйян, живу я в Восточном городе, мой приёмный отец — Чжао Ин, сотник Южного управления Цзиньивэй. Я получил приказ разыскать демоническую лису и сам не понял, как угодил в наследники Бога Огня, — Ху Гуйян выразился кратко, но не солгал ни единым словом. Обведя всех взглядом, он усмехнулся: — Впрочем, всё это вам, господа, очевидно, и так известно.
Сидевший рядом старик кашлянул и промолвил:
— Я — Тань Чжэ из Культа Толстой Земли.
— Я — Хао Байин из Культа Тайбай.
— Я — Цю Ляньхуа из Культа Высшего Блага. — Пухлый купец сложил руки в приветствии. — Прошу простить меня за недавние подозрения в ваш адрес.
— Пустяки, — Ху Гуйян ответил взаимным поклоном.
— Я — Бай Шэн из Культа Священного Дерева, быллы наслышан о молодом господине Ху.
Ху Гуйян улыбнулся:
— Так вот оно что, эти пять культов соответствуют пяти стихиям, и даже рассадка выстроена по порядку! Огню рождает землю, значит, вы — Культ Толстой Земли, и в вашем учении, должно быть, много крестьян и гончаров. Земля рождает металл, металл белый, отсюда и Культ Тайбай, а вы с первого взгляда кажетесь мастером владения клинком и мечом. Металл рождает воду — вода высшее благо, оттого и Культ Высшего Блага, прекрасное название, вы, верно, ведёте дела на воде? Вода рождает дерево, Культ Священного Дерева, как и Культ Огня, называется прямо и просто. А ведь ремёсел, связанных с деревом, немало — как быть с теми, кто выжигает древесный уголь?
— Любое ремесло годится, можно вступить в любой культ по желанию, — ответил Бай Шэн.
Наконец, Ху Гуйян повернулся к Шэнь Цяньюаню:
— Ваше славное имя мне уже ведомо, но происхождение пока нет. Круг пяти стихий замкнулся, к какому же культу принадлежите вы?
— Культ Необычайного Пути.
Ху Гуйян усмехнулся:
— И впрямь существует такое учение? Или вы просто не хотите называть своё истинное имя?
— Он так и называется — Культ Необычайного Пути. К тому же он — прародитель учений пяти стихий. Когда Чжу Ди перенёс столицу в Пекин, Культ Необычайного Пути направил людей из Нанкина на помощь, и лишь тогда возникли нынешние культы пяти стихий.
— Не мудрено, что Культ Огня выдвинул меня вперёд: они, оказывается, увидели здесь самого главного начальника.
Пухлый купец Цю Ляньхуа тут же вставил:
— Никакой он не начальник. Хотя столичный Культ Пяти Стихий берёт своё начало от нанкинского Необычайного Пути, с тех пор как император Ин-цзун потерпел поражение на севере и попал в плен, Культ Пяти Стихий и Культ Необычайного Пути больше не поддерживают никаких связей. Тогда было чётко сказано: каждый метёт снег перед своим порогом, и никому не нужно указывать остальным.
После слов Цю Ляньхуа Ху Гуйян мгновенно всё понял: Шэнь Цяньюань представлял Культ Необычайного Пути и желал вновь подчинить культы пяти стихий своему учению, но встретил отпор, и даже три дня переговоров не дали результата.
Обычные цзянхуские распри. Ху Гуйян не испытывал к ним интереса и уже собирался заговорить, как Хао Байин из Культа Тайбай, обладавший суровым видом мастера боевых искусств, произнёс:
— Тогда было сказано — мести снег перед своим порогом, но никто не говорил, что общаться не придётся во веки веков. Нынче горы занесены снегом: в единении — победа, в разъединении — крах. Северному и южному культам должно объединить силы.
Бай Шэн из Культа Священного Дерева, с густыми бровями и большими глазами, подхватил:
— Объединить силы можно, вот только Культу Необычайного Пути нужно вовсе не объединение, а наше подчинение, на что Культ Священного Дерева пойти не может.
Оказывается, мнения участников расходились. Ху Гуйян спросил сидевшего рядом невысокого старика Тань Чжэ:
— А что думает Культ Толстой Земли?
— В годину кризиса неважно, кто кому подчиняется. То, что Культ Необычайного Пути готов взять на себя ответственность, я считаю благом.
Культ Толстой Земли и Культ Тайбай желали вернуться под крыло Культа Необычайного Пути, в то время как Культ Высшего Блага и Культ Священного Дерева соглашались лишь на союз, отказываясь склоняться перед прежним господином.
Не пытаясь даже узнать изначальную позицию Культа Огня, Ху Гуйян прямо заявил:
— Объединение — это отлично. Несколько мелких культов куда слабее одного большого.
Бай Шэн из Культа Священного Дерева стукнул кулаком по столу и вскочил:
— Культ Священного Дерева — вовсе не мелкий культ, и мы никому не позволим помыкать собой!
— Никто не хочет подчиняться, но разве не обстановка тому виной? Кстати, кризис, о котором вы говорите, — это ведь демоническая лиса?
Сидевшие за столом переглянулись, и Бай Шэн медленно опустился на сиденье.
Шэнь Цяньюань вымолвил:
— Верно, именно она.
— Демоническая лиса убивает людей в Пекине, с чего бы вам в Нанкине так переживать?
Шэнь Цяньюань помолчал немного:
— Раз уж Культ Огня доверяет тебе... Дело не только в том, что демоническая лиса убивает нескольких людей. Она разрушает драконьи жилы Пекина, что в конце концов отразится и на благополучии Нанкина.
Ху Гуйяну так и хотелось вовсю высмеять этих людей, но он сдержался.
— И докуда вы докопались в своих поисков? Напали на след демонической лисы?
— Я поначалу думал, что это ты, и даже преследовал тебя, — признался Шэнь Цяньюань.
В голове Ху Гуйяна мелькнула догадка:
— Так это ты был тем мужчиной с парными мечами, который увёл Сяо Мудань!
— Верно. А теперь я подозреваю, что демоническая лиса уже проникла в императорский дворец.
Глава 56. Ночная флейта шлёт поздравление с днем рождения
(Прошу добавить в избранное и рекомендовать)
— Мы что же, теперь будем говорить друг другу чистую правду? — Цю Ляньхуа из Культа Высшего Блага был плоттен и то и дело подымал руку, чтобы утереть несуществующий пот со лба. Задав этот вопрос, он снова улыбнулся Ху Гуйяну: — Я не имею в виду ничего дурного, просто... просто...
— Просто находите крайне странным, что Культ Огня выставил вперёд чужака, — докончил за него Ху Гуйян.
— Пожалуй, это чуточку странно, — усмехнулся Цю Ляньхуа и снова провёл ладонью по лбу. — Культ Огня упоминал о вас, и я ни капли не сомневаюсь в их словах, но... всё же я не видел этого своими глазами, и звучит всё как простая случайность. Вы ведь и сами не признаёте себя наследником Бога Огня, верно?
— Не признаю. Я даже подозреваю, что этот так называемый Культ Огня, да и культы всех присутствующих здесь господ — сплошная ложь, а ваше недоверие ко мне — всего лишь разыгранный заранее спектакль.
Ху Гуйян говорил чистую правду. Он изо всех сил сдерживал улыбку, в душе ни на грош не принимая всерьёз речи этих людей.
— Вы хотите сказать, что мы разыгрываем целый спектакль лишь затем, чтобы поймать вас на удочку? — хоть Цю Ляньхуа и подвергся сомнению, улыбка его стала лишь шире.
Ху Гуйян пожал плечами:
— Кто знает? Быть может, я всего лишь крошечная часть чужого обмана, а настоящая крупная рыба ещё не объявилась. Короче говоря, вы не верите мне, я — вам. Хотите — говорите что угодно, не хотите — тоже не страшно, всё равно я слушаю это вполуха.
Цю Ляньхуа даже растерялся. Он продолжал утирать пот и горько усмехнулся:
— С чего это мы все вдруг превратились в лжецов?
Шэнь Цяньюань из Культа Необычайного Пути чуть приподнял брови:
— Неужели уважаемый не верит моим словам?
— Вы утверждаете, что демоническая лиса могла пробраться во дворец, и я никак не могу проверить, правда это или нет. А вот то, что вы были мастером с парными мечами — это просто. Пригласите Сяо Мудань, я задам ей пару вопросов и сразу пойму, правда ли это.
Шэнь Цяньюань на мгновение замолчал:
— Её здесь нет.
— Вот как.
Улыбка Ху Гуйяна и раньше не отличалась особой приветливостью, а теперь и вовсе казалась открытой насмешкой.
Лицо Шэнь Цяньюаня слегка помрачнело:
— В тот вечер я направлялся к усадьбе Чжао вовсе не для того, чтобы кого-то спасать — лишь осмотреться. Случайно я увидел, как Стражи без потомства набросились на девушку. Вспыхнув праведным гневом, я обнажил меч и помог ей.
— Вы прежде не были знакомы с Сяо Мудань?
— Нет. Она последовала за мной на север, а когда мы оторвались от вашей погони, сказала, что её зовут Сяо Мудань, что она служанка в усадьбе Чжао и бежала от невыносимой жизни. Поблагодарив меня, она простилась со мной.
— И вы её не удержали?
— Она была женщиной, как мог я без всяких на то причин удерживать её?
— Значит, спасти человека без всяких причин можно, а задержать без причин нельзя?
Шэнь Цяньюань с гордостью произнёс:
— Для вас это поступок невообразимый, но для нашего Культа Необычайного Пути протянуть руку помощи обиженному — древний завет, и никаких причин для этого не требуется.
— А вы не подозревали, что она — и есть демоническая лиса? Или сообщница лисы?
— Тогда я полагал, что демоническая лиса непременно должна быть кем-то из приемных сыновей клана Чжао, к тому же боевые искусства Сяо Мудань не были столь сильны, чтобы убивать людей налево и направо, — сделав небольшую паузу, добавил Шэнь Цяньюань: — Разумеется, если бы это происходило сейчас, я бы задал ей побольше вопросов.
Ху Гуйян усмехнулся, опустив взгляд на стоящий перед ним наполовину полный кубок, а затем вновь поднял глаза:
— Вы так любите белые халаты? В ту ночь я смог преследовать вас от переулка Гуаньиньсы почти до Дунчана только потому, что ваш белый халат был слишком приметным — потерять вас из виду было просто невозможно.
— Культ Необычайного Пути почитает белый цвет, поэтому я ношу белые одежды, — холодно ответил Шэнь Цяньюань.
Ху Гуйян повернулся к сидевшему наискосок Хао Байину:
— Культ Необычайного Пути почитает белый, а ваш Культ Тайбай?
На лице Хао Байина было меньше свирепости, чем у Шэнь Цяньюаня, но сам он выглядел ещё более крепким и жилистым:
— Культ Тайбай почитает белый и красный цвета.
Красный, должно быть, принадлежал Культу Огня. Если продолжать расспросы, дело окончательно запутается, и Ху Гуйян сказал:
— Давайте лучше вернемся к демонической лисе. Есть ли хоть какие-то доказательства того, что она проникла во дворец?
Цю Ляньхуа из Культа Высшего Блага поднялся с места, расплывшись в угодливой улыбке:
— На мой вопрос до сих пор никто не ответил. Мы и вправду собираемся потакать сумасбродству Культа Огня и выкладывать всё как на духу перед этим наследником Бога Огня?
Чем приветливее было его выражение лица, тем резче звучали слова. Цю Ляньхуа обвел всех взглядом, демонстративно проигнорировав одного лишь Ху Гуйяна:
— Раз так, не проще ли нам просто сдаться властям? Глядишь, удастся выхлопотать себе помилование.
Бай Шэн из Культа Священного Дерева, ранее заступавшийся за Культ Огня, заговорил снова:
— Культы пяти стихий связаны одной кровью. Если Культ Огня верит, что Ху Гуйян — наследник Бога Огня, то и мы обязаны верить. Если мы станем отворачиваться от выбора Бога Огня лишь потому, что он кажется нам странным, то какие мы тогда верующие? Чем мы тогда отличаемся от Стражей без потомства, которые ни в грош не ставят духов?
— Да ведь он сам — один из Стражей без потомства! — громко напомнил всем Цю Ляньхуа, и именно это казалось ему труднее всего проглотить.
— Такова воля богов, — ответил Бай Шэн.
Спор между ними разгорелся с новой силой, к нему присоединились и остальные, но никто не желал уступать.
Ху Гуйян не стал ввязываться. Послушав немного, он просто встал и вышел из комнаты.
На дворе уже совсем стемнело. Родственники и соседи Шэнь Цяньюаня давно разошлись по домам, во дворе оставались лишь две компании гостей. Ночь выдалась прохладной, люди то и дело подогревали вино и пили его, разговоров стало больше, и вокруг царило заметное оживление.
Старший и средний сыновья Шэнь Цяньюаня уговорили отца пораньше лечь отдохнуть, заперли собственные ворота, погасили огни и улеглись на кан, запретив жёнам и детям выходить на улицу.
Хэ Бавань с молодым старейшиной вовсю пировали с раскрасневшимися от вина лицами. Завидев Ху Гуйяна, они оба поднялись и направились к нему навстречу. Хэ Бавань тут же спросил:
— Ну как, есть результаты?
Ху Гуйян покачал головой:
— Они мне не верят.
Лицо молодого старейшины помрачнело:
— Это всё Цю Ляньхуа, этому толстому ублюдку лишь бы воду мутить. Пойду разберусь с ним...
Ху Гуйян преградил ему путь к двери:
— Не нужно. Оставим пока остальных — вы-то сами мне верите?
Хэ Бавань удивленно воскликнул:
— Разумеется, верим! Иначе с чего бы нам приводить сюда молодого господина Ху и позволять ему участвовать в совете пяти культов?
Ху Гуйян перевел взгляд на молодого старейшину.
— Я верю Богу Огня, — с некоторой заминкой ответил тот и поспешно добавил: — А потому верю и тебе.
— Я даже имени твоего до сих пор не знаю.
— Дэн Хайшэн. Хайшэн — значит «восходящий».
Молодой старейшина на сей раз ответил без колебаний:
— Умею делать свечи, а ещё лучше обращаюсь с петардами. Надеюсь, взрыв в усадьбе Чжао в ту ночь тебя не слишком испугал.
— Я тогда потерял сознание, меня бы и обвал неба не испугал. Это ты отнёс меня в заднюю залу с буддийскими статуями?
Дэн Хайшэн бросил взгляд на Хэ Бавань и покачал головой:
— Мы закладываем лишь порох. В ту ночь мы больше никого не посылали в усадьбу Чжао, Стражи без потомства охраняют её слишком строго, нам туда не пробраться.
— Закладывая порох, ты разве не боялся разнести меня вместе со всеми?
— Ты же наследник Бога Огня, как тебя может убить сам Бог Огня? — в свою очередь удивился Дэн Хайшэн. — После того случая я больше ни секунды не сомневался в выборе Бога Огня.
Ху Гуйян лишился дара речи и лишь спустя мгновение выдавил:
— Понимаю. Чем больше вы верите в Бога Огня, тем меньше вас волнует моя шкура — я ведь рано или поздно погибну от ваших рук.
Хэ Бавань улыбнулся:
— Если бы молодой господин Ху тоже верил в Бога Огня так же, как мы, у него не возникало бы подобных мыслей.
Ху Гуйян презрительно хмыкнул:
— Ладно, лучше пойду поем с вашими людьми. Хотя внутри и накрыт целый стол, никто там к еде даже не притронулся. Пусть себе спорят, а мне нужно сперва набить желудок.
Хэ Бавань посторонился, приглашая его пройти. Ху Гуйян приблизился к столу, уселся на длинную скамью, и Дэн Хайшэн принёс ему чистые палочки и чашку.
Еда давно остыла, горячим оставалось лишь вино. Ху Гуйян принялся за еду и питьё одновременно. Насытившись наполовину, он поднял голову, окинул взглядом сидевших за столом и усмехнулся:
— Верно, это я. Еще несколько дней назад был демонической лисой, вдруг сделался наследником Бога Огня, а следом получил высочайший приказ расследовать дело. Одно мгновение — и вот я сижу здесь, пью с вами вино. Быть может, всё предначертано небесами, а быть может, простая случайность, но нас свела судьба. Ну, давайте я выпью с вами по чаше, и пусть себе будут боги иль нечисть, но то, что горячее вино обжигает горло и согревает изнутри — сущая правда.
Все вокруг уже добрую минуту таращились на странного гостя. Ху Гуйян поднял чашку и выпил до дна в знак уважения. Остальные один за другим тоже приложились к вину, и когда чашки вернулись на стол, атмосфера вмиг переменилась, возвращая прежнее оживление.
Кто-то из любопытства расспрашивал, как Ху Гуйяну довелось стать наследником Бога Огня, кто-то допытывался до изнанки дел Стражей без потомства, а кто-то без всяких обиняков заявлял, что по-прежнему считает Ху Гуйяна демонической лисой, просто тот ещё не явил свою «истинную сущность».
Ху Гуйян не обращал на это никакого внимания. Стоило кому-то заявить, что он — демон, как он тут же поднимал чашку:
— Все говорят, что нечисть, хмелея, теряет человеческий облик и являет хвост. Так попробуйте напоить меня допьяна!
Все громко рассмеялись, веселье разгорелось с новой силой. Гости со второго стола тоже подтянулись: где было место на скамьях — втискивались, где не было — стояли рядом, по очереди наливая вино и пытаясь напоить «демоническую лису».
А в комнате спорщики так ни о чём и не договорились, пока Ху Гуйян вовсю веселился снаружи.
Ближе к третьей страже пьяный Ху Гуйян слегка покачивался, но рассудок его по-прежнему оставался ясным. Взобравшись на скамью, он поднял чашку и во весь голос закричал:
— Желаю почтенному старику семьи Шэнь долгих лет жизни и здоровья крепче южных гор!
Толпа дружно подхватила крик, но из людей Шэнь Цяньюаня никто так и не осмелился показаться.
Среди общего гаммы и шума снаружи вдруг раздалось несколько звуков флейты.
— Такая глухая ночь, а кто-то ещё приходит петь песни на радость хозяевам, прелестно, — Ху Гуйян всё ещё стоял на скамье, вытянув шею и оглядываясь по сторонам.
Звуки флейты повторились — чистые и плавные, но в них не было и намёка на радость: лишь лёгкая тоска, ностальгия и какая-то беззаботная отрешённость.
— Этот человек явно забрёл не туда, — заметил Ху Гуйян.
Тотчас же несколько человек выбежали за главные ворота, чтобы осмотреться, но уже через мгновение один за другим попятились назад во двор с напряжёнными лицами, словно увидели какое-то чудище.
Во двор вошёл осёл с поклажей на спине и остановился посредине, лениво пережёвывая жвачку.
— Кто здесь столь свят и почтен? — громко крикнул Шэнь Цяньюань, выходя наружу вместе с остальной четвёркой.
Из-за ворот показался человек в сером халате, с флейтой в левой руке, прижатой наперерез к груди. Он шёл медленно, обводя всё вокруг взглядом, пока наконец не остановился на Ху Гуйяне, стоявшем на скамье:
— Прекрасно. Люди пяти культов собрались во множестве, люди Необычайного Пути тоже здесь, да вдобаток отыскалась жертва для пика Жертвоприношений — нынче улов будет богатым.
Шэнь Цяньюань шагнул вперед, откуда-то извлекая на ходу пару клинков:
— Хм, раз уж ты сам летишь в сети, мы избавимся от лишних хлопот. Из какого ты клана Вэнь?
— Седьмой. Вэнь Буцзянь.
Шэнь Цяньюань слегка опешил, а Ху Гуйян, стоя на скамье, не удержался от смеха:
— Тогда тебе стоило бы подлечить нос.
— Ни к чему.
Не успели замереть слова, как Вэнь Буцзянь перешёл в атаку. Из его правого рукава вылетел тонкий меч и угодил прямо в стоявшего ближе всех мужчину. Тот не успел увернуться, громко вскрикнул и ру навзничь.
Шэнь Цяньюань рявкнул, бросился вперед с парными клинками и вихрем обрушил на противника серию ударов.
Однако Вэнь Буцзянь уклонился от атаки, словно бесплотный призрак заскользив по двору, и каждый раз, когда он наносил удар мечом, кто-то непременно падал замертво.
Ху Гуйян видел всё предельно ясно: Шэнь Цяньюань и впрямь был тем самым мечником в белом из той ночи, а Вэнь Буцзянь приходился кровной роднёй тому книжнику Вэню, которого схватили в храме Бога Огня.
После того как один за другим рухнули пятеро, члены культов пяти стихий больше не смогли сдерживаться — они один за другим выхватили оружие и бросились в бой со всех сторон.
Вэнь Буцзянь заскользил ещё быстрее, словно гуляя по пустому двору, и по-прежнему двигался абсолютно свободно.
Без малейшего предупреждения Вэнь Буцзянь с расстояния в добрый десяток шагов вдруг метнулся к самому Ху Гуйяну, и между ними оставался лишь один-единственный стол.
Тонкий меч молниеносно устремился вперёд.
Боевые навыки Ху Гуйяна были весьма посредственны, он успел лишь чуть отклониться в сторону, как острие вонзилось ему в живот. Издав возглас, он рухнул назад.
Глава 57. Драконьи жилы
(Прошу добавить в избранное и рекомендовать)
Пронзив Ху Гуйяна мечом, Вэнь Буцзянь разразился раскатистым смехом, тут же отступил на несколько шагов назад, вскочил на осла и крепко стиснул бока животного ногами. Осёл бросился к главным воротам, а Вэнь Буцзянь, взмахивая руками, метал мелкое скрытое оружие во все стороны и время от времени выпадывал мечом из рукава, сокрушая всё на своем пути. Десятки людей во дворе в панике уворачивались от ударов, и никто не мог преградить ему дорогу.

Комментарии

Загрузка...