Стоило гостю удалиться, как семья Чжоу тут же захлопнула парадную дверь; Чжоу Сылан сплюнул на пороге и сквозь зубы выругался: — Чтоб тебя разорвало!
Лицо госпожи Цянь помрачнело, и она окликнула: — Четвёртый!
— Ась? — Чжоу Сылан тут же повернулся с широкой улыбкой на лице. — Мама, какие будут указания?
Госпожа Цянь передала ему Маньбао и велела: — Отведи Маньбао к баюстям, пусть поучится вместе с молодыми господами.
Чжоу Сылан с усердным рвением шагнул вперёд и подхватил книжную суму Маньбао.
Маньбао надула губы: — Мам, я не хочу идти.
— Что значит «не хочешь»? — строго отчитала её госпожа Цянь. — Разве ты сама только что не говорила, что вернулась бабушка Лю? Ты пообещала навестить её, разве не бессовестно и невежливо с твоей стороны не пойти?
— Ступай, солнце слишком палит. Возвращаться днём домой нужды нет, после обеда сразу иди к учителю продолжать занятия, — добавила госпожа Цянь. — В доме такой кавардак, что мы с твоим отцом сами не соображаем, что делать. От твоего сидения дома толку не будет.
Однако Маньбао чувствовала, что мать что-то от неё скрывает. Но ослушаться родительницу она не смела, а потому поплелась следом за Чжоу Сыланом, опечаленная.
Чжоу Сылан шагал рядом, защищая её от палящего солнца, и утешал: — Ты расстроилась из-за того противного уездного рассыльного?
— Именно! — заявила Маньбао. — К тому же, дядя умер.
Дядя умер давным-давно.
Подумал Чжоу Сылан, но всё же изобразил сочувствие: — Вообще-то, отец, мама и все домашние давно к этому готовились. В конце концов, о нём столько лет не было никаких вестей.
— Рассыльный сказал, что у дяди была жена и даже ребёнок. Эти бандиты просто отвратительны, они убили и ребёнка тоже.
Чжоу Сылан согласно закивал: — И правда, мерзавцы!
— И этот рассыльный тоже хорош; мама так убивается, а его волнует лишь бы утащить что-нибудь из нашего дома.
Тогда Чжоу Сылан подсказал ей: — Маньбао, разве ты не знакома с уездным судьей? В следующий раз, когда пойдёшь в город, пожалуйся ему. Я как раз расспросил старосту и теперь знаю его имя.
Чжоу Сылан фыркнул: — От такого никчёмного чинуши в уездной управе людям будет только вред.
Маньбао решительно кивнула, намотав это на ус, и спросила: — Четвёртый брат, а как его зовут?
Брат с сестрой продолжали болтать, переходя через мостик. Тем временем госпожа Цянь велела госпоже Фэн запереть всех детей в маленьком дворике, оставив в главном дворе только шестерых сыновей и младшую невестку Цянь.
Вся семья вместе со старостой уселась в главной комнате для совещания, намеренно понизив голоса.
Староста снова и снова разглядывал подорожную и оставался в недоумении: — Честно говоря, это описание точь-в-точь как у дядюшки Маленького Серебряного.
— Дядя Инь есть дядя Инь, с какой стати приплетать «маленького»? — проворчал старик Чжоу. — Ну и что, что похожи, разве в подорожных не пишут всегда одно и то же? «Лицо бледное, черты правильные, нос слегка с горбинкой»... Странно другое: с чего это данный Чжоу Инь тоже родом из уезда Лоцзян, да к тому же уехал отсюда в Шанчжоу жениться...
Староста не удержался от вопроса: — Верно ведь, дядюшка Цзинь, разве у жены Маленького Инь была не фамилия Ся?
Старик Чжоу мрачно буркнул в ответ: — И надо же такому случиться, а?
— И то верно! — Староста отложил подорожную, и его лицо тоже помрачнело. — Всё слишком странно; даже сказители в чайных уездного центра не рискнули бы сочинить такую историю.
В комнате воцарилась тишина — все потеряли дар речи.
Чжоу Улан и Чжоу Люлан, которые не раз слышали от Маньбао разные истории, переглянулись и не удержались от шёпота: — Отец, мама, неужели дядя кому-то насолил? Хотя у него были и друзья. Может, это кто-то из них постарался, чтобы наша семья жила спокойно?
Старик Чжоу сердито возразил: — Тогда почему они не объявлялись столько лет и ждали до самого последнего момента?
— Наверное, в прошлые годы они не могли нас отыскать? — предположил Чжоу Улан. — Разве в нашей деревне не случилось тогда происшествие...
Чжоу Улан осекся на полуслове: староста и старик Чжоу одновременно переменились в лице, вспомнив события после прошлогоднего бедствия.
Оба сочли слова Чжоу Улана не лишенными смысла.
Заметно встревоженный староста поинтересовался: — А чем вообще занимался дядя Маленький Серебряный?
Старик Чжоу в сердцах бросил: — Чем он мог заниматься? Учился всего несколько лет, умеет лишь землю пахать да вести мелкие торговые дела. Вы что, и впрямь верите байкам тех чиновников о том, что он подался в разбойники? Разве мой Эран способен на такое?
Староста ничего не ответил.
Старик Чжоу продолжил с возмущением: — Когда он вернулся домой, вид у него был такой гордый — разве он похож на лжеца? К тому же чиновники, что пожаловали в деревню, сами доверия не внушают, ты и сам прекрасно знаешь... — Голос старика Чжоу стих, оборвавшись на полуслове. Хотя он всегда верил, что Чжоу Инь не способен на дурные поступки, за прошедшие годы в душе у него всё же зародились сомнения.
Когда Чжоу Инь вернулся домой, его визит оказался слишком коротким; он рассказывал о своих скитаниях, но расспросить подробнее они не успели, да и проверить правдивость его слов никто не мог.
Все верили в его невиновность лишь благодаря давней доброй репутации в деревне — подсознательно никто не допускал мысли, что Чжоу Инь мог опуститься до разбоя, о котором твердили чиновники.
Однако в подтверждение своих слов старик Чжоу не мог предъявить ровным счетом ничего — даже сколько-нибудь подробного рассказа о тех годах.
Старик Чжоу обхватил голову руками и умолк.
Староста вздохнул и спросил: — И что же вы собираетесь делать?
— Мы устроим по нему поминки, — внезапно объявила госпожа Цянь. — Проведем обряд призыва души и во все услышанье заявим, что устанавливаем для него поминальную табличку. Столько лет мы осмеливались лишь втайне жечь для него ритуальную бумагу и воскурять благовония, так и не сумев почтить его память как положено. Раз уж уездная управа требует аннулировать его домовую книгу, самое время разобраться со всем этим раз и навсегда.
Поразмыслив, староста кивнул: — Разумное решение. Уладив это дело, мы успокоим и сельчан. А как быть с поручительством?
Госпожа Цянь посмотрела на старика Чжоу.
Тот призадумался на мгновение и ответил: — Нам потребуется твоя подпись, а за остальными четырьмя я схожу к соседям. Не переживай, если в будущем что-то вскроется, просто стой на том, что тебя обманула моя семья, и всю ответственность я возьму на себя.
«Что за странную вещь говорит дядя Джин? Даже если возникнут проблемы, это не будет нашей виной. Это администрация округа сообщила нам, что человек умер. Мы стойко несли на себе основную тяжесть бремени в течение стольких лет, и абсурдно бояться еще больше с течением времени».
Обычно правда всплывает в первый же год после происшествия. Прошло уже семь лет, и уездная управа сама подкинула столь веский повод — отступать теперь не было никаких причин.
И всё же просить кого-то поставить подпись под поручительством было связано с огромным риском.
Старик Чжоу прекрасно это понимал, а потому перевёл взгляд на госпожу Цянь и предложил: — Ступай к сундуку с деньгами, достань связку монет.
Староста изумленно посмотрел на него — неужели этот скряга старик Чжоу и впрямь готов расстаться с такой уймой денег, целой связкой серебра?
Конечно, на душе у старика Чжоу скребли кошки, но зато скоро его младший брат сможет отведать и курятины, и утки, и рыбы, и тех пышных булочек, что они ему принесли, а домашние наконец перестанут опасаться произносить его имя вслух. Камень, висевший у них над душой, слегка сдвинулся, и на сердце стало чуточку легче.

Комментарии

Загрузка...