Дождь шел всё сильнее.
Весь мир вокруг словно заволокла пелена влажного тумана.
Крупные, размером с фасолину капли дождя барабанили по оконному переплёту, разбиваясь на брызги. Боясь замочить платье, Чжэн Янь слегка изменилась в лице и торопливо отступила назад.
Но тут ей вдруг захотелось попробовать: а не промокнут ли ее одежды под дождем сейчас?
Чжэн Янь и сама толком не понимала, в каком она Сейчас находится положении. Если считать ее призраком — так ведь, когда она уходила из дома, она явно была еще жива, да и под солнцем ходила, как ни в чем не бывало.
Но при этом дотронуться ни до кого она не могла.
Так намокнет ли она под дождем?
Чжэн Янь вдруг стало очень любопытно.
Поддавшись этому любопытству, она сделала два шага вперед, возвращаясь на прежнее место.
Она не заметила, что Пэй Янь наблюдает за ней боковым зрение.
Словно желая в этом убедиться, она протянула руку за окно.
В этот момент на улице лил проливной дождь, и тяжелые капли густо и часто падали на ее ладонь.
Чжэн Янь уже решила, что вода намочит ее платье, и собралась было быстро отдернуть руку, как вдруг с удивлением обнаружила, что одежда на ней по-прежнему остается совершенно сухой.
Дождь не просквозил сквозь ее руку, но и платье замочить не смог.
Это открытие показалось Чжэн Янь удивительным и забавным.
С тех пор как она обнаружила, что превратилась в это призрачное подобие себя, Чжэн Янь успела испугаться, настрадаться и горько выплакаться, но теперь в ней снова проснулось что-то от детской резвости.
Она высунула в окно и вторую руку, всем корпусом подавшись вперед, и, запрокинув лицо, подставила его под струи дождя.
Она ощущала дождевые капли, но они ее не мочили.
Это ощущение показалось Чжэн Янь невероятно веселым, и она невольно рассмеялась.
В этом году Чжэн Янь исполнилось пятнадцать, она еще не прошла обряд совершеннолетия.
В любой другой семье девушку в ее возрасте уже наверняка приучали бы к ведению хозяйства, подыскивали ей жениха для замужества и готовили к роли матери.
Но Чжэн Янь оставалась сущим ребенком, не ведающим забот.
Дома ее никто не решался строжить, все только баловали, и в голове у нее были лишь красивые да забавные вещицы.
Именно поэтому в такой обстановке она увлеклась столь пустяковым занятием, напрочь забыв, что только что дрожала от страха перед темнотой, боясь, что ее уволокут какие-нибудь духи с воловьими и конскими головами.
Она беззаботно резвилась под дождем, совсем не замечая, что Пэй Янь смотрит на нее.
Поскольку она думала, что ее никто не видит, то, разумеется, веселилась от души.
Знай она, что Пэй Янь способен ее разглядеть, Чжэн Янь ни за что не стала бы так баловаться.
Она все-таки очень дорожила своей репутацией, особенно перед этим оскандалившимся на весь свет министром-смутьяном.
Ей вовсе не улыбалось становиться посмешищем для чужих глаз.
Впрочем, Пэй Янь тоже не собирался пялиться на Чжэн Янь бесконечно.
Задержав на ней взгляд лишь на мгновение, он вновь перевел внимание на дождливую ночную улицу за окном.
Чжэн Янь висела на подоконнике, играя с дождем, а Пэй Янь стоял чуть позади, заложив руки за спину и глядя на ненастье.
Дождь не прекращался, и ветви деревьев в саду согнулись под тяжестью воды.
Глядя на дождь за окном и на Чжэн Янь, которая продолжала вытягивать руки, играя с каплями, Пэй Янь неожиданно для самого себя вспомнил то время многолетней давности, когда были живы его отец и старшие братья.
Тогда они еще жили в поместье герцога Жунго в квартале Циньжэнь.
Отец с братьями из года в год несли службу на границе в Хэдуне, а он из-за малолетства оставался с матерью в Чанъани. Но стоило им выкроить свободное время и получить дозволение императора, как отец и братья возвращались домой, чтобы воссоединиться с семьей.
Однажды, когда они вернулись, отец пообещал взять его с собой на конную прогулку и пострелять из лука, но как назло перед самым выходом пошел дождь.
Поездку пришлось отменить, и Пэй Янь, так долго ждавший этого, конечно же, расстроился и забился в открытую галерею дуться в одиночестве.
Одиннадцатый братец снова недоволен, — засмеялся второй брат, заметив его обиду.
Да кто говорит, что наш Одиннадцатый недоволен? Наш Одиннадцатый вовсе не такой мелочный, — с улыбкой утешил его старший брат и вдруг взмыл его высоко вверх, до смерти напугав Пэй Яня внезапным криком.
Третий брат прислонился спиной к столбу, с улыбкой наблюдая за ними, и не преминул крикнуть:
Только не пугайте маленького Одиннадцатого!
Разве сыновья рода Пэй так легко пугаются? Маленький Одиннадцатый, тебе страшно? — спросил старший брат, усаживая его себе на плечи.
Правда в том, что Пэй Яню было немного страшно.
Старший брат был таким высоким, а сам он тогда был совсем крошкой, и смотреть на всех сверху вниз оказалось страшновато.
Но, услышав слова старшего брата, Пэй Янь, разумеется, не пожелал ударить в грязь лицом и, напустив на себя храбрости, во весь голос завопил:
Не боюсь!
Старший брат довольно засмеялся:
Вот это по-нашему!
Второй и третий братья тоже смотрели на них и улыбались.
Вспоминая те дни, Пэй Янь и сам не заметил, как на его губах появилась легкая улыбка.
А чем в это время занимались родители?
Наверняка тоже смотрели на него и улыбались.
Матушка тогда еще не тронулась рассудком, она всегда мягко улыбалась — когда муж и дети возвращались домой, она радовалась больше всех на свете.
Отец тоже.
Нефритоволицый Генерал, от одного имени которого тюрки трепетали в страхе, дома превращался в самого обыкновенного мужчину, для которого на первом месте всегда стояли жена и дети.
Пэй Янь уже очень, очень давно не вспоминал о прошлом.
С тех пор как семья Пэй впала в немилость, а матушка едва не подверглась надругательству и не сошла с ума, Пэй Яня окружали лишь сплошные, густые тучи, которые никому и никогда не было под силу разогнать.
День за днем его терзали кошмары.
Его сковывали рыдания ста тысяч воинов Хэдунской армии, проклятия бесчисленных простолюдинов, потеря стратегически важной Юньчжоу, отец и братья, которых уже не вернуть, и обезумевшая мать... Души этих вечно неупокоенных мертвецов держали в плену и саму душу Пэй Яня, не давая ему вырваться на свободу.
Эти счастливые воспоминания были первыми за столько лет, что Пэй Янь позволил себе воскресить в памяти.
По правде говоря, он почти не смел вспоминать.
Не смел думать о счастливом прошлом, не смел вспоминать об отце и братьях.
Он боялся их упреков.
Вдруг они тоже презирают его за то, в какое чудовище, вызывающее всеобщую ненависть, он превратился? Вдруг они обвиняют его в том, что он не сумел защитить матушку и позволил ей дойти до такого состояния?
Чем радостнее было мгновение назад воспоминание, тем невыносимее становилось Пэй Яню в эту секунду.
В груди словно придавили тяжелым камнем, воздух застрял в легких, и Пэй Янь на какое-то время даже задохнулся; руки, заложенные за спину, пришлось сжать так крепко, чтобы не согнуться пополам под этим удушающим приступом.
Горло будто перехватило, дыхание сделалось тяжелым и хриплым.
Пэй Янь в мучении уже собирался закрыть глаза, чтобы хоть немного успокоиться, как вдруг перед ним возникла пара живых, сияющих миндалевидных глаз.
Чжэн Янь смотрела на него.
В ее взгляде читались любопытство и недоумение.
Пользуясь тем, что ее никто не видит, Чжэн Янь теперь ничуть не боялась встречаться с Пэй Янем взглядом.
Она во все глаза смотрела на Пэй Яня, явно пораженная тем, как он сейчас выглядел.
Этот министр-смутьян, которого все проклинали и который убивал не моргнув глазом, сейчас казался живым воплощением боли.
Почему он так страдает?
Чжэн Янь в очередной раз преисполнилась любопытства к этому молодому министру.
Пэй Янь встретился взглядом с Чжэн Янь.
Сквозь эти чистые, ясные глаза он отчетливо видел, до чего жалок его собственный вид.
Его дыхание вновь стало тяжелым.
Из-за гнетущего настроения от Пэй Яня снова повеяло мрачной зловещей аурой, а его черные глаза заволокла непроницаемая тень.
Его тяжелый взгляд в упор приковался к Чжэн Янь.
Когда Пэй Янь в обычные дни молчал, от него и так веяло жутью.
Теперь же, когда он уставился на нее таким взглядом, Чжэн Янь, до этого с любопытством разглядывавшая его, от неожиданности испуганно вздрогнула.
Хоть она и знала, что Пэй Янь ее не видит,
Чжэн Янь все же немедленно отвела глаза, больше не осмеливаясь разглядывать его вблизи. Прижав руку к испуганно колотящемуся сердцу, она все-таки не удержалась, украдкой бросила косой взгляд в сторону Пэй Яня и тихо пробормотала себе под нос:
Какой же он страшный...

Комментарии

Загрузка...