Стоило этим словам сорваться с его губ, как лица собравшихся мгновенно переменились. Цзи Чжао, подыгрывая, изобразил на лице крайнее изумление, но внезапно наткнулся на едва заметную насмешливую усмешку Хань Шоу — и сердце его невольно екнуло.
Стоило этим словам сорваться с его губ, как лица собравшихся мгновенно переменились. Цзи Чжао, подыгрывая, изобразил на лице крайнее изумление, но внезапно наткнулся на едва заметную насмешливую усмешку Хань Шоу — и сердце его невольно екнуло.
— С чего ты это взял, племянник Хань?! — уездный судья Ли, возможно, среагировал не быстрее всех, но заговорил первым. Лицо его потемнело, и он буквально выдавил из себя эти слова: — Быть может, произошло какое-то недоразумение?
— С чего ты это взял, племянник Хань?! — уездный судья Ли, возможно, среагировал не быстрее всех, но заговорил первым. Лицо его потемнело, и он буквально выдавил из себя эти слова: — Быть может, произошло какое-то недоразумение?
Семейные дрязги клана Хань в таком захолустье, как уезд Аньчунь, ни для кого не были секретом. Все сводилось к тому, что побочный сын, красивый и на редкость одаренный, ставил их отца, Хань Дэ, в крайне неловкое положение. Многие в глубине души давно подозревали, что рано или поздно братья сойдутся в открытой схватке.
Семейные дрязги клана Хань в таком захолустье, как уезд Аньчунь, ни для кого не были секретом. Все сводилось к тому, что побочный сын, красивый и на редкость одаренный, ставил их отца, Хань Дэ, в крайне неловкое положение. Многие в глубине души давно подозревали, что рано или поздно братья сойдутся в открытой схватке.
Но... неужели нельзя было выбрать другое время?! В какой момент они это затеяли!
Но... неужели нельзя было выбрать другое время?! В какой момент они это затеяли!
Каждый, кто услышал обвинение Хань И, мысленно выругался. Но слово не воробей — назад его уже не вернуть. А ведь Аньчунь сейчас находился на волосок от гибели, и внутренние распри были страшнее любого врага.
Каждый, кто услышал обвинение Хань И, мысленно выругался. Но слово не воробей — назад его уже не вернуть. А ведь Аньчунь сейчас находился на волосок от гибели, и внутренние распри были страшнее любого врага.
Проще говоря, уезду Аньчунь сейчас было не до поисков истины и справедливости. Даже если это грязное дело останется нераспутанным, его придется замять, стиснув зубы.
Проще говоря, уезду Аньчунь сейчас было не до поисков истины и справедливости. Даже если это грязное дело останется нераспутанным, его придется замять, стиснув зубы.
Впрочем, так думали не все. Кое-кто из собравшихся и впрямь подумывал открыть ворота и впустить Черных всадников. Они, как и некоторые другие, полагали, что в предательстве Хань Шоу нет ничего удивительного. Когда дела зашли так далеко, глупо корить человека за попытку спасти собственную шкуру.
Впрочем, так думали не все. Кое-кто из собравшихся и впрямь подумывал открыть ворота и впустить Черных всадников. Они, как и некоторые другие, полагали, что в предательстве Хань Шоу нет ничего удивительного. Когда дела зашли так далеко, глупо корить человека за попытку спасти собственную шкуру.
— Я как раз собирался спросить о том же, — Хань Шоу, которого родной брат только что обвинил в измене, даже бровью не повел. Он заговорил поразительно спокойно: — Брат, ты заявляешь, что я сговорился с врагом. Но есть ли у тебя доказательства?
— Я как раз собирался спросить о том же, — Хань Шоу, которого родной брат только что обвинил в измене, даже бровью не повел. Он заговорил поразительно спокойно: — Брат, ты заявляешь, что я сговорился с врагом. Но есть ли у тебя доказательства?
— Не будь у меня улик, я бы и сам никогда не поверил подобным наветам! — Хань И уставился на брата в упор. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз полыхала ярость, которую он с трудом сдерживал. — Хань Цзе... неси доказательства! Сегодня я перед всеми сорву маску с этой вероломной твари!
— Не будь у меня улик, я бы и сам никогда не поверил подобным наветам! — Хань И уставился на брата в упор. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз полыхала ярость, которую он с трудом сдерживал. — Хань Цзе... неси доказательства! Сегодня я перед всеми сорву маску с этой вероломной твари!
К нему подошел крепкий, ладно сложенный юноша и передал несколько писем. Хань И шагнул вперед и протянул их судье Ли.
К нему подошел крепкий, ладно сложенный юноша и передал несколько писем. Хань И шагнул вперед и протянул их судье Ли.
— Господин Ли, взгляните, — заговорил Хань И. — Первые несколько писем — это обычная переписка Хань Шоу, которую он вел в последнее время. Мне известно, что вы тонкий ценитель каллиграфии, а потому без труда узнаете его почерк. Что же касается последнего письма, того, что в крови... Пять дней назад, во время всеобщей неразберихи на поле боя, один из Черных всадников встретился с Хань Шоу, после чего попытался незаметно скрыться. Заподозрив неладное, я бросился в погоню и убил его. При обыске у мертвеца нашлось вот это послание.
— Господин Ли, взгляните, — заговорил Хань И. — Первые несколько писем — это обычная переписка Хань Шоу, которую он вел в последнее время. Мне известно, что вы тонкий ценитель каллиграфии, а потому без труда узнаете его почерк. Что же касается последнего письма, того, что в крови... Пять дней назад, во время всеобщей неразберихи на поле боя, один из Черных всадников встретился с Хань Шоу, после чего попытался незаметно скрыться. Заподозрив неладное, я бросился в погоню и убил его. При обыске у мертвеца нашлось вот это послание.
— Полно вам, это вовсе не высокое искусство, так, скромная забава, чтобы скоротать досуг, — покачал головой судья Ли. — Природой я не одарен, да и в тонкостях каллиграфии разбираюсь слабо. Но раз уж Хань Боюнь настаивает, я попробую взглянуть.
— Полно вам, это вовсе не высокое искусство, так, скромная забава, чтобы скоротать досуг, — покачал головой судья Ли. — Природой я не одарен, да и в тонкостях каллиграфии разбираюсь слабо. Но раз уж Хань Боюнь настаивает, я попробую взглянуть.
Однако судья Ли не торопился разворачивать письма. Сначала он перевел взгляд на младшего брата:
Однако судья Ли не торопился разворачивать письма. Сначала он перевел взгляд на младшего брата:
— Но прежде чем я начну, ответь мне, Хань Чжунъань: правда ли то, в чем тебя винят?
— Но прежде чем я начну, ответь мне, Хань Чжунъань: правда ли то, в чем тебя винят?
— Есть ли в этом доля правды или нет, разве можно сейчас оправдаться одними лишь словами? — усмехнулся Хань Шоу. — Мой старший брат — мастер красноречия, раз уж сумел так гладко выдумать историю про погоню и убийство. Он у нас сам себе свидетель, да еще и с вещественным доказательством на руках... Словом, господин Ли, читайте письма. Но когда закончите, прошу, дайте и мне сказать слово.
— Есть ли в этом доля правды или нет, разве можно сейчас оправдаться одними лишь словами? — усмехнулся Хань Шоу. — Мой старший брат — мастер красноречия, раз уж сумел так гладко выдумать историю про погоню и убийство. Он у нас сам себе свидетель, да еще и с вещественным доказательством на руках... Словом, господин Ли, читайте письма. Но когда закончите, прошу, дайте и мне сказать слово.
Судья Ли молча перебрал листы. Внимательно изучив их, он пришел к осторожному выводу:
Судья Ли молча перебрал листы. Внимательно изучив их, он пришел к осторожному выводу:
— Почерк и впрямь чрезвычайно похож, да и содержание писем, увы, указывает на сговор с врагом... Пусть господа тоже взглянут.
— Почерк и впрямь чрезвычайно похож, да и содержание писем, увы, указывает на сговор с врагом... Пусть господа тоже взглянут.
Листы пошли по рукам. Собравшиеся принялись пристально изучать бумаги. Почерк действительно совпадал до мелочей. Но, положа руку на сердце, подобные улики едва ли можно было назвать неопровержимыми: искусные мастера боевых искусств обладают феноменальным контролем над телом, и подделать чужую руку для них — пара пустяков. Тем не менее в нынешних обстоятельствах оправдаться было делом почти безнадежным: отмыться от такой грязи — задача непосильная. Неудивительно, что Хань И выбрал именно эту минуту для удара.
Листы пошли по рукам. Собравшиеся принялись пристально изучать бумаги. Почерк действительно совпадал до мелочей. Но, положа руку на сердце, подобные улики едва ли можно было назвать неопровержимыми: искусные мастера боевых искусств обладают феноменальным контролем над телом, и подделать чужую руку для них — пара пустяков. Тем не менее в нынешних обстоятельствах оправдаться было делом почти безнадежным: отмыться от такой грязи — задача непосильная. Неудивительно, что Хань И выбрал именно эту минуту для удара.
— Хань Шоу! — громогласно воскликнул Хань И. — Что ты скажешь теперь в свое оправдание?
— Хань Шоу! — громогласно воскликнул Хань И. — Что ты скажешь теперь в свое оправдание?
— И что же мне сказать?.. — Хань Шоу с деланым бессилием развел руками. — Вообще-то, брат, это я должен был спросить тебя. Неужели это всё, что ты приготовил?
— И что же мне сказать?.. — Хань Шоу с деланым бессилием развел руками. — Вообще-то, брат, это я должен был спросить тебя. Неужели это всё, что ты приготовил?
Хань И на мгновение опешил, решительно не понимая, к чему клонит брат. Но стоило ему прийти в себя и набрать в грудь воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, как Хань Шоу заговорил вновь — ровно и хладнокровно:
Хань И на мгновение опешил, решительно не понимая, к чему клонит брат. Но стоило ему прийти в себя и набрать в грудь воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, как Хань Шоу заговорил вновь — ровно и хладнокровно:
— Позвольте и мне кое-что поведать почтенному собранию. Видите ли... у меня тоже завалялось подобное письмецо. И, что самое забавное, история его обретения точь-в-точь повторяет рассказ моего дорогого брата. Я тоже погнался за подозрительным типом, прикончил его и нашел при нем вот это. Господин Ли, прошу вас, взгляните сначала на это.
— Позвольте и мне кое-что поведать почтенному собранию. Видите ли... у меня тоже завалялось подобное письмецо. И, что самое забавное, история его обретения точь-в-точь повторяет рассказ моего дорогого брата. Я тоже погнался за подозрительным типом, прикончил его и нашел при нем вот это. Господин Ли, прошу вас, взгляните сначала на это.
С этими словами Хань Шоу достал из-за пазухи несколько исписанных листов и протянул их уездному судье Ли. Лицо Хань И в то же мгновение потемнело от ярости.
С этими словами Хань Шоу достал из-за пазухи несколько исписанных листов и протянул их уездному судье Ли. Лицо Хань И в то же мгновение потемнело от ярости.
Хань И порывался перехватить письма, но его боевое мастерство уступало силе младшего брата. К тому же обстановка в зале еще не накалилась до нужного предела. Будь здесь сейчас хаос, он мог бы под шумок завязать драку и уничтожить улики. Но напасть прямо сейчас означало бы лишь выдать собственный страх. Ему оставалось лишь бессильно наблюдать, как бумаги переходят в руки судьи.
Хань И порывался перехватить письма, но его боевое мастерство уступало силе младшего брата. К тому же обстановка в зале еще не накалилась до нужного предела. Будь здесь сейчас хаос, он мог бы под шумок завязать драку и уничтожить улики. Но напасть прямо сейчас означало бы лишь выдать собственный страх. Ему оставалось лишь бессильно наблюдать, как бумаги переходят в руки судьи.
Судья Ли принял листы, развернул их и недоуменно нахмурился:
Судья Ли принял листы, развернул их и недоуменно нахмурился:
— Но... это же чистая бумага!
— Но... это же чистая бумага!
Собравшиеся озадаченно переглянулись. Хань Шоу же, ничуть не смутившись, неторопливо улыбнулся:
Собравшиеся озадаченно переглянулись. Хань Шоу же, ничуть не смутившись, неторопливо улыбнулся:
— Верно, это всего лишь пустышка. Настоящие письма вот здесь...
— Верно, это всего лишь пустышка. Настоящие письма вот здесь...
Он выудил из широкого рукава еще несколько свитков и добавил с легкой иронией:
Он выудил из широкого рукава еще несколько свитков и добавил с легкой иронией:
— Я подумал: окажись я на твоем месте, брат, при первой же угрозе разоблачения я попытался бы вырвать и уничтожить эти бумаги. Но ты, надо признать, проявил завидное хладнокровие.
— Я подумал: окажись я на твоем месте, брат, при первой же угрозе разоблачения я попытался бы вырвать и уничтожить эти бумаги. Но ты, надо признать, проявил завидное хладнокровие.
Судья Ли взял новые письма и развернул их:
Судья Ли взял новые письма и развернул их:
— Хм... Почерк снова один в один. И здесь тоже... прямые доказательства сговора с врагом. Что ж, господа, взгляните и на это.
— Хм... Почерк снова один в один. И здесь тоже... прямые доказательства сговора с врагом. Что ж, господа, взгляните и на это.
Листы вновь пошли по рукам. Собравшимся даже не нужно было вчитываться в строки, чтобы понять: дело приняло на редкость скверный оборот.
Листы вновь пошли по рукам. Собравшимся даже не нужно было вчитываться в строки, чтобы понять: дело приняло на редкость скверный оборот.
Цзи Чжао лишь мысленно покачал головой.
Цзи Чжао лишь мысленно покачал головой.
— Замысел Хань И прост до безобразия, будто детский лепет. Но простота не означает неэффективность. Напротив, самые незамысловатые уловки зачастую бьют без промаха. Чем сложнее план, тем больше в нем уязвимых мест. Мир меняется ежесекундно, и даже снизошедший на землю небожитель не сумеет просчитать всё наперед.
— Замысел Хань И прост до безобразия, будто детский лепет. Но простота не означает неэффективность. Напротив, самые незамысловатые уловки зачастую бьют без промаха. Чем сложнее план, тем больше в нем уязвимых мест. Мир меняется ежесекундно, и даже снизошедший на землю небожитель не сумеет просчитать всё наперед.
Хань И ударил грубо, но верно: никаких свидетелей, лишь одна-единственная улика. Пусть его уму далеко до мудрецов, зато он мастерски воспользовался моментом. Он припер к стене совет уезда Аньчунь, вынуждая испуганных старейшин встать на его сторону ради сохранения призрачного мира. Вдобавок Хань Шоу с его необузданным и гордым нравом ни за что не стал бы оправдываться перед толпой в том, чего не совершал. А поскольку в зале присутствовали Цзи Бэй и Лу Юйши, затевать драку для него было бессмысленно — силами они явно превосходили его. В изначальном течении событий младшему брату не оставалось ничего, кроме как безропотно покориться судьбе. И ведь в игре у Хань И все получилось именно так, как он задумал.
Хань И ударил грубо, но верно: никаких свидетелей, лишь одна-единственная улика. Пусть его уму далеко до мудрецов, зато он мастерски воспользовался моментом. Он припер к стене совет уезда Аньчунь, вынуждая испуганных старейшин встать на его сторону ради сохранения призрачного мира. Вдобавок Хань Шоу с его необузданным и гордым нравом ни за что не стал бы оправдываться перед толпой в том, чего не совершал. А поскольку в зале присутствовали Цзи Бэй и Лу Юйши, затевать драку для него было бессмысленно — силами они явно превосходили его. В изначальном течении событий младшему брату не оставалось ничего, кроме как безропотно покориться судьбе. И ведь в игре у Хань И все получилось именно так, как он задумал.
Однако теперь, когда предупрежденный заранее Хань Шоу выложил точно такое же ответное обвинение, взаимные упреки превратились в фарс. Теперь каждый в этом зале поймет: перед ними разворачивается лишь грязная и неприкрытая борьба за власть внутри клана Хань""
Однако теперь, когда предупрежденный заранее Хань Шоу выложил точно такое же ответное обвинение, взаимные упреки превратились в фарс. Теперь каждый в этом зале поймет: перед ними разворачивается лишь грязная и неприкрытая борьба за власть внутри клана Хань""

Комментарии

Загрузка...