Вечером, умывшись после трудного дня, Бай Шань и Маньбао невольно устремились в кабинет — отыскать список «Шовэнь цзецзы» для размышлений, а Бай Эрлан крадучись увязался за ними.
Сгрудившись в кучу, троица принялась перешёптываться. И Бай Шань, и Бай Эрлан считали, что придумать шифр, понятный только им двоим, — дело неимоверно почтенное. Маньбао думала точно так же, поэтому, хотя ей и не требовалось опасаться чужих глаз, она с радостью присоединилась к поиску решения.
Помогая им ломать голову над тем, как извратить иероглиф до неузнаваемости, Бай Эрлан вдруг спросил: — Вы так и не рассказали: когда вы успели нажить себе врагов в резиденции князя Ичжоу?
— Какая разница, — отмахнулся Бай Шань. — Главное, что мы враги, так что держись от этой семейки подальше.
— Скажешь тоже, — опешил Бай Эрлан. — Будто я при всём желании мог бы к ним подступиться! У моего рода нет ни власти, ни влияния, какое нам дело до княжеского дворца?
Поразмыслив, Бай Шань и Маньбао согласились с ним и перестали донимать его расспросами.
Они довольно долго листали «Шовэнь цзецзы», но так и не выработали способ, который устроил бы всех. Пришлось расходиться по комнатам и ложиться спать... хотя до сна ли им было?
Маньбао скрылась в Системе, чтобы прослушать уроки и проверить свежие баллы. Пересчитав их, она обнаружила три растения, ещё не внесённых в реестр. За последнюю вылазку в горы ей досталась в общей сложности тысяча двести тридцать восемь баллов, причём Кеке удержал лишь пять процентов комиссии.
— Слишком мало, — вздохнула Маньбао. — Почему бы тебе не забирать больше? Я бы не возражала, возьми ты хоть пятьдесят процентов сразу.
Кеке не удостоил её ответом. Кто плакал на табурете от удручения, едва он впервые вычел комиссию? Система считала, что её хозяйка хороша во всём, кроме терпения. Помимо учёбы, она жаждала получить всё и сразу, не вынося долгого ожидания.
Маньбао действительно не любила медлить, поэтому спозаранку стала торопить Чжоу Сылан, побуждая его скорее идти продавать пионы.
Стоило Чжоу Сылан вспомнить, что покупателем станет враг, да к тому же целый князь, как его охватила робость. Он мялся и откровенно не хотел никуда идти.
Заметив это, Чжоу Лицзюнь засучил рукава и вызвался: — Я сам пойду.
Маньбао показала Чжоу Лицзюню большой палец: — Я с тобой!
Раз уж племянник и младшая сестра решились идти, Чжоу Сылан не мог остаться в стороне. Сокрушённо вздыхая, он поплёлся следом.
По дороге Маньбао убеждала его: — Чжоу Сылан, о чём ты переживаешь? Подумай сам: они ведь наши враги! Мы всучим им красивый, но бесполезный цветок, заберём их серебро и купим на него лакомства, лавки и всё, что душе угодно. А если враг потом об этом узнает? Он же с ума сойдёт от злости!
— Не знаю, сойдёт ли он с ума, — проворчал Чжоу Сылан, — но вот то, что он нас пришибёт от гнева, кажется мне куда более вероятным.
Чжоу Лицзюнь повернулся к Маньбао: — Ты заварила эту кашу. Четвёртый дядя слишком труслив, в следующий раз для таких дел надо брать Шестого дядю.
Маньбао спохватилась, вспомнив о Чжоу Люлане: — Я уже столько дней не видела Шестого брата. Он что, совсем не ночует дома?
— Какое там ночует! Занят по горло, — Чжоу Сылан вдруг вспомнил. — Кстати, Маньбао, через пару дней мы с Лицзюнем возвращаемся в деревню на полевые работы. Будь осторожна, одна тут глубоко не встревай и не дразни врагов. Если что случится — беги к Шестому, поняла?
— Поняла, Чжоу Сылан! Не переживай.
Чжоу Сылан нисколько не успокоился. До него вдруг дошло: смелость у Маньбао далеко не рядовая — дерзости ей было не занимать.
Дойдя до боковых ворот княжеской резиденции, Чжоу Сылан хотел аккуратно поставить горшок с цветком подальше от входа. Однако Маньбао не позволила: она встала прямо напротив боковых ворот и принялась открыто разглядывать всё вокруг.
Стражники, патрулировавшие снаружи, смерили их взглядом, а заметив, что те не уходят, уставились снова. Даже Чжоу Лицзюнь невольно смутился и опустил голову, но Маньбао беззастенчиво разглядывала стражей.
Стражник снова посмотрел на Маньбао, а затем перевёл взгляд на горшок в руках Чжоу Сылан.
На миг задумавшись, он перешепнулся со сослуживцем, толкнул створку ворот и скрылся внутри.
Вскоре оттуда вышел человек, с виду управляющий, в сопровождении слуг. Приблизившись к Маньбао и остальным, он оглядел пион у них в руках и спросил: — Зачем вы толпитесь у ворот княжеского дворца?..
Чжоу Сылан торопливо заслонил собой Маньбао и Чжоу Лицзюня и расплылся в заискивающей улыбке: — Уважаемый управляющий, мы слышали, что княгиня изволит любить пионы. Вот и подумали предложить эти дивные цветы — авось они придутся ей по душе?
Управляющий нахмурился: — Продать?
— Именно, — Чжоу Сылан не усмотрел в своих словах никакой оплошности и, произнеся первое предложение, разговорился куда увереннее. Согнувшись в поклоне, он с улыбкой пояснил: — Этот белый пион стоил нам невероятных трудов. Во всём городе Ичжоу такой всего один! Он благороден и чист — как раз под стать её высочеству.
Речь звучала сладко, да только на лице управляющего не промелькнуло и тени улыбки. Бесстрастно поглядев на пион в их руках, он уточнил: — Вы хотите продать цветок, а не преподнести в дар?
— А? — Чжоу Сылан опешил и растерянно оглянулся на Маньбао.
Маньбао тихонько кашлянула, выступила из-за спины Чжоу Сылан и заговорила: — Господин, наше семейство бедно и незнатно, разве имеем мы право преподносить подарки её высочеству? Мы лишь смеем предложить наш товар столь почтенному человеку, как вы, чтобы вы передали его дальше.
Нам от княгини ничего не нужно, с какой стати нам дарить ей редкий цветок?
Отдай ей пион даром — это всё равно что бросить мясной пирожок собаке: пиши пропало!
Пронырливый управляющий сразу уловил подтекст в словах Маньбао. С удивлением оглядев просто одетую девочку, он снова перевёл взгляд на белый пион.
Поразмыслив пару мгновений, он наконец кивнул: — Ладно. Давай сюда цветок.
С этими словами он вытащил из рукава кошелёк, бросил его Маньбао и махнул рукой слугам, чтобы те забрали горшок.
Маньбао опешила и покрепче вцепилась в горшок. Встретившись с ним взглядом, она улыбнулась: — Господин, на цветочном рынке за такой пион просят восемьсот лянов. Но раз уж нам выпал случай встретить вас, давайте сойдёмся на счастливом числе — отдадим за шестьсот лянов, как вам?
Управляющий никак не ожидал, что девчонка посмеет с ним торговаться, и расхохотался: — Шестьсот лянов? Ты что, совсем от жадности умом тронулась?
Маньбао с улыбкой вернула ему кошелёк: — Что ж, господин, похоже, вам с этим цветком не судьба быть вместе.
Управляющий подбросил кошелёк на ладони и с усмешкой отрезал: — Не тебе решать, судьба нам или нет.
Он едва заметно кивнул, и стражники за его спиной тут же шагнули вперёд, окружив троицу.
Чжоу Сылан укрыл Маньбао и Чжоу Лицзюня за спиной. Он едва не швырнул горшок, но, вспомня, что тот может стоить целых шестьсот лянов, удержался. Ноги его дрожали: он так и знал, что идти сюда не следовало!
Ещё заладили: «заберём серебро у врагов»... Разве у безжалостного врага так легко отобрать хоть грош?

Комментарии

Загрузка...