Я просто хочу быть хорошим человеком — Глава 13 читать онлайн

С оглушительным звоном сталь врубилась в дерево, пройдя в волоске от пальцев тюремщика. Тяжелый сабельный клинок с маху рассек пополам небольшой серебряный слиток. Оставшееся на столе серебро подпрыгнуло, веером рассыпая по комнате мелкие монеты, которые с сухим стуком забарабанили по стенам. Присутствующие так и ахнули от испуга.

Тюремщик Фан и судейский писец разом отдернули руки. Не веря своим глазам, они уставились на безумца с клинком — им оказался не кто иной, как Пан Второй Дуралей.

Сам же Пан Юй, нанеся удар, почувствовал себя героем народных сказаний. Заметив остолбенение толпы, он спешно припомнил позы из фильмов про мастеров кунг-фу: вскинул саблю над головой, выставил левую ладонь вперед, присел в глубоком выпаде и, набрав в грудь воздуха, оглушительно гаркнул:

— Ха!

Поза служителя Пана дышала отвагой, взору позавидовал бы сам громовержец, а лицо выражало непоколебимую решимость. Не портила бы картину обмотанная вокруг головы грязная марля, перед почтенной публикой предстал бы настоящий, чистокровный мастер боевых искусств из заоблачных краев.

Зрители дружно отшатнулись назад, недоумевая, что стряслось с дуралеем из семейства Пан: то ли он окончательно лишился рассудка, то ли просто взбесился.

Решив, что публика достаточно притихла, Юй завершил представление по всем канонам сценического искусства: неуклюже крутанул клинок над макушкой и с шиком завел его за спину.

Окинув взглядом притихшее собрание, он не стал дожидаться, пока опомнится надзиратель. Грозная мина вмиг сменилась услужливой улыбкой. Пан Юй ловко подобрал две половинки разрубленного слитка и протянул их ошарашенным вымогателям:

— Вот, извольте. Ваша плата за труды, братья. Я сам все поделил, по-честному. Что причитается — отдам, не утруждайте свои благородные руки.

Тюремщик к тому времени еще не пришел в себя. Лицо его побелело как мел, а дрожащие пальцы потянулись к серебру. В этот миг Пан Юй разжал ладонь, и осколки слитка со звоном покатились по полу.

— Ох, руки что-то не держат, — притворно вздохнул Юй. — Уж сделайте милость, господин надзиратель, нагнитесь да подберите сами.

Тот удар и впрямь до смерти напугал служителя тюрьмы. Лезвие свистнуло в каком-то волоске от его плоти; он прекрасно понимал, что остался с пальцами лишь чудом. Бедолага и не подозревал, что Пан Юй отродясь не держал в руках холодного оружия и даже не умел правильно распределять вес клинка. Взмахнуть саблей с такой силой при полном отсутствии опыта — чистое безумие. То, что надзиратель не лишился руки, было не иначе как благословением предков.

Наконец тюремщик перевел дух и, трясясь от злости, ткнул пальцем в сторону обидчика:

— Ах ты, недоумок недорезанный! Ну погоди, я это тебе припомню! Всё зятю выложу, уж он-то из тебя всю дурь выбьет!

Юй высокомерно вздернул подбородок:

— Слыхать не слыхивал про твоего зятя. Ты лучше сестрицу свою присылай, я с ней с глазу на глаз потолкую. Обещаю, она останется довольна.

— Ну погоди у меня! — вскипел надзиратель.

Позабыв про валявшееся на полу серебро, он резко развернулся и зашагал прочь. Его спутник, писец из судебной палаты, глядя на буйного дуралея с саблей в руках, не на шутку испугался, как бы тот в припадке безумия не искромсал и его. Спешно пробормотав слова благодарности, он сгреб свои деньги и кинулся следом за тюремщиком, вон из павильона Шэньмин.

Пан Юй крикнул им в спину:

— Зарубите себе на носу! Можете портить мне прическу, можете хоть голову снести, но к моим деньгам соваться не смейте!

— Братец, с такими игрушками не шутят, — обливаясь холодным потом, запричитал Цзяо Гоцзо.

Он поспешил отобрать у Юя свое оружие. Обычным служащим сабли не полагались — они обходились железными мерками да дубинками. Но Гоцзо числился в ударном отряде сыскного ведомства, где частенько приходилось иметь дело с разбойниками, потому и носил при себе клинок. Он как раз собирался утихомирить вымогателей, как вдруг Пан Юй выхватил у него саблю из ножен. Пролейся хоть капля крови, отвечать пришлось бы самому Гоцзо.

Служки управы обычно славились редкостным бесстыдством, но сегодняшний Пан Юй явил такую лихую и безумную удаль, что в нем трудно было узнать того труса, который еще недавно спасался бегством на рыночной площади. Чжоу Юэру, наблюдавшая за этой сценой, мигом растеряла всю спесь. Затаив дыхание от страха, она осторожно подхватила под руку отца, лавочника Чжоу, и поспешила убраться вовсвояси.

Квартальный староста стоял, прижав руку к сердцу и тяжело дыша. Чжоу Юэру могла себе позволить сбежать, а ему деваться было некуда — свою долю он еще не получил. Подавив страх, он остался в помещении. К счастью, Пан Юй не стал над ним измываться, а просто швырнул ему первый попавшийся кусок серебра. Староста даже не взглянул на пробу и поспешил скрыться.

Когда посторонние ушли, три названых брата принялись ползать по полу, собирая разлетевшиеся монеты и серебряную крошку.

Хэ Сянья, подбирая монету, нерешительно окликнул Юя:

— Второй брат, тут такое дело...

— Говори уже, не тяни кота за хвост.

— Ты и вправду не знаешь, кто зять того тюремщика?

Пан Юй искренне удивился:

— А с чего бы мне его знать? Он что, какая-то важная птица?

Хэ Сянья выразительно посмотрел на него:

— Сам-то он никто, да только зять его — Ван Дачжуан, староста нашей же судебной управы. Он за своего шурина кому угодно глотку перегрызет. И дернул же тебя черт с ним связаться! — Сянья сокрушенно вздохнул.

Пан Юй на мгновение опешил, и в груди его снова закипела злость. Этот мерзавец-надзиратель сначала издевался над ним в Южной тюрьме, а теперь явился сюда, в павильон Шэньмин, чтобы опозорить перед всеми. Но ладно гордость, хуже всего то, что этот стервец позарился на его серебро! Пан Юй нарочно решил сбить с него спесь, а тот, оказывается, ходил под сильным покровителем.

Впрочем, кусать локти было поздно. Пан Юй сплюнул на пол:

— Да в рот ему ноги! Плевать мне, чей он там родственник. Какая-то мелкая сошка из управы не имеет права загребать мои деньги!

Не успело затихнуть эхо его слов, как Цзяо Гоцзо и Хэ Сянья дружно поднялись и перекрыли единственный выход.

Юй недоуменно нахмурился:

— Я же просил вас деньги поделить. Вы чего у дверей выстроились?

Хэ Сянья неловко кашлянул, а Цзяо Гоцзо, пряча глаза, пробормотал:

— В прошлый раз, когда мы делили добычу, ты, братец, сгреб всё в охапку и был таков. Мы, конечно, братья названые, но дружба дружбой, а табачок врозь. Про былое поминать не станем, но сегодня мы тебе сбежать не позволим. Дело хоть и твое, а попотели-то мы знатно. Изволь выделить нам за труды.

— Ну вы и стервецы! — в сердцах выкрикнул Пан Юй. — За кого вы меня принимаете? Неужто я похож на жалкого скрягу?

Приятели согласно кивнули.

Юй шумно выдохнул, молча собрал оставшуюся мелочь с пола, прикинул общий вес на глаз и разделил серебро на столе на две равные кучи. Одну из них он решительно пододвинул товарищам:

— Это вам.

Цзяо Гоцзо уставился на богатство, переводя взгляд с кучи на Пан Юя:

— Половину? Нам двоим?

— Вам. А с канцелярией и судебной палатой я сам разберусь, улажу все вопросы.

Хэ Сянья удивленно приоткрыл рот:

— Второй брат, прежде-то ты всегда хапал всё до последнего медного гроша и скрывался в тумане, а тут вдруг... Смотри, я ведь обязан предупредить: если семейство Чжоу решит сбежать из города, никаких ежемесячных выплат ты больше не увидишь. Останешься с носом.

Гоцзо тоже нахмурился:

— И то правда. Если ты такой щедрый, чего ради тогда из-за горсти монет сцепился с надзирателем Фаном?

— Этот пес Фан пытался хапнуть то, что ему не принадлежит, — жестко отрезал Юй. — Таким ублюдкам я и ломаного гроша не подам. Но я человек дела, а мое главное правило в бизнесе — без честного партнерства не будет и выгоды. В этот раз мы провернули всё сообща, так что обижать вас я не намерен. Получите всё до последней монеты.

Пан Юй великодушно взмахнул рукой. Он еще плохо ориентировался в местных ценах и не до конца понимал, что на столе лежала весьма приличная по местным меркам сумма.

— Вот это я понимаю — братское отношение! — восхитился Гоцзо.

— Второй брат, ну ты и голова! — подхватил Сянья.

Отношение приятелей к Юю резко изменилось в лучшую сторону, хотя в глубине души они решили, что после травмы головы он знатно повредился в уме.

Хэ Сянья отсчитал большую часть доли в пользу Гоцзо, аккуратно убрал свои деньги в кошель и с любопытством спросил:

— Слушай, Второй брат, а что за крупным бизнесом ты заправлял раньше? Отчего мы ни разу об этом не слышали?

Юй снисходительно хмыкнул и с важным видом изрек:

— Финансами ворочал.

— Финансами? — озадачился Сянья. — Что-то я про такое ремесло и не слыхивал. Это как же на жизнь им зарабатывают?

— Финансы, мой юный друг, — это целая наука, высокое искусство! — пустился в объяснения Пан Юй. — Суть в том, чтобы изучать потоки денежной массы и направлять их туда, где они принесут наибольшую прибыль, облегчая тем самым оборот капитала...

Цзяо Гоцзо, как раз уложивший свое богатство, слушать этот бред не желал. Он с грохотом опустил ладонь на стол, бесцеремонно прервав оратора:

— Да чего там в этих деньгах изучать? Название само за себя говорит: «финансы» — это когда золото да серебро плавят! Обычное ремесло ростовщиков да ювелиров. Переливают металл туда-сюда, чтобы слитки покрасивее выглядели. Сколько ни плавь, золота от этого больше не станет. Скорее уж эти дельцы туда меди дешевой примешают, а разницу себе в карман положат. Снаружи блестит, а ценности — пшик.

Пан Юй не выдержал и покатился со смеху:

— Снимаю шляпу, братец! Зришь в самый корень. Пожалуй, займись ты финансами в мое время, из тебя вышел бы гениальный банкир.

Цзяо Гоцзо приобнял Юя за плечи и зычно расхохотался:

— Сдалась мне эта копоть у плавильной печи! Мы люди простые: любим то, чем занимаемся, и честно тянем лямку государевой службы. Настроение сегодня отменное, так почему бы нам втроем не прогуляться до рынка Цинфэн да не заняться нашим прямым делом?

***

— Второй, держи арбуз! Третий, разевай торбу, сейчас яиц наложим! Эй ты, с грушами, а ну стоять! Дай-ка погляжу, что тут у тебя — привозные или наши, садовые? Ну-ка, надкушу... Пфу, кислятина местная, проваливай! А ну стой, куда побежал?! Ага, попался! Вот они, сочные осенние груши...

Облаченный в казенный мундир Цзяо Гоцзо буйным вихрем пронесся по торговым рядам рынка Цинфэн. Всюду, где он появлялся, поднимался невообразимый переполох: куры разлетались в стороны, торговцы в панике хватали товар. Ни заезжие купцы, ни местные крестьяне с их скромным скарбом не могли устоять перед этим ураганом.

Хэ Сянья тащил под мышками двух живых кур, а через его плечо свисал тяжелый мешок с утиными яйцами. Пан Юй, обвешанный связками лука, кочанами капусты и прочей снедью, с восторженным лицом семенил следом за Гоцзо.

Старший брат тем временем нагнал лоточника с грушами, бесцеремонно ухватился за его коромысло и принялся горстями сгребать спелые плоды в свои бездонные карманы. Соседние торговцы, пользуясь моментом, лихорадочно сворачивали лавки.

Укладывая добычу, Гоцзо хищно зыркал по сторонам. Заметив неподалеку мясника, который в спешке пытался спрятать лучшие куски свинины под прилавок, он тут же бросил груши и неторопливой, хозяйской походкой направился к мясному ряду.

Торговец как раз пытался упихать жирную свиную рульку поглубже под доски, как вдруг почуял неладное. Он медленно поднял голову и наткнулся на тяжелый взгляд Гоцзо. Мясник оцепенел на мгновение, после чего, натянув на лицо жалкое подобие улыбки, дрожащими руками протянул рульку служителю закона.

Когда Пан Юй и Хэ Сянья подоспели на место, Гоцзо освободил руку и дважды увесисто приложил ножны сабли к деревянной колоде для рубки мяса. От каждого удара мясник испуганно вздрагивал. Хлюпая носом, он полез под прилавок и извлек оттуда еще два сочных куска грудинки.

— Принимай товар! — зычно скомандовал Гоцзо, оборачиваясь к Юю. — Для полного счастья нам только корня лотоса не хватает. Но я точно знаю, где затихарился этот пройдоха-зеленщик. За мной!

— Вот это я понимаю — профессиональный подход к делу, — пробормотал Пан Юй, глядя на размашистый шаг Гоцзо. В его душе крепло приятное тепло. — Действительно, нужно просто любить свою работу. Черт возьми, а мне начинает нравиться эта служба!

Комментарии