Так авторитет Цюйпин был мгновенно установлен. Селяне сбежались к зданию сельсовета и обступили Цюйпин. Она стояла там, уперев одну руку в бок, а в другой сжимала пистолет, в то время как на соседнем столе лежало еще несколько стволов.
Когда все жители собрались, Цюйпин пронзительным взглядом обвела каждого из них, вскинула пистолет над головой и зычным голосом произвела:
— Видите штуковину у меня в руке? Это пистолет. Знаете, откуда он взялся?
Селяне покачали головами. Цюйпин приподнялась на носочках и с улыбкой пояснила:
— Я отняла его у бандитов. Прямо прошлым вечером.
В толпе пронесся гул голосов, кто-то зашептал:
— Порочное дело! Бандиты ведь точно придут мстить!
Другой тут же испуганно зарыдал:
— Мы пропали!
Цюйпин в упор посмотрела на них, затем перевела взгляд на Лю Инцзе, нахмурилась и громко прикрикнула:
— Что вы там бормочете? Выходите и скажите вслух!
Толпа мгновенно стихла. Цюйпин тяжело дышала от гнева, вытаращив глаза и чуть приоткрыв рот. Погодив немного, она увидела, что никто не выходит вперед, и тогда ткнула пальцем в нескольких мужчин спереди, а затем в тех, кто разрозненно стоял в толпе:
— Ты, вы, вы что, не мужчины?! Те бандиты — мужчины, и вы тоже мужчины! Чего вы боитесь? Бейтесь с ними! Ни у кого нет по две жизни!
С этими словами она снова вскинула пистолет и выпалила в дерево: два раза грянули выстрелы, и две птицы камнем рухнули вниз. Селяне, увидев это, остолбенели и не смели произнести ни слова. Лю Инцзе подбежал, поднял двух воробьев, вскинул их над головой и громко крикнул:
— Земляки, вы видели? Заведующая Чэнь — просто меткий стрелок! Настоящий снайпер! Раз она с нами, разве нам еще стоит бояться бандитов?
Люди переглянулись, и следом раздался взрыв ликования. На лицах проступили улыбки, кто-то заговорил вполголоса:
— И правда, и правда! Раз заведующая Чэнь здесь — одним выстрелом укладывает бандита, — чего нам бояться?
Кто-то подхватил:
— Верно! У самих бандитов отродду не было такой стрельбы!
Цюйпин с улыбкой посмотрела на Лю Инцзе. Тот стоял весь во власти чувств, повернулся к Цюйпин и во все услышанье заявил:
— Заведующая Чэнь, я решил не уходить! Я остаюсь с вами бить бандитов! Я... я хочу отомстить за отца. Бандиты разграбили наше зерно и убили его, я заставлю их заплатить кровью за кровь!
Говоря это, он направился к дому:
— Я пойду доложу начальству, попрошу разрешения остаться здесь и сражаться с бандитами вместе с вами.
Заметив, что он собрался уходить, Цюйпин схватила его за рукав:
— Ты что, парень, опять удрать потихоньку намылился? Если ты уйдешь, кто дорогу к бандитам покажет?
Лю Инцзе с предельной серьезностью на лице ответил:
— Заведующая Чэнь, я говорю серьезно. Я просто вернусь доложить обстановку, начальство обязательно разрешит.
С этими словами он опустил голову:
— Раньше у руководства уже были такие мысли, просто я... я боялся, что не справлюсь, не хотел погибнуть раньше, чем отомщу за страшную обиду, вот и отговаривался, не шел.
Он с мольбой посмотрел на Цюйпин:
— Но теперь все по-другому. Вы здесь.
Цюйпин холодно хмыкнула:
— Товарищ Лю, дело не в том, что я тебе не верю, а в том, что ты — ключевая фигура. Напиши письмо вышестоящему руководству, попроси кого-нибудь из местных отвезти его. В письме укажи, что это была моя инициатива. Если организация захочет наказать кого-то, пусть накажут меня.
На том и порешили. Дальше встал вопрос об обсуждении борьбы с бандитами. Цюйпин сформировала отряд и назвала его противобандитским партизанским отрядом — это название происходило от прежних антияпонских партизанских отрядов.
Помимо жителей деревни Синьфэнчжай, в ряды партизан вошла крепкая молодежь из окрестных сел. Большинство из них питали к бандитам лютую ненависть: у кого-то убили близких, у кого-то дочиста разграбили всю семью, а у кого-то сестер или жен бандиты забрали в жены...
По их взглядам Цюйпин видела ту же ненависть, что и в годы войны с японскими захватчиками, — им не терпелось содрать с врагов шкуру и выпить их кровь.
Вмиг деревня Синьфэнчжай превратилась в самое благополучное место в округе: многие селяне так и рвались переехать сюда жить. Рассудив, что деревню Синьфэнчжай легко защищать и трудно штурмовать, а совместное проживание и правда куда больше способствует обороне от врагов, Цюйпин объединила несколько сел, согнав всех в Синьфэнчжай.
Будучи некогда командиром партизанского отряда, обладая боевым опытом, боевыми искусствами и отличной меткостью, Цюйпин наконец нашла применение своим силам. Каждый день она тренировала бойцов, обучала их боевым искусствам и стрельбе. Если не хватало ружей, в ход шли ножи и рогатки.
Цюйпин велела жителям возвести каменные стены для укреплений на полпути к вершине и в не самых неприступных местах горы, а саму вершину дополнительно выстелить колючим кустарником. Если бандиты посмеют напасть, их сначала забросают камнями, затем заманят в колючки, а напоследок партизаны, устроившие засаду рядом с кустами, откроют огонь и уничтожат врага наголову.
На вершине горы они также выбрали точку с хорошим обзором и построили там каменный дом, где посменно несли круглосуточную вахту. При обнаружении бандитов дозорные должны были звонить в колокол. Услышав перезвон, старики, женщины и дети прятались по укрытиям, а крепкие молодые мужчины брались за оружие и готовились к бою.
Шли дни. Бандиты в окрестностях прознали, что в деревне Синьфэнчжай появилась женщина-староста, да к тому же на редкость грозная.
Те бандиты, чей груз перехватили на полпути, промышляли на горе Цинлун. Верховодил ими сын прежнего главаря по имени Ли Цинлун, которого братья звали не иначе как брат Лун.
То, что его людей обокрали прямо на дороге, сильно разозлило Ли Цинлуна. Правда, ночь выдалась темной и безлунной, и толком разглядеть, кто именно провернул такое дело, никто не смог, поэтому ему пришлось временно проглотить эту обиду.
Ли Цинлун разослал повсюду людей разузнать обстановку, поклявшись, что, как только найдет злодея, сотрет его в порошок и отомстит за погибших братьев.
Стоило славе Цюйпин как меткого стрелка выплыть наружу, как Ли Цинлун тут же об этом прознал. Он догадался, что ночное происшествие — дело рук именно этой новой деревенской старосты. Ли Цинлун заскрежетал зубами, выкатил глаза и со всего маху врезал ладонью по столу, да так, что стоявшая на нем чашка звонко звякнула. В тот же день он созвал сходку братвы.
Ли Цинлун был невысок ростом, но весьма крепок сложением. Восседая на широком кресле с резными драконами в шелковом халате, он сверкал гладко выбритой лысиной и черной как смоль кожей. Густые брови нависали над парой маленьких глаз, мечущих свирепые искры, и он вперил взгляд в сидящих внизу мелких бандитов:
— Братья, разведка доносит, что новая секретарша парткома в Синьфэнчжае — какая-то мать ее снайперша! Ха-ха, мне плевать, что за стрелок эта бабенка, сегодня же ночью мы схватим ее и принесем в жертву в память о погибших той ночью братьях, идет?
Бандиты с хищными, искаженными ухмылками заорали:
— Какая к черту жертва, давайте сначала дадим братьям потешиться! Ха-ха!
Бандиты дружно заржали:
— Точно, ха-ха!
Ли Цинлун взмахнул рукой:
— Идет!
Ночью бандиты спустились с гор и прокрались к подножию деревни Синьфэнчжай.
Деревня располагалась на самой макушке горы. Бандиты задрали головы на крутые обрывы и слегка растерялись:
— При такой чертовой горной дороге коней и вовсе не поведешь, придется карабкаться наверх пешком.
Впереди шел второй главарь Фань Цзиньцай, сжимавший в руке пистолет:
— Привяжите коней у подножия и лезьте наверх. Как только поймаем эту сучку, каждому выдам по пятьдесят серебряных.
Бандиты с криками полезли на гору.

Комментарии

Загрузка...