Жена Чжао Эра проплакала так долго, что её голос совсем охрип.
— Ваньнян, умоляю, спаси его! Деревенский лекарь говорит, что рана слишком глубокая, кровь не унять. Нужно ехать в уездный город за настоящим врачевателем, но где нам взять такие деньги?!
Линь Ваньнян, на ходу набрасывая одежду, направилась к выходу.
— Ваньнян, ты ведь и сама ещё слаба! — встревоженно крикнул ей вслед Шэнь Циншань.
— Жизнь человека важнее, — отозвалась она, не оборачиваясь.
Нуонюо тут же скатилась с кровати и, прижимая к себе маленькое плетеное лукошко, бросилась следом.
Шэнь Чанъань попытался её остановить:
— Нуонюо, спи, ещё слишком рано.
Малышка с серьезным видом покачала головой:
— Женьшенька сказал, что может помочь.
Все, кто был в комнате, замерли. Шэнь Чанхэ, протирая заспанные глаза, недоверчиво переспросил:
— Корешок... правда такое сказал?
Нуонюо кивнула:
— Женьшенька говорит, если отрезать ма-а-аленький хвостик, это спасет жизнь.
Линь Ваньнян замерла на пороге. Она разбиралась в травах и прекрасно знала, что старый женьшень способен вытащить человека с того света. Но этот корень стоил целое состояние. Вся семья надеялась на него: нужно было оплатить лекаря, купить зерно, вылечить ногу Шэнь Циншаня...
Услышав это, жена Чжао Эра рухнула на колени.
— Ваньнян, я знаю, как дорог этот женьшень! Я не смею просить его даром! Я буду отрабатывать, стану для вас волом или лошадью, только умоляю — спасите моего мужа!
Нуонюо, испугавшись, прижалась к Линь Ваньнян.
— Тётушка, не надо стоять на коленях.
У Линь Ваньнян защипало в глазах. Она наклонилась и помогла женщине подняться:
— Сестрица, вставай скорее. Дядя Чжао Эр пострадал в горах ради всей деревни, мы не можем оставить его в беде.
Шэнь Циншань, опираясь на край кровати, глухо произнес:
— Отрезайте. Нужно спасать человека.
Шэнь Чанъань без колебаний добавил:
— Я принесу корень.
Однако в лукошке женьшеня на виду не оказалось. Нуонюо запустила ручонку внутрь и ласково прошептала:
— Женьшенька, покажись ненадолго, хорошо?
На дне корзинки на мгновение вспыхнул горный узор. И завернутый в ткань старый корень чудесным образом снова оказался в лукошке.
Шэнь Чанхэ вытаращился так, что рот стал похож на букву «О»:
— И впрямь появился!
Шэнь Сяомань тоже проснулся и сонно пробормотал:
— Женьшенька играет в прятки?
Но сейчас было не до расспросов. Линь Ваньнян достала чистый нож и осторожно отсекла тончайший, как волосок, корешок.
Нуонюо тут же погладила женьшень:
— Тебе не больно?
Тонкий старческий голос проскрипел в её сознании: «Не больно. Спасение жизни — это великая заслуга. Маленькая Хозяйка Гор, не забудь вернуть долг горам».
Нуонюо серьезно кивнула:
— Нуонюо помнит.
Линь Ваньнян заварила целебный отвар из корешка, взяла кровоостанавливающий порошок и поспешила в дом Чжао. Шэнь Чанъань, беспокоясь, пошел с ней. Шэнь Чанхэ тоже порывался, но мать велела ему остаться охранять дом.
Нуонюо сидела на краю кровати, её личико было напряжено.
— Боишься за дядю Чжао Эра? — спросил Шэнь Циншань.
Нуонюо кивнула:
— Кровушка всё плачет и плачет.
У Шэнь Циншаня сжалось сердце. Этой крохе всего три с половиной года. Другие дети в её возрасте выпрашивают сладости, а она уже помогает спасать людей, оберегает сокровища и терпит поношения. Он протянул руку и погладил её хвостики.
— Нуонюо, если когда-нибудь устанешь, обязательно скажи папе или маме.
Малышка обхватила его ладонь своими ручонками:
— Нуонюо не устала. Нуонюо хочет, чтобы папочка поправился.
У Шэнь Циншаня перехватило дыхание от нежности и боли.
Прошло больше часа, прежде чем Линь Ваньнян и Шэнь Чанъань вернулись. Жена Чжао Эра шла следом и, едва переступив порог, снова собралась пасть ниц.
Линь Ваньнян поспешно удержала её:
— Сестрица, не пугай ребенка.
Жена Чжао Эра сквозь слезы улыбнулась:
— Кровь остановилась! Ваньнян, Нуонюо, вы спасли моего мужа!
Глаза Нуонюо радостно засияли:
— Дядя Чжао Эр не умрет?
— Не умрет! — женщина вытерла слезы. — Деревенский лекарь сказал, что если бы не женьшень, дело было бы совсем плохо.
Шэнь Чанхэ с облегчением выдохнул, но тут же проворчал:
— Тех негодяев, что расставили капканы, самих бы волкам скормить.
Хэйдоу за окном согласно каркнул:
— Скормить! Скормить!
Жена Чжао Эра посмотрела на ворона с суеверным почтением.
— Эта птица тоже помогла моему мужу. Теперь, даже если она прилетит гадить на мою крышу... кхм, я и слова ей не скажу.
Хэйдоу отозвался:
— Блестяшки!
Нуонюо перевела:
— Хэйдоу говорит, он хочет блестяшки.
Женщина на мгновение растерялась, а потом быстро сняла с головы старую медную шпильку.
— Она недорогая, но если почистить, будет сиять. Подойдет?
Глаза Хэйдоу мгновенно загорелись. Он спикировал вниз, выхватил шпильку и взмыл вверх.
— Хороший человек! Хороший человек!
Нуонюо весело зажмурилась:
— Хэйдоу говорит, что тётушка — хороший человек.
Жена Чжао Эра снова расплакалась, на этот раз от облегчения.
Когда начало светать, пришел староста Гу Дашань. Он не смыкал глаз всю ночь, под глазами залегли темные тени.
— Про Чжао Эра я уже знаю. Нуонюо, Ваньнян, вы всё правильно сделали.
Линь Ваньнян покачала головой:
— Мы ведь соседи, как иначе.
Гу Дашань посмотрел на Шэнь Чанъаня:
— Сегодня нам обязательно нужно ехать в уездный город. Весть о женьшене разлетелась, чем дольше тянем, тем опаснее.
Шэнь Чанъань кивнул:
— Я готов.
Нуонюо тут же вскинула на плечи лукошко:
— Нуонюо тоже готова!
Линь Ваньнян придержала её за плечо:
— Ты правда хочешь поехать?
Малышка серьезно ответила:
— Женьшенька в корзинке, он хочет, чтобы Нуонюо его несла.
Шэнь Циншань тоже беспокоился:
— В городе много людей, там суматоха.
Гу Дашань подумал и решил:
— Я сам буду нести Нуонюо, не спущу с рук. Чанъань будет рядом, и ты, Ваньнян, поезжай. В лекарствах ты смыслишь больше нашего.
Линь Ваньнян взглянула на мужа. Шэнь Циншань кивнул:
— Езжайте. Дома останутся Чанхэ и Сяомань, да и староста приставил людей для охраны. Со мной всё будет в порядке.
Шэнь Чанхэ заволновался:
— Я тоже хочу в город!
Шэнь Чанъань сухо отрезал:
— Ты остаешься защищать отца.
Чанхэ тут же вытянулся в струнку:
— Задание будет выполнено!
Шэнь Сяомань поднял ручонку:
— А я буду следить за котлом!
Чанхэ посмотрел на него сверху вниз:
— У нас и риса-то нет, чтобы в котел класть.
Сяомань замялся:
— ...Тогда я тоже буду следить за папой.
Перед уходом Нуонюо поставила свои старенькие, разбитые башмачки у кровати отца.
— Папочка, Нуонюо вернется и купит тебе много мяска.
Шэнь Циншань с улыбкой кивнул:
— Хорошо, папа будет ждать.
В телеге, запряженной волом, Нуонюо сидела на коленях у матери, прижимая к себе лукошко. Шэнь Чанъань устроился рядом, не спуская руки с лямок корзинки. Гу Дашань правил волом, не переставая давать наставления.
— В городе по сторонам не глазеть, про возраст женьшеня помалкивать. Сначала пойдем в аптеку «Жэньхэ». Я знал тамошнего приказчика в молодости, он человек совестливый.
Линь Ваньнян тихо добавила:
— Если предложат слишком мало, продавать не будем.
Шэнь Чанъань кивнул:
— Я запомнил.
Вдруг Нуонюо накрыла лукошко ладошками.
— Женьшенька говорит, пахнет вонючими лекарствами.
Гу Дашань удивился:
— Мы ведь еще до города не добрались.
Хэйдоу, летевший следом за телегой, громко закаркал:
— Впереди! Впереди! Плохой аптечный ящик!
Вскоре из придорожной чайной вышел мужчина средних лет в длинном халате. Его острый взгляд тут же впился в лукошко Нуонюо.
— Почтенные, не из деревни ли Цинши вы путь держите?
Гу Дашань мгновенно насторожился:
— А вы кто такой?
Мужчина елейно улыбнулся и сложил руки в приветствии:
— Позвольте представиться, Лю Дэхай, владелец аптеки «Дэцзи» в уездном городе. Прослышал я, что на горе Цинши нашли старый женьшень, вот и вышел навстречу.
Лицо Шэнь Чанъаня помрачнело. Они еще даже в город не вошли, а слухи уже опередили их. Линь Ваньнян крепче сжала руку дочери.
— Кто вам об этом сказал? — сурово спросил Гу Дашань.
Лавочник Лю усмехнулся:
— В аптечном деле свои каналы связи. Не беспокойтесь, я предложу честную цену.
Шэнь Чанъань холодно ответил:
— Мы не продаем.
Глаза Лю Дэхая недобро блеснули:
— Юноша, не спеши. Дикий женьшень — вещь капризная, долго не хранится. Вы люди деревенские, в сбережении корней не смыслите. Дам десять лянов серебра, забираю прямо сейчас.
— Десять лянов? — Гу Дашань едва не расхохотался от возмущения. — Ты нас за нищих держишь?
Лю Дэхай даже бровью не повел:
— Корень из леса, кто знает, настоящий ли он? Десять лянов — это огромные деньги для вас.
Вдруг Нуонюо указала пальчиком на аптечный ящик за его спиной.
— Лекарства говорят, что ты обманщик.
Лицо лавочника застыло:
— Что за глупости несет эта девчонка?
Нуонюо захлопала ресницами:
— В твоем ящике много лекарств сгнило.
Линь Ваньнян встрепенулась:
— Нуонюо?
Малышка сморщила носик:
— Пахнет горьким и плесенью. Астрагал говорит, что он почернел и его нельзя кушать.
Лю Дэхай помрачнел:
— Откуда взялась эта замарашка? Взрослые дела ведут, не смей соваться!
Шэнь Чанъань тут же заслонил сестру:
— Не смей кричать на мою сестренку!
Лавочник Лю холодно усмехнулся:
— Что ж, не хотите — не надо. Но предупреждаю: в городе я всех знаю. Если перейдете мне дорогу, ни одна лавка ваш корень не примет!
Гу Дашань в гневе сжал кнут:
— Ты еще и угрожать вздумал?
Только Лю Дэхай собрался ответить, как из чайной раздался спокойный юношеский голос:
— У господина Лю слишком длинные руки. С каких это пор аптеки города перешли под ваш надзор?
Все обернулись. Из тени чайной вышел юноша в белых одеждах, лет одиннадцати-двенадцати на вид. Лицо его было чистым и благородным, а в руках он держал книгу.
Гу Дашань ахнул:
— Юньчжоу?
Юноша поклонился:
— Дедушка Гу.
Нуонюо с любопытством склонила голову набок. Шэнь Чанъань шепнул ей:
— Это Гу Юньчжоу, внук дедушки старосты.
Гу Юньчжоу подошел к лавочнику Лю и бесстрастно произнес:
— Аптека «Дэцзи» в прошлом месяце была оштрафована за продажу испорченных трав, а вы всё еще смеете промышлять на дорогах?
Посетители чайной, услышав это, тут же зашушукались:
— Гнилые лекарства?
— То-то мне после его снадобий в прошлый раз только хуже стало!
Лю Дэхай позеленел от злости:
— Молодой господин Гу, следите за языком!
Гу Юньчжоу посмотрел на Нуонюо и мягко спросил:
— Малышка, ты говоришь, у него в ящике травы сгнили?
Нуонюо кивнула:
— Лекарства плачут.
Лю Дэхай взорвался:
— Чушь! У меня отборный товар, не смейте клеветать!
Гу Юньчжоу коротко бросил:
— Открывай.
Лавочник попятился:
— С какой стати?
Юноша достал из-за пазухи жетон:
— С той стати, что я закупаю ингредиенты для целебных блюд трактира семьи Лю. А еще мой учитель в добрых отношениях с уездным судьей. Если тебе нечего скрывать, почему бы не показать содержимое?
Лицо Лю Дэхая то бледнело, то краснело. Шэнь Чанъань шагнул вперед и накрыл ладонью замок ящика.
— Раз ты боишься, я помогу.
— Не смей!
Лавочник бросился наперерез, но Гу Дашань железной хваткой перехватил его запястье. Ящик распахнулся. Оттуда пахнуло тяжелым запахом прели.
Линь Ваньнян хватило одного взгляда, чтобы её лицо посуровело.
— Астрагал почернел, дудник изъеден червями, атрактилодес отсырел. Если принять такое «лекарство», в лучшем случае оно не поможет, в худшем — сведет в могилу.
В чайной поднялся шум:
— Черносердечный торгаш!
— А я ведь у него покупал!
— В управу его! К судье!
Лю Дэхай запаниковал и попытался улизнуть, но Хэйдоу камнем упал с неба и больно клюнул его в макушку.
— А-а-а!
Лавочник присел, схватившись за голову, а Гу Дашань придавил его подол сапогом. Гу Юньчжоу посмотрел на Нуонюо с нескрываемым удивлением.
— Сестренка Нуонюо, а ты способная.
Малышка смутилась и крепче обняла лукошко:
— Это всё лекарства, они сами сказали.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...