Первый этаж гостиницы занимал обеденный зал, на втором этаже, вдоль улицы, располагались уютные кабинки, а в глубине и на третьем этаже находились комнаты для постояльцев.
Гун Мин и Цянь Куо сидели в одной из таких кабинок на втором этаже. Опершись на перила, они попивали вино, слушали музыку, наблюдали за разношерстной толпой на улице и перебрасывались шутками.
Цянь Куо поставил бокал и с улыбкой произнёс:
— Хорошо, что мы не остались в поместье Чжан. В этой гостинице куда свободнее. Знаешь, чего я с детства боюсь больше всего?
Гун Мин, покусывая край кубка, даже не взглянул на собеседника:
— Наверное, того, что тебя поймали за кражей денег у отца?
Цянь Куо покачал головой:
— Нет... Больше всего я боялся ходить с отцом на светские приёмы! — он откинулся на спинку стула и, приняв вид умудрённого опытом бродяги, продолжил: — Поверь, эти приёмы — хоть дома, хоть в гостях — сплошное мучение! Правил не счесть. Взять хотя бы еду: с детства отец твердил, что нельзя чавкать, нельзя втыкать палочки в чашку с рисом. А самое жуткое — нельзя прикасаться к угощению, пока хозяин не начнёт, и вообще, нужно ждать, пока он закончит. Знаешь, о чём я тогда больше всего мечтал? — Цянь Куо развёл руки, показывая размер. — О мохнатых крабах! Они были такими огромными. Бывало, съешь одного, глянешь на стол, а там пусто... Не то что сейчас: сколько хочу, столько и ем, хоть с крабом в обнимку спи!
Гун Мин слышал не меньше десяти версий историй о детских страхах Цянь Куо, поэтому не стал вслушиваться. Подняв голову, он взглянул на улицу, и на его лице промелькнула удивлённая улыбка.
Цянь Куо, заметив это, недовольно проворчал:
— Я тут душу изливаю, рассказываю о своём трагическом детстве, а ты мало того что не сочувствуешь, так ещё и радуешься чему-то!
Гун Мин кивнул в сторону улицы:
— Я увидел старого знакомого.
Цянь Куо перегнулся через перила и пригляделся: по улице, лениво покачиваясь в седле, ехал Дун Пин на своей старой кляче.
Цянь Куо бросил взгляд на Гун Мина и расхохотался:
— И правда, как говорится, судьба сведёт даже через тысячи ли! Останься мы в поместье Чжан, ни за что бы его не встретили. — Он вытянул руку, яростно замахал Дун Пину и закричал: — Герой Дун! Мы здесь!
К тому времени, как Дун Пин уселся за стол, он успел выпить две большие миски вина и прикончить целое блюдо варёной говядины. Цянь Куо усмехнулся:
— Герой Дун, если память мне не изменяет, все твои серебряные монеты остались в той маленькой гостинице.
Дун Пин, подцепив кусочек мяса, пожал плечами:
— Не беда. Перед тем как подняться, я договорился с хозяином — всё записали на ваш счёт.
Цянь Куо замер, отпил вина и пробормотал себе под нос:
— Вы и правда совсем не стесняетесь.
Дун Пин хмыкнул:
— Разбогатею — сам вас угощу!
Гун Мин, поигрывая кубком, улыбнулся:
— Не ожидал встретить вас в Чанчжоу, брат Дун. Неужели у вас здесь дела? Не знаю, то ли это судьба, то ли мир слишком тесен.
Дун Пин отставил чашку и вытер рот. Сытый, он выглядел куда бодрее — теперь, когда голод был утолён, оставалось только пить. Он подтянул к себе кувшин с вином, сбил глиняную печать и, разливая напиток по чашкам, сказал:
— Цзянху — удивительное место. С одной стороны, огромное, а с другой — в нём почти невозможно утаить секрет. Может статься, что о твоём поступке в собственном дворе на следующий же день узнает весь мир! Но бывает и иначе: ищешь человека всю жизнь и не можешь найти. — Он отставил кувшин, поднял чашку, посмотрел на Гун Мина и усмехнулся: — В Чанчжоу у меня нет дел, и встретились мы не из-за судьбы. Я специально тебя искал! Слышал, ты отправился в поместье Чжан Циншаня по прозвищу Железный Меч вместе с Молодым начальником эскорта Го из Эскортного агентства Долгого Ветра. Хотел найти тебя там, но встретил здесь.
Цянь Куо удивился:
— Ты даже знаешь, что мы были в поместье Чжан?
Дун Пин опрокинул чашку вина и рассмеялся:
— Я же говорил: в Цзянху нет секретов. Слухи разносятся быстро.
Гун Мин улыбнулся:
— Но если бы ты поехал в поместье Чжан, то нас бы там не нашёл. Говори, зачем искал?
Дун Пин ответил:
— Тот человек, который доставил тебе неприятности, нашёл и меня. Поэтому я пришёл к тебе, чтобы вместе создать ему проблем.
Гун Мин нахмурился:
— Тот человек в черном?
Дун Пин кивнул:
— Именно он.
Гун Мин продолжил допрос:
— Чем же ты ему не угодил?
Дун Пин щёлкнул пальцем по кувшину с вином:
— Он разбил мой кувшин. Разумеется, должен возместить.
Цянь Куо удивлённо рассмеялся, указывая на кувшин:
— Из-за одного кувшина вина стоит ли так суетиться?
Дун Пин посмотрел на него с усмешкой:
— Ты ещё слишком молод и не понимаешь, что такое Цзянху. — Он перевёл взгляд на Гун Мина: — Но мне кажется, он нарочно вывел меня на тебя. Его настоящая цель — ты, а не я.
Гун Мин, казалось, ничуть не удивился. Он улыбнулся и спросил:
— Если ты раскусил его намерения, зачем тогда пришёл ко мне?
Дун Пин обхватил кувшин руками:
— Я ведь сказал: раз разбил мой кувшин, должен возместить. — Он осмотрелся по сторонам и добавил: — Уверен, он всё ещё скрывается где-то поблизости. Стоит держаться тебя, и я обязательно его найду.
Цянь Куо тут же воскликнул:
— Герой Дун, ты хочешь сказать, что будешь ходить за нами по пятам?
Дун Пин поднял чашку, кивнул и коротко ответил:
— Да, ты всё правильно понял. — Опрокинул голову, и ещё одна порция вина исчезла.
Гун Мин выпил своё вино, глядя вдаль с балкона, и крепко сжал кубок:
— Что ж, посмотрю, какие ещё фокусы он выкинет.
Вдруг на улице поднялся шум. Слышался топот копыт, приближавшийся с бешеной скоростью. Толпа, до этого гулявшая по улице, мгновенно разделилась, освобождая проход. Гости на втором этаже вытянули шеи, любопытствуя, какая важная персона пожаловала в город.
Показались с десяток белоснежных коней — ни единого пятнышка шерсти другого цвета. На конях сидели статные юноши в белых одеждах. В самом конце процессии двигалась большая карета, запряжённая четырьмя белыми лошадьми, занавешенная белыми пологами. Жемчужные шторы на окнах кареты колыхались, и внутри можно было разглядеть худощавого молодого человека в белой накидке, который сидел с закрытыми глазами, погружённый в себя.
По улице пронёсся шёпот. Мужчины указывали на процессию, а женщины не могли сдержать восторженных криков при виде красивых юношей.
Кто-то из присутствующих в кабинке не удержался:
— Кто же это такие? Какой размах!
Гун Мин, глядя на юношу в карете, нахмурился и прошептал:
— Это он?
Дун Пин тут же спросил:
— Кто?
Гун Мин ответил:
— Видел его лишь однажды на банкете в честь дня рождения Вэнь Цзюэжэня. Это Чжэн Пань, молодой господин семьи Чжэн с Южного моря.
Дун Пин проводил взглядом удаляющуюся процессию и задумчиво кивнул:
— Значит, люди из семьи Чжэн. В последнее время они сильно будоражат Цзянху. Члены семьи Чжэн наведались уже во многие знаменитые кланы и семьи.
Гун Мин тоже посмотрел вслед карете и холодно произнёс:
— Судя по направлению, они направляются к Чжан Циншаню.
Не успел он закончить фразу, как Цянь Куо взволнованно дёрнул его за рукав:
— Гун Мин, смотри, кто там!
Гун Мин проследил за его взглядом и увидел изящную молодую женщину — единственную даму среди Четырех Героев Цзяннаня, госпожу Чжао.
Цянь Куо радостно вскочил и уже собирался помахать ей, как вдруг Дун Пин схватил его за руку, дёрнул обратно на стул и закрыл ему рот рукой. Цянь Куо не успел издать ни звука и беспомощно наблюдал, как госпожа Чжао поспешила вслед за процессией семьи Чжэн.
Когда она скрылась из виду, Дун Пин с облегчением выдохнул и убрал руку. Цянь Куо, тяжело дыша, набросился на него:
— Ты хотел меня задушить?! — Затем переключился на Гун Мина: — А ты? Почему не помог?
Гун Мин налил вина и взглянул на Дун Пина:
— Думаю, брат Дун объяснит нам, почему так поступил, верно, Дун Ши?
После этих слов Дун Пин с глухим стуком поставил пустую чашку на стол. Цянь Куо вдруг вспомнил, что, когда он спрашивал про Четырех Героев Цзяннаня, Дун Пин отзывался о них без особого восторга.
Цянь Куо перевёл дыхание и спросил:
— Неужели у вас какие-то счёты?
Дун Пин вздохнул:
— Я всегда считал, что в искусстве пить вино мне нет равных. Но однажды я проиграл... одной особе.
Гун Мин слегка улыбнулся:
— И эта особа — женщина.
Дун Пин молча кивнул. Цянь Куо, увидев это, просиял:
— Эта женщина — госпожа Чжао! Помню, на банкете у Вэнь Цзюэжэня даже Гун Мин свалился от вина, а госпожа Чжао оставалась как стёклышко!
Гун Мин тихо кашлянул и повёл бровью, явно не желая продолжать тему, и лишь коротко бросил:
— Верно.
Дун Пин налил себе ещё вина и жалобно протянул:
— В том, чтобы напиться, нет ничего постыдного. Но проиграть женщине — вот это позор!
Цянь Куо рассмеялся:
— Теперь понятно, почему ты так злился, когда я упоминал Четырех Героев Цзяннаня. Вот оно что!
Гун Мин внимательно посмотрел на Дун Пина и медленно произнёс:
— Боюсь, дело не только в этом. Есть что-то ещё, о чём ты нам не сказал?
Дун Пин резко поднял голову и встретился взглядом с Гун Мином, словно тот видел его насквозь. Он залпом выпил полную чашку вина и проговорил:
— Самое ужасное, что перед той пьянкой я заключил с ней пари!

Комментарии

Загрузка...