В соревновательных играх разработчики из кожи вон лезут ради баланса. Но даже там, где они вольны по своему усмотрению крутить любые цифры и менять механики, раз за разом рождаются чудовищные обновления и дисбалансные герои.
В соревновательных играх разработчики из кожи вон лезут ради баланса. Но даже там, где они вольны по своему усмотрению крутить любые цифры и менять механики, раз за разом рождаются чудовищные обновления и дисбалансные герои.
И если так обстоят дела в виртуальном мире, то что говорить о реальности?
И если так обстоят дела в виртуальном мире, то что говорить о реальности?
В реальной жизни некому урезать силу тех монстров, чьи возможности выходят далеко за рамки разумного.
В реальной жизни некому урезать силу тех монстров, чьи возможности выходят далеко за рамки разумного.
Цзи Чжао как раз и был таким дисбалансным чудовищем — шедевром, созданным прародительницей Нюйвой в качестве выпускного проекта. Особенно ярко это проявлялось в боевых искусствах. Одаренный феноменальным, поистине звериным чутьем, он на лету схватывал суть вещей, безошибочно улавливая мимолетные вспышки озарения.
Цзи Чжао как раз и был таким дисбалансным чудовищем — шедевром, созданным прародительницей Нюйвой в качестве выпускного проекта. Особенно ярко это проявлялось в боевых искусствах. Одаренный феноменальным, поистине звериным чутьем, он на лету схватывал суть вещей, безошибочно улавливая мимолетные вспышки озарения.
«Состояние просто идеальное...»
«Состояние просто идеальное...»
Стоило ему принять боевую стойку, как сердце застучало быстрее, разгоняя по жилам горячую кровь. В теле появилась необычайная легкость, мышцы налились сокрушительной силой, а внутренняя энергия ци потекла по меридианам куда ровнее и стремительнее, чем обычно.
Стоило ему принять боевую стойку, как сердце застучало быстрее, разгоняя по жилам горячую кровь. В теле появилась необычайная легкость, мышцы налились сокрушительной силой, а внутренняя энергия ци потекла по меридианам куда ровнее и стремительнее, чем обычно.
Цзи Чжао сразу понял: активировались «Дуэль» и «Божественная скорость». Лю Цин не солгал — законы этого мира действительно выстраивались по правилам той самой игры. Что же до «Боевого величия», то оно пока спало лишь потому, что юноша намеренно сдерживал собственную ауру.
Цзи Чжао сразу понял: активировались «Дуэль» и «Божественная скорость». Лю Цин не солгал — законы этого мира действительно выстраивались по правилам той самой игры. Что же до «Боевого величия», то оно пока спало лишь потому, что юноша намеренно сдерживал собственную ауру.
Свист!
Свист!
Долго выжидать Цзи Чжао не стал. Он атаковал первым, выполнив начальный прием «Ураганного удара». Разумеется, бил не в полную силу, намеренно симулируя легкую неуверенность и угловатость движений.
Долго выжидать Цзи Чжао не стал. Он атаковал первым, выполнив начальный прием «Ураганного удара». Разумеется, бил не в полную силу, намеренно симулируя легкую неуверенность и угловатость движений.
Раздался глухой удар!
Раздался глухой удар!
Лу Юйши и не думал кичиться мастерством. Он добросовестно выполнял роль спарринг-партнера, втайне надеясь, что юноша преподнесет ему очередной приятный сюрприз. Цзи Чжао как раз собирался оправдать эти ожидания.
Лу Юйши и не думал кичиться мастерством. Он добросовестно выполнял роль спарринг-партнера, втайне надеясь, что юноша преподнесет ему очередной приятный сюрприз. Цзи Чжао как раз собирался оправдать эти ожидания.
Гулкая дробь частых ударов посыпалась подобно шквальному ливню. Первый круг подошел к концу. И Цзи Чжао, и Лу Юйши использовали базовую, классическую версию «Ураганного удара», поэтому пока держались на равных. Однако даже этого хватило, чтобы повергнуть Цзи Бэй и мастера Лу в глубокое изумление. Ведь юноша впервые увидел эту технику только вчера, а сегодня уже вовсю применял ее в настоящем бою!
Гулкая дробь частых ударов посыпалась подобно шквальному ливню. Первый круг подошел к концу. И Цзи Чжао, и Лу Юйши использовали базовую, классическую версию «Ураганного удара», поэтому пока держались на равных. Однако даже этого хватило, чтобы повергнуть Цзи Бэй и мастера Лу в глубокое изумление. Ведь юноша впервые увидел эту технику только вчера, а сегодня уже вовсю применял ее в настоящем бою!
Одно дело — теоретически доработать стиль, и совсем другое — применить его на практике. Первое требует лишь гибкости ума и озарения, второе — безупречной координации движений и физической подготовки.
Одно дело — теоретически доработать стиль, и совсем другое — применить его на практике. Первое требует лишь гибкости ума и озарения, второе — безупречной координации движений и физической подготовки.
«Да неужели на самом деле?..»
«Да неужели на самом деле?..»
Хотя Цзи Бэй и подозревала нечто подобное, реальность все равно поразила ее. Цзи Чжао всегда рос таким же болезненным, как и Цзи Тань, да к тому же никогда не отличался особым умом, прослыв среди близких изрядным тугодумом... Неужели сильный удар по голове и впрямь заставил его прозреть?
Хотя Цзи Бэй и подозревала нечто подобное, реальность все равно поразила ее. Цзи Чжао всегда рос таким же болезненным, как и Цзи Тань, да к тому же никогда не отличался особым умом, прослыв среди близких изрядным тугодумом... Неужели сильный удар по голове и впрямь заставил его прозреть?
Пока Цзи Бэй терялась в догадках, на тренировочном поле завязалась вторая схватка. На этот раз Цзи Чжао вплел в связку те самые три приема, которые переиначил вчера. Эффект превзошел ожидания: он мгновенно пробил оборону Лу Юйши. Впрочем, мастер значительно превосходил юношу в силе, да и сам спарринг носил учебный характер, так что поединок продолжился.
Пока Цзи Бэй терялась в догадках, на тренировочном поле завязалась вторая схватка. На этот раз Цзи Чжао вплел в связку те самые три приема, которые переиначил вчера. Эффект превзошел ожидания: он мгновенно пробил оборону Лу Юйши. Впрочем, мастер значительно превосходил юношу в силе, да и сам спарринг носил учебный характер, так что поединок продолжился.
Пошел третий круг. К этому моменту Цзи Чжао уже полностью сформировал в уме схему идеального преобразования всей техники. Однако он побоялся прослыть законченным монстром и намеренно замялся. Изобразив секундное замешательство, он сделал вид, будто запутался в движениях, и в итоге закончил связку стандартным, классическим приемом.
Пошел третий круг. К этому моменту Цзи Чжао уже полностью сформировал в уме схему идеального преобразования всей техники. Однако он побоялся прослыть законченным монстром и намеренно замялся. Изобразив секундное замешательство, он сделал вид, будто запутался в движениях, и в итоге закончил связку стандартным, классическим приемом.
И Лу Юйши, и Цзи Бэй мгновенно скомандовали остановиться. Переглянувшись, мастер на секунду заколебался, но промолчал и сделал полшага назад, уступая право говорить девушке.
И Лу Юйши, и Цзи Бэй мгновенно скомандовали остановиться. Переглянувшись, мастер на секунду заколебался, но промолчал и сделал полшага назад, уступая право говорить девушке.
— Тебе пришла в голову какая-то мысль? — спросила Цзи Бэй.
— Тебе пришла в голову какая-то мысль? — спросила Цзи Бэй.
— Да, есть пара соображений, — отозвался Цзи Чжао.
— Да, есть пара соображений, — отозвался Цзи Чжао.
— Поделись с мастером Лу. Пусть проверит, не вступят ли изменения в конфликт с Пятью стихиями и ведущими меридианами, — Цзи Бэй развернулась. — А я пока отойду, чтобы не мешать.
— Поделись с мастером Лу. Пусть проверит, не вступят ли изменения в конфликт с Пятью стихиями и ведущими меридианами, — Цзи Бэй развернулась. — А я пока отойду, чтобы не мешать.
Как лучшая выпускница павильона Лохэ, Цзи Бэй, разумеется, и в грош не ставила столь заурядную технику, как «Ураганный удар». Но правила приличия следовало соблюдать. Миллионер не станет отбирать у нищего последние гроши просто потому, что для него это копейки.
Как лучшая выпускница павильона Лохэ, Цзи Бэй, разумеется, и в грош не ставила столь заурядную технику, как «Ураганный удар». Но правила приличия следовало соблюдать. Миллионер не станет отбирать у нищего последние гроши просто потому, что для него это копейки.
— Не стоит, — Лу Юйши жестом попросил ее остаться. — Я полностью доверяю благородству Цзи Уаня. К тому же вы, как воспитанница Лохэ на горе Дайцзун, смыслите в Пяти стихиях и меридианах куда больше моего. Будет лучше, если вы послушаете вместе с нами и выскажете свое мнение.
— Не стоит, — Лу Юйши жестом попросил ее остаться. — Я полностью доверяю благородству Цзи Уаня. К тому же вы, как воспитанница Лохэ на горе Дайцзун, смыслите в Пяти стихиях и меридианах куда больше моего. Будет лучше, если вы послушаете вместе с нами и выскажете свое мнение.
— Хорошо, — не стала спорить Цзи Бэй и перевела взгляд на брата.
— Хорошо, — не стала спорить Цзи Бэй и перевела взгляд на брата.
— Как мне кажется, если изменить схему вот так, поток внутренней энергии будет циркулировать гораздо свободнее, — заговорил Цзи Чжао и принялся увлеченно перекраивать вторую половину «Ураганного удара», безжалостно отсекая все лишнее.
— Как мне кажется, если изменить схему вот так, поток внутренней энергии будет циркулировать гораздо свободнее, — заговорил Цзи Чжао и принялся увлеченно перекраивать вторую половину «Ураганного удара», безжалостно отсекая все лишнее.
Цзи Бэй не знала тонкостей «Ураганного удара». К тому же, несмотря на всю ее эрудицию, по одной лишь разрозненной схеме движения ци невозможно было составить полную картину. Она лишь убедилась, что новая траектория не нарушает баланс стихий, после чего посмотрела на Лу Юйши. Старый мастер глубоко задумался.
Цзи Бэй не знала тонкостей «Ураганного удара». К тому же, несмотря на всю ее эрудицию, по одной лишь разрозненной схеме движения ци невозможно было составить полную картину. Она лишь убедилась, что новая траектория не нарушает баланс стихий, после чего посмотрела на Лу Юйши. Старый мастер глубоко задумался.
— Сменить точку Фэнчун на Цзюэмин, а Тяньдуй — на Минван... — бормотал он себе под нос.
— Сменить точку Фэнчун на Цзюэмин, а Тяньдуй — на Минван... — бормотал он себе под нос.
Разумеется, чисто умозрительно оценить столь радикальные перемены было невозможно. Чтобы проверить догадку на деле, Лу Юйши вышел на середину тренировочной площадки и медленно воспроизвел измененную Цзи Чжао версию стиля.
Разумеется, чисто умозрительно оценить столь радикальные перемены было невозможно. Чтобы проверить догадку на деле, Лу Юйши вышел на середину тренировочной площадки и медленно воспроизвел измененную Цзи Чжао версию стиля.
Цзи Бэй молча наблюдала за каждым его движением. Раньше она не могла уловить суть из-за разрывов в схеме, но теперь, увидев воочию несколько разных исполнений, отчетливо заметила разницу. Не обрати она внимания на это сейчас — и наставники из Лохэ скончались бы от стыда, решив, что три года обучения прошли даром.
Цзи Бэй молча наблюдала за каждым его движением. Раньше она не могла уловить суть из-за разрывов в схеме, но теперь, увидев воочию несколько разных исполнений, отчетливо заметила разницу. Не обрати она внимания на это сейчас — и наставники из Лохэ скончались бы от стыда, решив, что три года обучения прошли даром.
«Техника и впрямь стала смертоноснее... Мастер Лу задействовал ровно столько же внутренней силы, сколько и прежде, но удары стали и быстрее, и мощнее»
«Техника и впрямь стала смертоноснее... Мастер Лу задействовал ровно столько же внутренней силы, сколько и прежде, но удары стали и быстрее, и мощнее»
«Пусть это и базовый стиль, но усовершенствовать его за столь короткий срок...»
«Пусть это и базовый стиль, но усовершенствовать его за столь короткий срок...»
На душе у Цзи Бэй скребли кошки. В нынешних обстоятельствах такое открытие вызывало у нее крайне противоречивые чувства: она не знала, радоваться этому или тревожиться. Слишком уж не вовремя проснулся этот гений.
На душе у Цзи Бэй скребли кошки. В нынешних обстоятельствах такое открытие вызывало у нее крайне противоречивые чувства: она не знала, радоваться этому или тревожиться. Слишком уж не вовремя проснулся этот гений.
Что же до Лу Юйши, только что завершившего связку, то его эмоции и вовсе невозможно было описать простыми словами.
Что же до Лу Юйши, только что завершившего связку, то его эмоции и вовсе невозможно было описать простыми словами.
Он оттачивал «Ураганный удар» на протяжении двадцати лет, доведя технику до абсолютного автоматизма. Вот только ее потолок всегда оставался слишком низким. Из-за этого несовершенства в прошлом году на состязаниях в Уане он с треском проиграл и Цзи Бэй, и Хань Шоу.
Он оттачивал «Ураганный удар» на протяжении двадцати лет, доведя технику до абсолютного автоматизма. Вот только ее потолок всегда оставался слишком низким. Из-за этого несовершенства в прошлом году на состязаниях в Уане он с треском проиграл и Цзи Бэй, и Хань Шоу.
Однако ему и в голову не приходило перестроить движение энергии в меридианах. В глубине души он считал, что подобные тонкости непостижимы для простых смертных. Стоило такой мысли закрасться в разум, как он тут же гнал ее прочь, успокаивая себя привычным оправданием: «Разве дано мне превзойти мудрость великих предков? Нельзя уподобляться тем самонадеянным глупцам, которые лезут менять вековые каноны, а потом калечат себя из-за обратного тока ци и впадают в безумие».
Однако ему и в голову не приходило перестроить движение энергии в меридианах. В глубине души он считал, что подобные тонкости непостижимы для простых смертных. Стоило такой мысли закрасться в разум, как он тут же гнал ее прочь, успокаивая себя привычным оправданием: «Разве дано мне превзойти мудрость великих предков? Нельзя уподобляться тем самонадеянным глупцам, которые лезут менять вековые каноны, а потом калечат себя из-за обратного тока ци и впадают в безумие».
Такое суждение сложно назвать ошибочным. Напротив, за подобную трезвость ума мастера стоило похвалить. Вот только вся эта «правильность» рассыпалась в прах, стоило ему столкнуться с истинным величием.
Такое суждение сложно назвать ошибочным. Напротив, за подобную трезвость ума мастера стоило похвалить. Вот только вся эта «правильность» рассыпалась в прах, стоило ему столкнуться с истинным величием.
Двадцать лет упорного труда оказались ничем против двух дней чистого таланта.
Двадцать лет упорного труда оказались ничем против двух дней чистого таланта.
Его собственная сила возросла, а наследие школы сделало качественный шаг вперед. Казалось бы, два радостных события совпали воедино, но Лу Юйши не мог выдавить из себя даже подобия улыбки. Он попытался натянуть на лицо благообразную маску умудренного опытом наставника, чтобы мягко и снисходительно похвалить Цзи Чжао — мол, ты исполнил мою давнюю мечту... Но у него ничего не вышло.
Его собственная сила возросла, а наследие школы сделало качественный шаг вперед. Казалось бы, два радостных события совпали воедино, но Лу Юйши не мог выдавить из себя даже подобия улыбки. Он попытался натянуть на лицо благообразную маску умудренного опытом наставника, чтобы мягко и снисходительно похвалить Цзи Чжао — мол, ты исполнил мою давнюю мечту... Но у него ничего не вышло.
Жгучая зависть к чужому дару мешалась с глубоким презрением к собственной низости. Прожить столько лет и остаться бездарным ничтожеством, завидующим юноше, который только что бескорыстно ему помог! Горькое сожаление об упущенных годах, осознание тщетности всей прожитой жизни... Эти мысли вихрем кружились в его голове, погружая разум в спасительное беспамятство. Когда он наконец пришел в себя, тренировочная площадка уже опустела.
Жгучая зависть к чужому дару мешалась с глубоким презрением к собственной низости. Прожить столько лет и остаться бездарным ничтожеством, завидующим юноше, который только что бескорыстно ему помог! Горькое сожаление об упущенных годах, осознание тщетности всей прожитой жизни... Эти мысли вихрем кружились в его голове, погружая разум в спасительное беспамятство. Когда он наконец пришел в себя, тренировочная площадка уже опустела.
Старик долго стоял неподвижно, а затем глухо, надрывно вздохнул. В этот миг он и сам не знал, чего ему хочется больше — смеяться или плакать.
Старик долго стоял неподвижно, а затем глухо, надрывно вздохнул. В этот миг он и сам не знал, чего ему хочется больше — смеяться или плакать.

Комментарии

Загрузка...