— А я поеду не через год, а в следующем, — заявил Бай Шаньбао. — Бабушка говорила, что в будущем году, перед праздником Дуаньу, она хочет отвезти меня в Ичжоу, чтобы навестить двоюродную бабушку в день рождения. Тогда я возьму тебя с собой.
Маньбао заколебалась и ничего не ответила.
Бай Шаньбао продолжил: — В префектуре Ичжоу куда оживлённее, чем в уездном городе, и там полно всяких развлечений. А самое главное — по пути встречается множество растений, каких ты раньше никогда не видела. Когда придёт время, я велю Дацзи выкопать несколько штук, чтобы ты могла с ними поиграть.
Эта идея явно заронила зерно сомнения в душу Маньбао, но разве могла она так легко признать поражение?
Поколебавшись всего мгновение, она решительно покачала головой:
— Разве тебе не хочется в Ичжоу?
Маньбао излучала полную уверенность: — Я верю, что наша ферма непременно принесёт кучу денег. Поеду я на год раньше или на год позже — большой разницы нет, а вот стать младшим учеником — это совсем другое дело, — напела она.
«Быть младшей — это на всю жизнь».
Пусть её так и подмывало согласиться, она всё же умела отличать главное от второстепенного.
Бай Шаньбао разъярился так, что у него даже щёки надулись: — Учитель подумывал сделать старшим учеником меня!
Это чистая правда, так что Маньбао слегка замучила совесть. Но раз учитель велел им самим решать, значит, он еще ничего не отметил окончательно, иначе не стал бы «раздумывать».
Поэтому Маньбао упёрлась: — Я вступила в школу раньше тебя, значит, я старшая сестра по учению.
— Я старше тебя!
— Зато я пришел в ученики раньше тебя!
Бай Шаньбао сердито парировал: — Зато я читаю лучше тебя!
Маньбао сжала кулаки и закричала: — Но в школу я всё равно вступила раньше тебя!
Бай Шаньбао тоже сжал кулаки и рявкнул: — Но учиться в академии мы начали в один и тот же день!
— Вовсе нет, я поступила на день раньше, — выкрикнула Маньбао. — Даже один день имеет значение!
Никто не знал, кто именно первым пустил в ход кулаки, — пожалуй, ни Бай Шаньбао, ни Маньбао не смогли бы вспомнить. Они просто сцепились в разгар спора.
Когда Чжоу Далан, копавший на горе ямы под фруктовые деревья, и остальные почуяли неладное, оба ребенка уже катались по траве, ожесточенно колотя друг друга и вопя на всю округу.
Чжоу Далан бросил мотыгу и бросился вниз по склону. К тому моменту, когда он подоспел, обстановка полностью изменилась: Маньбао вцепилась зубами в Бай Шаньбао, прижала его к земле и воинственно замахнулась кулачками.
Чжоу Далан тут же поднял ее на руки и помог Бай Шаньбао подняться. Он уже собирался отчитать Маньбао, как вдруг заметил, что на ее лице тоже красуется несколько царапин.
Чжоу Далан:...
Он развел детей в стороны, перевел дыхание и спросил.
Оба ребенка переглянулись, синхронно фыркнули и отвернулись.
Чжоу Далан совершенно не представлял, как с ними совладать, особенно учитывая их упорное нежелание идти на контакт.
Дети не дрались уже целый год, и эта стычка выдалась на редкость яростной — следы на лицах бросались в глаза. Пусть ногти у них и стригли коротко, царапались они отменно.
На лбу у Бай Шаньбао красовалась знатная шишка, а еще три или четыре отметины оставили чужие ногти — следы царапин и щипков.
Помимо двух полос на лице Маньбао, там отчетливо выделялся след от ладони — очевидно, в пылу гнева Бай Шаньбао врезал ей от души.
Сначала это бросалось в глаза не так сильно, но теперь припухлость проступила во всей красе.
Чжоу Далан ломал голову над тем, как доставить обоих домой, но они и слышать не хотели о том, чтобы он вел их за руку — гордо фыркнув, оба зашагали в сторону деревни самостоятельно.
Разумеется, возвращались они вместе, поскольку от горного хребта до села было прилично идти, но выдерживали между собой дистанцию в три шага, а будь дорога хоть чуточку шире, разбежались бы по разным углам света.
Дацзи молча следовал за детьми, провожая их домой.
По дороге гнев Бай Шаньбао немного угас, и тогда он заметил Дацзь. Сначала юноша опешил, а затем сообразил, что вообще-то ему должны были помочь!
Взбешенный Бай Шаньбао подбежал к Дацзи, пнул его ногой и взревел: «Почему ты мне не помог?»
Маньбао, которая до этого разглядывала полевые цветы и травы у обочины, услышала топот, обернулась и, увидев, как он бьет Дацзи, страшно разозлилась. Она бросилась назад и со всего маху толкнула Бай Шаньбао.
Застигнутый врасплох Бай Шаньбао рухнул на землю.
Маньбао уперла руки в боки, грозно глядя на него сверху вниз, и выпалила: «Хватит ума обижать Дацзи — наберись смежности подраться со мной еще раз!»
Глаза Бай Шаньбао мгновенно покраснели, он залился слезами, одолеваемый чувством глубокой обиды, но продолжал кричать на Маньбао: «Если бы ты меня не укусила, разве смогла бы победить? Ты смухлевала!»
— Ничего подобного! Мог бы тоже меня укусить, я тебе не запрещала!
— Какое тебе дело до того, что я ударил Дацзь? Он слуга в моем доме.
Маньбао снова уперла руки в боки и парировала: «Дацзи — мой друг, и я не позволю тебе его обижать. Хм, ты просто злишься, потому что проиграл, вот и срываешь злость на Дацзи».
Бай Шаньбао ревел и бесновался; он вскочил с земли, бросился на Маньбао, и оба ребенка вмиг сцепились в новой драке.
Дацзи смотрел, как его юный господин прижал госпожу Маньбао к земле, занеся руку, чтобы исцарапать ей лицо, и не знал, стоит ли вмешиваться.
Он вспомнил самый первый раз, когда увидел драку юного господина и маленькой Маньбао: тогда он сразу разнял их, но в итоге оба лишь горько заплакали. Позже он рассказал об этом Старой госпоже, и та велела ему впредь не лезть в их детские стычки, если нет угрозы здоровью, а дать им разобраться самим!
С тех пор Дацзи больше не вмешивался в их драки — обычно дети сами вскоре мирились, и его это никак не касалось.
Но почему на этот раз все завязалось вокруг него?
Видя, что дело снова идет к царапанью лиц, Дацзи все же пришлось вмешаться и ратащить их в стороны.
Маньбао и Бай Шаньбао, оказавшись на безопасном расстоянии друг от друга, досадливо пинули воздух. Промахнувшись, они неохотно разошлись.
Бай Шаньбао пригрозил: «Увижу учителя — обязательно пожалуюсь ему, как ты меня обижала».
— А я тоже пожалуюсь!
Все еще злой Бай Шаньбао возразил: «Раз ты назвалась старшей сестрой, должна вести себя мягче со мной».
Маньбао задумалась и согласилась: «Ладно, в этот раз жаловаться буду я!»
Бай Шаньбао фыркнул и отвернулся.
Маньбао заявила: «Ты младший брат, а значит, должен меня слушаться».
— Не стану слушать, если ты неправа!
— Конечно! Разве учитель не говорил, что даже родители порой бывают неправы, и тогда слушать их не нужно?
Бай Шаньбао почувствовал себя чуть лучше и потребовал: «Раз уж ты старшая сестра, обязана сделать подарок младшему брату».
— Я же подарила тебе рогатку, — напомнила Маньбао.
— Она не считается, тогда я еще не был твоим младшим братом.
Маньбао встревожилась: «Тогда какой подарок тебе нужен?»
Глядя на то, как дети мгновенно переключились на обсуждение подарков и снова мирно зашагали рядом, Дацзи, опять плетущийся позади, подумал:...
И правда, детские сердца постичь куда труднее, чем женские. Только что яростно дрались, и вдруг всё изменилось с такой скоростью?
Когда они вернулись в деревню, оба были так дружны, что шли за руки. В роли новоиспеченной старшей сестры Маньбао забожливо проводила Бай Шаньбао до дома семьи Бай на другом берегу реки, после чего с легким сердцем направилась домой.

Комментарии

Загрузка...