Когда Ли Дэцюань вошел в дворец, неся в руках тяжелый свиток, его шаги были намного тише обычного.
Следом за ним шли четверо младших евнухов, каждый из которых держал в руках лакированный шкарец из черного дерева. На шкаряцах красовались бумажные печати с оттиском печати Внутренней сокровищницы — судя по всему, сокровища только что достали из самых глубин государевой казны.
Цзян Сяобао дремала, примостившись у самого края императорского стола.
Услышав шаги, она с трудом приоткрыла один глаз и, поняв, что пришли не вооруженные стражники, снова положила голову на лапы.
Как же хочется спать.
Но та жемчужина, что была секунду назад, казалась невероятно вкусной.
Если дадут еще одну, я могу и не спать.
Сяо Чжэн сидел рядом с ней и слышал каждое слово отчетливо.
Ли Дэцюань опустился на колени перед императорским столом и высоко поднял свиток:
— Ваше Величество, здесь содержится опись жемчуга, драгоценных нефритников и духовных камней из императорской казны, все они записаны по происхождению, годам сбора и качеству.
— Разверни.
— Слушаюсь.
Два младших евнуха осторожно раскатали свиток.
Трехфутовый свиток развернулся от одного конца императорского стола до другого, и весь он был густо исписан названиями сокровищ. Ночной Жемчуг Восточного моря, Жемчуг Южного моря, Духовный Нефрит Куньшаня, Лазурный Мозг Снежных Земель, Багрово-Золотой Янтарь, Агат Кровавой Яшмы...
Глядя на этот бесконечный список, Ли Дэцюань уже догадывался о многом.
Похоже, император собрался кормить сокровищами из казны этого маленького цилиня.
Но сколь бы ни был почтен Благовещенский Зверь, он всего лишь детеныш. Как можно разбрасываться важнейшими сокровищами государственной казны? Неужели он в самом деле позволить ей выбирать лакомства по вкусу?
Ли Дэцюань не смел произнести это вслух, оставалось лишь покорно склонить голову в ожидании приказа.
Кончик пальца Сяо Чжэна скользнул по списку и в конце концов остановился на строке с Ночным Жемчугом Восточного моря.
— Возьми десять видов.
Ли Дэцюань опешил:
— Ваше Величество, десять видов?
— Понемногу каждого.
Сяо Чжэн поднял взгляд, его голос звучал ровно:
— Я должен узнать, что именно ей по вкусу.
— Как прикажете, раб понял.
Спустя полчаса на императорском столе во Дворце Тайцзи появилось большое блюдо из белого нефрита.
На его дне стлался мягкий узорчатый шелк, а на нем лежало около десятка разновидностей жемчуга и самоцветов. Каждого вида было всего по одной-две штуки, но они всё равно заливали нефритовое блюдо пестрыми переливами, затмевая даже мягкий свет светильников в покоях.
Почуяв запах, Цзян Сяобао наполовину прогнала остатки сна.
Она выбралась из-за стола, ступая крошечными лапками по гладкой деревянной поверхности, и неторопливо подползла к нефритовому блюду.
При виде ее движений у Ли Дэцюаня сердце подступило к горлу.
Каждая вещица в этой чаше была высшей драгоценностью имперской казны. Даже самая захудалая нефритовая подвеска стоила столько, что простой семье хватило бы на безбедную жизнь до конца дней.
А теперь всё это, словно овощи на торговом лотке, выставили перед Благовещенским Зверем на выбор.
Цзян Сяобао сначала приблизилась к куску белого нефрита.
Тот был безупречно чист, а по краям его украшали резные облачные узоры, причем духовная энергия исходила от него куда сильнее, чем от обычных камней. Она втянула носом воздух и слегка лизнула камень.
Поверхность нефрита оказалась холодной и безвкусной.
Цзян Сяобао сморщила мордочку и втянула язык обратно.
Совсем без вкуса.
Будто стеклянный стакан жуешь.
И эту дрянь принесли, чтобы меня обмануть?
Заметив ее недовольную гримаску, Сяо Чжэн протянул руку и отодвинул нефрит в сторону.
У Ли Дэцюаня дернулось веко.
Это же Даньхуэйский Нефрит Куньшаня, поступивший в казну всего несколько дней назад; покойная императрица-мать при жизни обожала делать из него поясные подвески. А теперь Его Величество с брезгливым презрением оттолкнул его, словно какую-то никчемную булыжку.
Затем Цзян Сяобао положила глаз на жемчужину Южного моря.
Та была размером с большой палец, безупречно круглая и гладкая, с мягким переливом. Поглазев на нее с минуту и решив, что вид у вещицы вполне сносный, она наклонила голову и лизнула ее.
Стоило ей коснуться поверхности жемчужины, как ее мордочка мгновенно скривилась.
Соленая!
Какая гадость!
Отдает морской водой, будто кто-то плюхнул туда целый ковш соли.
Она попятилась назад на пару шагов и принялась тереть язык лапкой, всем своим видом выражая глубочайшую обиду.
В глазах Сяо Чжэна мелькнуло едва заметное веселье.
Ли Дэцюань же едва не уткнулся носом в собственную грудь.
Жемчуг Южного моря баснословно дорог, иные знатные вельможи годами не могли вымолить хотя бы одну бусину. А у этого маленького цилиня он вызвал лишь презрительное «соленая».
— Убрать.
Произнес Сяо Чжэн.
Ли Дэцюань тут же знаком велел евнухам переложить белый нефрит и жемчужину Южного моря на другой конец блюда.
Увидев, что лакомства убирают, Цзян Сяобао насторожилась.
Она плюхнулась прямо посреди нефритового блюда, хвостом накрыла багрово-золотой янтарь, а лапой прижала кусок зеленого нефрита.
Не то чтобы мне это нравилось, но забирать всё подряд тоже нельзя.
Это мое.
Глядя на то, как она охраняет свою добычу, Сяо Чжэн легонько постучал пальцем по столешнице.
— Оставить пока, не трогать.
Цзян Сяобао сразу же выдохнула.
Хоть этот человек и жуткий, но слова свои держит.
Пожалуй, в будущем его можно будет внести в список постоянных спонзоров питания.
Сяо Чжэн прекратил постукивать пальцами.
Постоянных спонзоров питания?
Он — прославленный император Даюаня, в ее представлении заслужил лишь такое местечко?
Ли Дэцюань не понимал, почему государь хранит молчание, он лишь чувствовал, как атмосфера в покоях странным образом холодеет. Не успел он опуститься на колени с повинной, как Цзян Сяобао внезапно поднялась с блюда.
Она пошевелила кончиком носа и, решительно миновав багрово-золотой янтарь, агат кровавой яшмы и лазурный мозг снежных земель, направилась прямиком к жемчужине в самом дальнем углу блюда.
Та бусина тихонько лежала на шелковой ткани; размером она была не больше голубиного яйца, но сияние ее оказалось чище и прозрачнее, чем у остальных сокровищ.
То был Ночной Жемчуг Восточного моря.
Приближаясь к нему, Цзян Сяобао зажгла золотые глазенки ослепительным блеском.
Вот оно!
Вот это пахнет вкусно! Это сладкое!
То, что было до этого — легкие закуски перед трапезой, а вот это — настоящее главное блюдо!
Она обхватила ночную жемчужину лапами и впилась в нее зубами.
Раздался тихий хруст.
Ночная жемчужина рассыпалась у нее во рту на кусочки, превратившись в капельки мягкого сияния, которые она проглотила целиком.
Ли Дэцюань содрогнулся всем телом.
На этот раз он видел отчетливо: невероятно твердая жемчужина раскололась во рту Благовещенского Зверя так легко, будто сахарная сладость.
Не успела Цзян Сяобао проглотить первую порцию и распробовать вкус, как Сяо Чжэн лично выудил из блюда вторую ночную жемчужину и пододвинул ее к ее лапке.
Движения его были тверды, он даже старался не задевать те сокровища, что она прижала к себе.
Цзян Сяобао подняла на него взгляд.
И снова дает?
С чего это он сегодня такой добрый?
Неужели он хочет откормить меня, а потом съесть?
Выражение лица Сяо Чжэна слегка похолодело:
— Ешь.
Цзян Сяобао больше не смела раздумывать и, опустив голову, проглотила вторую бусину.
Она уплетала за обе щеки, так что в угольках ее губ застряли крошечные искристые крупицы света. Сяо Чжэн взял чистый мягкий платок, намереваясь смахнуть их.
Но Цзян Сяобао тут же отпрянула назад, заслонив рот лапами.
Не дам трогать.
Всё, что попало в рот — моё.
Рука Сяо Чжэна замерла в воздухе.
Стоявший неподалеку Ли Дэцюань едва не вытаращил глаза.
Неужели Его Величество только что хотел лично вытереть мордочку Благовещенскому Зверю?
Сколько он помнил себя рядом с государем, разве доводилось ему видеть, чтобы тот о ком-то заботился? Даже самые избалованные наложницы всегда получали милости лишь стоя на коленях.
А теперь этот маленький цилинь прячет рот, не позволяя дотронуться, и при этом император даже не гневается.
Сяо Чжэн убрал платок и вместо него положил в блюдо другую, еще более крупную жемчужину.
Внимание Цзян Сяобао тут же переключилось на нее.
Она уже собралась было броситься вперед, но словно что-то вспомнив, оглянулась на Сяо Чжэна, а затем снова перевела взгляд на жемчужину.
Должно быть, это мне?
Он ведь велел есть.
Тогда я не стану церемониться.
Когда третья ночная жемчужина провалилась в животик, Цзян Сяобао блаженно прищурилась.
Густая волна тепла разошлась от желудка, медленно разливаясь по всем конечностям и суставам. Нежные рожки на ее макушке покрылись слабым золотистым сиянием, а чешуйки на теле заблестели еще ярче.
Только вот это тепло было слишком уж приятным.
Она и так толком не выспалась, а после трех жемчужин веки ее начали стремительно слипаться.
Как же объелась.
Раз наелась, пора и поспать.
Никому не позволено мешать мне переваривать пищу.
Она зевнула и улеглась прямо в центре нефритового блюда.
Под ее животом покоились две оставшиеся, еще не тронутые ночные жемчужины, хвост обвивал лежавший рядом багрово-золотой янтарь, а в охапку она притянула даже ту самую жемчужину Южного моря, которую незадолго до этого сочла противной.
Заметив, что вещи в чаше перепутались и сбились в кучу, Ли Дэцюань робко протянул руку, желая вытащить ту самую злосчастную жемчужину.
Стоило его пальцам приблизиться на пол-дюйма...
Сонная Цзян Сяобао вскинула крошечную лапку, и на свет мгновенно блеснули острые коготки.
Испуганный Ли Дэцюань тут же отдернул руку.
Цзян Сяобао даже не открыла глаз, лишь сильнее прижалась животом к дну и издала из глубины горла невнятное ворчание.
Моё.

Комментарии

Загрузка...