Я просто хочу быть хорошим человеком — Глава 15 читать онлайн

Слово «серебро» подействовало на Чжоу Юэру как чары. В последние дни все мысли в ее доме крутились только вокруг долгов. Семейство Чжоу после этой судебной тяжбы оказалось у разбитого корыта: лавочник Чжоу натерпелся страху в тюрьме, а касса опустела дочиста.

— И... что мне делать прямо сейчас? — нерешительно спросила она.

— Жди здесь. Я зайду внутрь, посмотрю, найдутся ли для меня поручения. Если найдутся — заберу тебя с собой. А если нет — пойдем снимем комнату, отдохнем.

— Ждать здесь?..

Девушка пропустила мимо ушей его сомнительную шутку про комнату, затрепетав от страха перед окружением. Возле ворот толпились разного рода прилипалы, вольнонаемные заменяющие и уличные бездельники, кормившиеся около управы. Сброд подобрался еще тот — рожи один краше другого. Многие из них уже вовсю пялились на нее сальными взглядами.

— Может... может, я с тобой пройду? Мне как-то не по себе от этих типов.

Пан Юй проследил за ее взглядом, внезапно ухватил девушку за руку, притянул к себе и бесцеремонно сгреб за плечи. Повернувшись к толпе у стены, он зычно гаркнул:

— А ну слушай сюда, честной народ! Я — Пан Юй из дежурной стражи! Эта девица — моя личная помощница. И горе тому, кто посмеет на нее косо взглянуть. У кого-то есть возражения? А ну, выходи, потолкуем!

Чжоу Юэру оцепенела. От такой наглости она даже забыла возмутиться и лишь ошарашенно хлопала глазами, глядя на него снизу вверх.

Разношерстная толпа у ворот разом притихла и уставилась на них. На лицах читался весь спектр эмоций: от равнодушия и праздного любопытства до презрительных усмешек и откровенной злобы.

Еще с самого основания империи Мин штаты местных управ никогда не справлялись с объемами работы. Поначалу дыры латали за счет принудительной повинности горожан, но с развитием торговли дел у чиновников прибавилось, и управы обросли огромным количеством внештатных сотрудников — так называемых помощников. Среди них встречались дельные люди вроде Хэ Сянья, способные горы свернуть, но в массе своей это была отпетая шпана и мелкие вымогатели.

Пан Юй, крепко обнимая притихшую Чжоу Юэру, неторопливо обвел взглядом сборище. Сталкиваясь с особо свирепыми взорами, он не отводил глаз, мысленно запоминая лица заводил.

Убедившись, что желающих вступать в открытый конфликт нет, он усмехнулся:

— Вот и ладненько. Молчание — знак согласия.

Только после этого он убрал руку с плеча девушки.

— Видишь? Все они милейшие люди. У ворот управы тебя пальцем никто не тронет.

Она была настолько напугана, что даже не устроила сцену из-за его вольностей:

— Все равно они выглядят устрашающе... Я хочу зайти внутрь.

Пан Юй смерил ее долгим взглядом:

— Серебро с собой взяла?

— Нет... Мой отец все до последнего медяка тебе отдал.

Пан Юй указал на распахнутые створки главных ворот:

— Ну и куда ты прешься без гроша в кармане? Не слыхала разве старую мудрость: «Двери управы широко открыты, да только правому без денег туда хода нет»?

Пока Чжоу Юэру осмысливала услышанное, Пан Юй ловко шмыгнул за ворота.

Час утренней переклички — самое суетливое время. Влившись в людской поток, Пан Юй миновал средние парадные ворота — Иймэнь. Они состояли из трех пролетов, в каждом из которых висело по две створки — всего шесть массивных дверных панелей. Именно отсюда пошло крылатое выражение «Шесть створок», которым в народе величали судебное ведомство. Что же касается грозного тайного приказа с тем же названием, воспетого в поздних романах о мастерах боевых искусств — это не более чем выдумка писателей.

Впрочем, через эти парадные ворота имели право проходить только чины благородные. Мелкой сошке вроде Пан Юя соваться туда не полагалось. Для них по бокам от Иймэнь были устроены боковые калитки: заходили через восточную, выходили через западную — строгое правостороннее движение, заведенное веками.

За калиткой открывался обширный двор. Управа Тунчэна не ограничивалась одним лишь главным залом. Сразу за входом гостей встречал просторный пруд с проточной водой — той самой, по которой еще недавно плыли поминальные фонарики. Берега водоема утопали в зелени, из воды поднимались две живописные каменные горки, а через сам пруд был перекинут изящный мостик, именовавшийся Мостом перед залом. За ним расстилалась вымощенная гранитными плитами площадь, по обе стороны которой тянулись боковые пристройки. Восемь просторных помещений занимали ключевые ведомства — так называемые Шесть палат. Чуть дальше, на возвышении, красовался величественный Главный зал, где вершил суд и расправлялся с делами сам уездный судья.

Сейчас каменный двор так и кишел народом. В первых рядах чинно выстроились начальники палат, тюремные смотрители, предсказатели и лекари. Позади жались простые стражники, надсмотрщики, старосты деревень и переписчики. Все они вполголоса переговаривались, коротая время в ожидании начала утреннего присутствия.

Пан Юй опустил взгляд на толпу. Всякий, кто занимал хоть какую-то должность, напускал на себя неимоверную важность. Рядовые же служащие выглядели жалко и заискивающе — они либо вились вокруг начальства, выискивая крохи внимания, либо забивались в углы, боясь пикнуть. На этом унылом фоне Пан Юй чувствовал себя едва ли не самым благородным мужем во всей управе.

Лавируя между чиновниками, он пробрался к самому началу правой галереи. Здесь, даже выше Палаты чинов, располагалась канцелярия управы — палата приемов и депеш, ведавшая всей входящей и исходящей корреспонденцией. Писарь Тан Чэнфа фактически выполнял обязанности начальника аппарата администрации Тунчэна — фигура в этих стенах крайне влиятельная и уважаемая.

Этот самый столоначальник был мужчиной преклонных лет. Он носил аккуратно подстриженную, тронутую сединой желтоватую бородку, строгое темное платье свободного кроя и традиционную черную шапку-пиньдинцзинь.

Власть заведующего канцелярией в уезде была огромной. Мало того что он ведал явкой и следил за дисциплиной, так еще и распределял судебные иски, направлял предписания и циркуляры. Если уездный судья не давал прямых указаний, Тан Чэнфа распределял поручения на свое усмотрение. Стоило какому-нибудь ведомству не угодить ему — и о прибыльных делах можно было забыть навсегда, зато вся самая грязная и неблагодарная работа сыпалась на бедолаг как из рога изобилия.

Взять хотя бы тяжбу Пан Юя: разозли столоначальника — и он спустил бы шкуру не только с Чжоу, но и с самого истца. Очередь на подачу жалоб находилась в его полном ведении. Захочет — и твое дело окажется в самом низу стопки, пролежит там месяцы, так и не дождавшись суда. Даже если захочешь уладить все миром в Павильоне примирения, Тан Чэнфа мог в одночасье заявить, что проступок слишком серьезен и требует личного вмешательства судьи. И пикнуть никто не посмеет. Словом, портить отношения с этим человеком простому стражнику было смерти подобно.

У дверей канцелярии стоял длинный стол, уставленный деревянными плашками, рядом примостились две бамбуковые корзины. Тан Чэнфа восседал во главе этого нехитрого убранства. Именно здесь велся строгий учет посещаемости. Каждое утро ровно в час Мао — то есть до семи часов утра — служители обязаны были отметиться. Никаких выходных в империи Мин не существовало в помине, служба требовала присутствия изо дня в день.

Завидев приближение Пан Юя, Тан Чэнфа с каменным лицом взял со стола бамбуковую дощечку с именем служителя и небрежно бросил ее в левую корзину. Такой способ учета отлично экономил казенную бумагу: в конце переклички на столе оставались лежать только таблички опоздавших или прогульщиков, и переписывать приходилось лишь их.

Не успел Пан Юй и рта открыть, как столоначальник ледяным тоном процедил:

— Пан Юй. Слыхал я, тебе голову проломили, а ты закрыл дело еще до судебного разбирательства. Раз рана затянулась так быстро, какого черта ты столько времени не являлся на службу?

Пан Юй уловил в его голосе недобрые нотки. Вряд ли это был донос тюремщика — Хэ Сянья и Цзяо Гоцзо ни разу не упоминали, чтобы тот имел какие-то терки с канцелярией. Быстро прикинув расклад, Пан Юй заговорщицки придвинулся ближе и вкрадчиво прошептал:

— Вашими молитвами, почтенный господин Тан, здоровье мое идет на поправку. Вчера мы окончательно закрыли это досадное недоразумение с иском, и сегодня я сразу же поспешил на перекличку. Прошу простить, что доставил вам столько хлопот своим отсутствием. Разрешение дела и отзыв жалобы — целиком и полностью ваша заслуга. Примите эту скромную благодарность за труды, не побрезгуйте.

С этими словами он незаметно выкатил из широкого рукава два увесистых серебряных слитка прямо в ладонь Тан Чэнфа. Тот машинально взвесил их в руке. Не меньше четырех лянов серебра! Весьма щедрый куш за такое пустяковое дельце. Писарь слегка изумился, но виду не подал. Пан Юй пока еще плохо разбирался в местных расценках и явно переплатил, однако Тан Чэнфа расценил это как изъявление глубочайшего почтения.

"Неужто этот дурачок из семьи Пан наконец-то взялся за ум?"

Пан Юй мысленно перевел дух. Отзыв иска вчера действительно не мог пройти мимо канцелярии, и следовало занести долю Тан Чэнфа еще накануне. Писарь, должно быть, затаил обиду, не дождавшись подношения в срок, но щедрый откуп помог замять неловкость.

Поскольку старик Тан всегда относился к Пан Юю свысока, даже после взятки его суровый тон почти не смягчился. Окинув парня строгим взглядом, он процедил:

— На будущее заруби себе на носу: дела, решенные в Павильоне примирения, должны закрываться не только в Палате наказаний, но и у меня в реестре. Если иск числится в списках, дело запросто может уйти на стол к судье. Случись такое — и мы сорвем государственные дела. Кто тогда будет отвечать? Голова у тебя, может, и дурная, но правила службы в управе знать обязан.

"Ну и сволочь, — мысленно выругался Пан Юй. — Человека чуть до смерти не забили, а эти стервятники вместо сочувствия только зубы скалят. Неужто в Минскую эпоху все коллеги такие волки?"

Теперь ему предстояло еще заглянуть в Палату наказаний и ублажить тамошнего столоначальника. Если посчитать все расходы на взятки, от выбитого из Чжоу долга у него на руках останется всего-то полтора десятка лянов. И это при том, что он сам служил в управе и пользовался льготами! Обычный человек, не имей он связей, даже до Павильона примирения не добрался бы. Пришлось бы нанимать пронырливых крючкотворов, подмазывать каждого писца и стражника, и в итоге канцелярия высосала бы из бедолаги процентов восемьдесят от всей суммы иска.

"Мать вашу, ну и правосудие... Нет, на таких кляузах много не заработаешь. Надо искать дело покрупнее"

Пробурчав это под нос, Пан Юй еще пару раз почтительно поклонился Тан Чэнфа и отступил в задние ряды, где собирались стражники. Оглядевшись, он без труда отыскал Цзяо Гоцзо. Судя по довольной физиономии старшего брата Цзяо, тот уже успел со вкусом пристроить свою долю отступных.

— Гляжу, у тебя утро задалось? Что за радость, брат Цзяо?

— Да все те же дела, — ухмыльнулся тот в усы. — Вчера на те денежки, что мы разделили, я за вечер выиграл целых семь лянов! Вот это была масть, скажу я тебе! Если бы не этот Рябой Инь, который затеял драку и испортил всю игру, я бы унес десятка два, а то и три!

— Ого, немало...

Пан Юй хотел было расспросить подробнее, но со стороны палаты помощника судьи, что по правую руку от Главного зала, трижды донесся чистый, звонкий металлический удар по облачному гонгу. Прозвучала так называемая третья стража — знак того, что уездный судья завершил утренний туалет и готов предстать перед подданными. Разговоры во дворе мгновенно стихли. Шумная толпа превратилась в безмолвные, чинно застывшие шеренги.

Комментарии