Шэн Юньшу с игривым интересом рассматривала гальку на своей ладони, а затем подняла взгляд на разъяренную госпожу Лин.
Та сейчас брызгала ядом и кричала, словно обезумевшая, но это лишь означало, что она совершенно бессильна, и подобные выходки — ее последнее, отчаянное средство.
Сама же Шэн Юньшу всегда отличалась завидным терпением. В прошлом, когда ей приходилось играть лишь второстепенные роли, она все равно не теряла любви к актерскому мастерству и наслаждалась процессом. Если госпожа Лин надеялась вывести ее из себя, то она глубоко заблуждалась.
Шэн Юньшу демонстративно подбросила камешек в руке и крикнула госпоже Лин:
— Сестрица, должно быть, узнала, что я поселилась в павильоне Тинъюй, и, зная, что сегодня я буду проходить мимо, решила передать мне подарок. Раз уж вы находитесь под домашним арестом, то шлете приветы издалека. Благодарю вас за внимание!
Не дожидаясь ответа, она добавила:
— Мне пора спешить во дворец Фэнцзэ к императрице, не буду мешать вам размышлять о своем поведении.
— Ты... — лицо госпожи Лин исказилось от злобы, она скрежетала зубами, но не смогла вымолвить ни слова.
Ее бесило, что даже после такой отборной брани Шэн Юньшу умудряется сохранять невозмутимость.
— Шэн Юньшу, я тебе этого не прощу! — прошипела госпожа Лин.
Когда они миновали павильон Цзяюэ, Цюжань тихо прошептала:
— Похоже, кто-то заранее донес госпоже Лин, что вы будете здесь проходить. Она явно поджидала вас в беседке.
— Намеренно или случайно — неважно, у меня нет злых намерений, — Шэн Юньшу недоговорила.
Однако, если кто-то решит бросить ей вызов, то, обладая опытом съемок в бесчисленных костюмированных драмах, она знала тысячи способов поставить обидчика на место. С такими противницами она справится без труда. Но эти мысли лучше держать при себе — болтливость до добра не доводит.
Когда они прибыли во дворец Фэнцзэ, время было еще раннее, другие наложницы не успели собраться. Хоть места и были, Шэн Юньшу, как новичок, предпочла проявить скромность и встала в стороне, ожидая начала приема.
Внутри дворец Фэнцзэ сиял золотом, подчеркивая величие и статус. Казалось, каждый уголок был украшен с особой тщательностью.
Вскоре начали прибывать остальные наложницы. Каждая из них бросала на Шэн Юньшу оценивающий взгляд — в чьих-то глазах читалось восхищение, в чьих-то — скрытая зависть. Впрочем, стоило им присмотреться, как они тут же отводили глаза: перед ее красотой они меркли.
Госпожа Лань, заметив это, грациозно подошла к ней, тепло взяла за руки и с улыбкой произнесла:
— Все эти дни только и слышала, что сестрица быстро продвигается по службе. Мне было любопытно, что же это за красавица. Сегодня вижу — и впрямь, природная прелесть! Неудивительно, что император так к вам благоволит. Даже я, глядя на вас, не могу сдержать восхищения.
Она обернулась к остальным:
— Сестры, посмотрите сами! Она затмила нас всех. Небеса явно проявили пристрастие, одарив ее такой внешностью. Как же нам теперь жить в этом гареме?
Шэн Юньшу знала от Цюжань, что госпожа Лань служит уже пять лет и получила титул пинь после рождения принцессы. Столь пылкая похвала на глазах у всех наложниц была не чем иным, как попыткой настроить остальных против нее. Внешне мягкая, эта речь была подобна ножу, скрытому в шелке.
Шэн Юньшу склонилась в поклоне:
— Приветствую вас, госпожа Лань. Вы мне льстите. На самом деле небеса справедливы: любая красота со временем увядает, появляются морщины. Вы же давно во дворце и подарили императору прекрасную принцессу, ваша милость куда выше моей.
Хочешь поджарить меня на огне? Что ж, тогда я подставлю на твое место тебя.
Наследников у императора пока немного, и большинство присутствующих еще не познали радости материнства. Красота — вещь субъективная, каждая считает себя лучшей, но вот статус матери наследника — это то, что вызывает настоящую зависть. В гареме все знают: дети — залог богатства и процветания на всю жизнь.
Госпожа Лань посмотрела на Шэн Юньшу, чье лицо выражало искреннюю невинность. Придраться было не к чему, а продолжать — значило выставить себя мелочной. Ей пришлось лишь натянуто улыбнуться и вернуться на свое место.
Рядом с благородной супругой Жун сидела госпожа Нин в нежно-розовом платье. Ее красивое лицо выражало легкое высокомерие, и, казалось, она только и ждала момента, чтобы заговорить:
— Госпожа Шу, вы мастерски действуете: с одной стороны, вскружили голову императору, с другой — добились того, чтобы госпожу Лин отправили под арест. Каково это — единолично пользоваться милостью императора?
О, эти невидимые клинки были поистине остры. Шэн Юньшу понимала: раз уж она привлекла внимание императора, подобных столкновений не избежать. Но вместо того чтобы прозябать в гареме, лучше уж самой взбаламутить эти глубокие воды и занять достойное место.
Госпожа Нин была выше по рангу, поэтому Шэн Юньшу снова поклонилась и неторопливо ответила:
— Ваши слова пугают меня, госпожа. Я лишь недавно во дворце, передо мной императрица, благородная супруга и вы, старшие сестры. Я никак не могу претендовать на единоличное внимание. К тому же госпожа Лин была наказана за незаконное вторжение в павильон Чэнхуа, а не из-за меня. Если благородная супруга сомневается, она может спросить об этом у самого императора.
— Столь пустяковое дело не стоит того, чтобы беспокоить императора, — раздался голос.
Фанхэ поддерживала императрицу, которая медленно вошла в зал. Все наложницы поднялись и поклонились.
Госпожа Нин поспешила объяснить:
— Императрица, госпожа Шу еще недавно была служанкой, и то, что она стала наложницей, уже великая удача. Но за одну ночь она возвысилась до гуйжэнь — такого в нашем гареме еще не было. Она не только околдовала императора, но и подговорила его наказать госпожу Лин. Я считаю, что она опасна, и нам не следует терпеть столь дерзкую особу.
Каждое слово госпожи Нин было направлено против нее. Глядя, как уверенно та говорит, Шэн Юньшу заподозрила, что этот выпад был заранее подготовлен.
Но госпожа Нин недооценила реакцию Шэн Юньшу. В актерской среде ей часто приходилось сталкиваться со звездами, которые ради собственного эго меняли текст прямо во время съемок, поэтому она привыкла быстро ориентироваться в ситуации.
— Вы говорите, что я околдовала императора? Этот грех я на себя взять не могу, да и император вряд ли позволит вам так о нем отзываться. Он — мудрый правитель, и подобные слова могут навлечь на вас беду.
Лицо госпожи Нин побледнело. Она поняла, что была неосторожна, и Шэн Юньшу ловко перевела стрелки на самого императора.
Благородная супруга Жун, которая до этого момента сохраняла полное спокойствие, приоткрыла глаза и посмотрела на Шэн Юньшу. В душе у нее вспыхнул гнев. Девушка была действительно прекрасна — мягкость во взгляде, сладкий голос. Она затмевала госпожу Лин, неудивительно, что император так ею увлекся.
— А вы, госпожа Шу, остры на язык, — произнесла благородная супруга Жун, пронзительно глядя на нее. — Даже если вы не колдовали, когда госпожу Лин наказывали, вы были единственной рядом. Почему же вы не попросили за сестру, чтобы император проявил милосердие? Вы должны знать, что происхождение госпожи Лин куда знатнее вашего. У нее отец и братья — высшие сановники, и уже одно это делает ее человеком, с которым вам лучше не ссориться.

Комментарии

Загрузка...