— Плохие люди знают про Нуонюо?
Лицо Шэнь Чанъаня мгновенно побледнело, он крепче прижал к себе сестренку.
Гу Дашань тоже резко обернулся:
— Нуонюо, что ты услышала?
Малышка плотно сжала губки, не отрывая круглых глаз от лесной чащи в глубине горы Цинши. Тот холодный, безжизненный голос затих, но в маленьких ушках всё еще стоял гул, будто по ним ударили куском железа.
— Там был плохой голос, — прошептала Нуонюо. — Он сказал: «Нашел ребенка, который слышит горы».
Шэнь Чанхэ тут же ощетинился, как рассерженный котенок:
— Кто? Те давешние мерзавцы?
Хэйдоу, сидевший на ветке, склонил голову набок:
— Нет-нет! Далеко! Очень далеко! Воняет железом, гадким железом!
Нуонюо послушно перевела:
— Хэйдоу говорит, что это не они. Это другие плохие люди, они далеко и от них пахнет ржавым железом.
Лицо Гу Дашаня потемнело еще сильнее. Он покрепче прижал к груди спрятанную железную пластину и глухо скомандовал:
— Сначала вернемся в деревню. Чжао Эр тяжело ранен, нельзя медлить.
Чжао Эр, обливаясь потом от боли, всё же стиснул зубы и спросил:
— Староста, эта железная пластина... она ведь казенная, да? Из управы?
Гу Дашань зыркнул на него:
— Заткнись! Хочешь на всю деревню беду накликать?
Чжао Эр тут же прикусил язык.
Мужчины подняли носилки и двинулись в обратный путь. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как Нуонюо потянула Шэнь Чанъаня за ворот.
— Братик, здесь нельзя идти.
Шэнь Чанъань тут же замер:
— Что такое?
Нуонюо указала на кучу сухих листьев чуть левее:
— Листочки говорят, что внизу кусаются.
Шэнь Чанхэ осторожно разгреб листву мотыжкой.
— Матушка заступница! — выдохнул он.
Под листьями притаился еще один железный капкан, даже больше того, в который угодил Чжао Эр. На его острых зубьях виднелась запекшаяся кровь.
У одного из крестьян по спине пробежал холодок:
— Сколько же эти твари их тут наставили?
Гу Дашань выругался сквозь зубы:
— Всем стоять! Не шевелитесь без команды! Нуонюо, деточка, слушай внимательно, мы пойдем за тобой.
Нуонюо серьезно кивнула:
— Нуонюо слышит.
Устроившись на руках у брата, она указывала дорогу, направляя их то влево, то вправо.
— Тут ямка.
— Там веточка сломана, кто-то наступил.
— Камушек говорит, что впереди скользко, надо обойти.
Сначала люди шли, затаив дыхание от страха, но постепенно их взгляды начали меняться. Раньше они ходили в горы, полагаясь лишь на опыт и удачу. Но сейчас казалось, будто у горы появились глаза, и эти глаза принадлежали Нуонюо. Где капкан, где яма, где безопасная тропа — она не ошиблась ни разу.
Шэнь Чанхэ с каждым шагом становился всё горделивее:
— Видали, какая у меня сестра способная?
Молодой парень из деревенских закивал:
— И не говори! Если бы не Нуонюо, я бы сегодня точно ноги лишился.
Другой добавил:
— Похоже, в третьей ветви и правда растет благословенное дитя.
Услышав про «благословение», Нуонюо застенчиво покраснела и крепче обхватила свое бамбуковое лукошко:
— Это не Нуонюо способная, это гора добрая.
Хэйдоу, летевший впереди, возмущенно закаркал:
— А меня похвалить? Меня! Я тоже молодец!
Нуонюо поспешно добавила:
— И Хэйдоу тоже молодец.
Шэнь Чанхэ фыркнул:
— Ага, только и умеет, что в макушки клевать.
Хэйдоу спикировал вниз и чувствительно тюкнул его по голове.
— Ой! — Шэнь Чанхэ схватился за макушку. — Ах ты, птица облезлая!
Нуонюо старательно перевела:
— Хэйдоу говорит, что у второго братика язык грязный, его тоже помыть надо.
Мужчины не выдержали и дружно расхохотались. Напряжение, сковывавшее их весь путь, наконец немного спало.
Только Гу Дашань не смеялся. Он не сводил глаз с Нуонюо, и в его взгляде смешались изумление и затаенная тревога.
Когда они уже почти спустились к подножию, из глубины леса донесся протяжный, низкий волчий вой. Все как один замерли.
Шэнь Чанъань прижал сестру к себе:
— Волчий Король?
Нуонюо прислушалась, и её глаза вдруг радостно заблестели.
— Дядюшка Волк говорит, не ходите по тропе у подножия.
Гу Дашань нахмурился:
— Почему?
Нуонюо указала в другую сторону:
— Он говорит, там люди ждут.
После этих слов лица мужчин переменились.
— Кто ждет?
— Неужели те самые бандиты?
Шэнь Чанхэ перехватил мотыжку поудобнее:
— Пусть только сунутся! Я им покажу!
Шэнь Чанъань осадил его:
— Помолчи.
Шэнь Чанхэ: — ...
Нуонюо протянула ручку, указывая на узкую, едва заметную тропку справа:
— Дядюшка Волк велел идти там.
Гу Дашань колебался лишь мгновение, после чего решительно скомандовал:
— Слушайте Нуонюо.
Они сделали крюк и, едва успев укрыться за склоном, услышали доносящуюся с основной тропы ругань.
— Да где они? Сказали же, что люди из деревни Цинши пойдут этой дорогой!
— Девчонка с ними?
— Главарь из-за этих волков чуть концы не отдал, а нас заставил на этой тропе торчать. Тьфу, невезуха!
У Шэнь Чанхэ глаза на лоб полезли. Он прошептал:
— И правда, засада!
Лицо Гу Дашаня стало чернее сажи:
— Эти люди пришли за Нуонюо.
Руки Шэнь Чанъаня, державшего сестру, мелко задрожали. Не от страха — от ярости.
Нуонюо тихо спросила:
— Братик, плохие люди хотят поймать Нуонюо?
Чанъань опустил голову, его голос звучал твердо и спокойно:
— Не поймают. Брат рядом.
Шэнь Чанхэ тоже придвинулся ближе:
— И я здесь! Кто посмеет тебя тронуть — зубы выбью!
Нуонюо моргнула:
— Второй братик, но у тебя же зубки еще не все выросли.
Чанхэ поперхнулся:
— Всё равно выбью!
Хэйдоу на дереве залился издевательским карканьем.
Гу Дашань подал знак, и группа бесшумно двинулась в обход. Волчий Король не показывался, лишь издалека донесся его негромкий вой.
Нуонюо помахала ручкой в сторону леса:
— Спасибо, дядюшка Волк.
Ветер донес до неё низкий рокот:
— Человеческий детеныш, иди вперед. Склон Старого Женьшеня — это подарок гор в благодарность.
Нуонюо повела ушком:
— Склон Старого Женьшеня?
Шэнь Чанъань опешил:
— Какой еще склон?
Малышка серьезно ответила:
— Дядюшка Волк сказал, что гора приготовила для Нуонюо подарок.
У Шэнь Чанхэ загорелись глаза:
— Подарок? Гора дарит подарки?
Гу Дашань поспешил вмешаться:
— Не жадничайте, надо скорее возвращаться в деревню.
Но тут бамбуковое лукошко Нуонюо слегка качнулось. Она заглянула внутрь — осколок нефрита на дне на миг потеплел. В ту же секунду круглый валун у тропы заворчал: «Толстощекая кроха, иди выше! Ароматный старый корешок заждался тебя!»
Глаза Нуонюо засияли еще ярче:
— Камушек тоже говорит, что там есть ароматный старый корешок!
У Гу Дашаня перехватило дыхание. Старый корешок? Что в этих горах могут называть «ароматным старым корнем», если не женьшень?
Один из крестьян не выдержал:
— Староста, может... глянем? Чжао Эру на лекаря деньги нужны, да и третья ветвь совсем впроголодь живет.
Чжао Эр, лежа на носилках, шумно втянул воздух от боли, но согласно закивал:
— Идите! Я потерплю! Если это и правда женьшень, продадим — и мне на лекаря хватит.
Гу Дашань прикрикнул на него:
— Ты еще и долю захотел?
Чжао Эр засуетился:
— Да я не о том! Нуонюо мне жизнь спасла, как я могу на её добро зариться?
Шэнь Чанъань не двигался с места. Он тихо спросил сестру:
— Ты устала?
Нуонюо погладила животик:
— Немножко кушать хочется.
Чанъань тут же отрезал:
— Тогда не пойдем. Домой, обедать.
Нуонюо замахала ручками:
— Но папе нужно лекарство, и маме надо кушать, и братикам.
Она прижала к себе лукошко. Голос её был детским, но слова — не по годам взрослыми:
— Нуонюо хочет, чтобы дома все были сыты.
У Шэнь Чанъаня защипало в глазах. Шэнь Чанхэ отвернулся и шмыгнул носом:
— Брат, пойдем. Я понесу сестренку.
Гу Дашань посмотрел на небо и решительно кивнул:
— Ладно. Быстро туда и обратно. Двое пусть отведут Чжао Эра в деревню, остальные — за мной.
Чжао Эр крикнул вслед:
— Староста, железку спрячь получше!
— Знаю! — отозвался тот.
Они поднялись на небольшой склон. Вскоре Нуонюо услышала неспешный голос старого дерева: «Не наступай на мои корни».
Она тут же похлопала Чанхэ по плечу:
— Второй братик, возьми чуть в сторону, дедушке-дереву больно.
Чанхэ поспешно переступил:
— Виноват, виноват, дедушка.
Листья зашуршали, будто дерево рассмеялось.
Впереди повеяло тонким ароматом сырой земли и чего-то сладковатого. Нуонюо заерзала на руках у брата:
— Спустите Нуонюо.
Шэнь Чанъань нахмурился:
— Земля холодная.
— Только на капельку, — она указала на поросший мхом камень. — Камушек говорит: пришли.
Чанхэ опустил её на землю и тут же присел рядом, готовый подхватить. Нуонюо опустилась на корточки и начала маленькими ручками разгребать сухую листву. Она делала это медленно, и нетерпеливый Чанхэ потянулся помочь:
— Сестренка, давай я.
— Нельзя, — серьезно остановила его Нуонюо. — Ароматный корешок просил осторожно.
Гу Дашань, услышав это, преградил путь остальным:
— Не смейте копать как попало! Если это женьшень, повредите хоть один волосок — цена вмиг упадет.
Шэнь Чанъань достал плоскую деревянную щепу и начал понемногу отгребать землю. Вскоре показался желтовато-белый кончик корня.
У Гу Дашаня глаза полезли на лоб:
— И правда женьшень!
Шэнь Чанхэ чуть не подпрыгнул:
— Настоящий женьшень!
— Не ори! — шикнул на него Чанъань. — Хочешь бандитов сюда зазвать?
Чанхэ тут же зажал рот ладонью.
Нуонюо припала к самой земле, едва не касаясь её щекой:
— Корешок, тебе не больно?
Тонкие усики в земле едва заметно дрогнули. Раздался дребезжащий старческий голос: «Полегче, полегче, Маленькая Хозяйка Гор. Кости у меня старые, не вынесут грубости».
Нуонюо закивала:
— Нуонюо будет осторожно.
Шэнь Чанъань не слышал голоса, но, глядя на сосредоточенную сестренку, почувствовал, как сердце наполняется нежностью. Он прошептал:
— Какая ты умница, Нуонюо.
Копка женьшеня — дело долгое. Гу Дашань тоже присел помочь. Мужчины, затаив дыхание, очищали землю сантиметр за сантиметром. Прошло почти полчаса, прежде чем корень удалось извлечь целиком.
Длинные, целые усики, мощное тело корня — он был похож на крошечного человечка. Гу Дашань держал его дрожащими руками.
— Этому... этому, поди, не один десяток лет.
Один из крестьян, бывалый охотник, сглотнул слюну:
— Староста, я видел, как в аптеке принимали корень поменьше. За этот... за этот дадут не меньше пятидесяти лянов серебра!
— Пятьдесят лянов?! — голос Шэнь Чанхэ сорвался на писк.
Шэнь Чанъань замер. Пятьдесят лянов. Их третья ветвь за целый год не видела и пяти лянов.
Нуонюо не знала, много это или мало, но видела, как заблестели глаза братьев. Она радостно захлопала в ладоши:
— Теперь можно купить папе лекарство?
Голос Гу Дашаня охрип:
— Можно. И не только лекарство. Теперь ваша семья сможет справить лучший Новый год в жизни.
Нуонюо расплылась в улыбке:
— Тогда Нуонюо купит папе лекарство, маме — мяса, а братикам — лепешки из белой муки.
Шэнь Чанхэ шмыгнул носом:
— Сестренка, а себе-то что?
Нуонюо задумалась и серьезно ответила:
— Нуонюо купит конфетку. Одну-единственную.
У Чанъаня защемило в груди. Он подхватил её на руки:
— Купим целый мешок.
Нуонюо округлила глаза:
— Мешок? Так много!
Хэйдоу опустился на ветку и нетерпеливо захлопал крыльями:
— Блестяшку! Мне!
Нуонюо поспешно добавила:
— И Хэйдоу купим блестяшку.
Шэнь Чанхэ хмыкнул:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...