Я просто хочу быть хорошим человеком — Глава 2 читать онлайн

— Кто, мать вашу, переодел меня в это тряпьё?! — вопил Пан Юй, чьё лицо было залито кровью. — Вы что, думаете, я из массовки?! Да вы хоть знаете, сколько стоит мой день?! А ну зовите режиссёра! Как я вообще очутился в Хэндяне?!

Прохожие со страхом шарахались от орущего Пан-глупца. Несколько кумушек у обочины испуганно шептались:

— Умом тронулся, не иначе! Там же вывеска — «Бумажная лавка», а ему всё мерещится какой-то Хэндян.

— До полусмерти забили, бедолагу. Где это видано, чтоб лавки Хэндянами звали? Скоро и «Вертикальные» появятся!

— Так ему и надо, дураку. Меньше честных людей обижать будет.

Пан Юй надрывался минуты две, но к нему никто так и не вышел. Голова раскалывалась, земля уходила из-под ног. Он покачнулся и только потянулся рукой к разбитому лбу, как вдруг воротник резко натянулся — кто-то бесцеремонно схватил его сзади. В то же мгновение по шее, а затем и ниже, прямо по хребту, скользнуло что-то живое, мокрое и шерстистое.

— Твою мать! — взвизгнул Пан Юй и подскочил на месте.

Он отчаянно заизвивался, пытаясь дотянуться до спины, но тварь провалилась глубже. Панически дергая одежду, он нащупал пояс, торопливо сорвал его, запрыгал и наконец вытряхнул мерзость на землю.

У его ног валялась дохлая мышь.

Пан Юй в ярости уставился на находку:

— Какая сволочь это сделала?! Совсем из ума выжили — дохлыми мышами бросаться?!

— Надо же, ты вспомнил слово «совесть»! — раздался в ответ звонкий, сочащийся злостью голос.

Пан Юй вскинул голову. Перед ним стояла высокая, стройная девушка с на удивление тонкими, изящно очерченными бровями. На ней было простое белое платье с узкими рукавами, а в покрасневших от гнева пальцах она сжимала несколько обрывков бумаги — видимо, ими она и держала мышь. На лице её горел яркий румянец, а взгляд метал молнии.

Пан Юй, и без того растерянный и взвинченный до предела, окончательно потерял терпение:

— Я тебя вообще не трогал, дура ненормальная!

Девушка уперла руки в бока:

— Не трогал?! А кто только что швырнул в меня дохлятиной и... и лапал меня?!

Она так и не смогла заставить себя произнести слово «задница» и густо покраснела, едва не задохнувшись от возмущения.

— Да сдалась ты мне! — фыркнул Пан Юй. — За мной толпы бегают, от девчонок до зрелых дам. А у тебя внешность — так, третий сорт, даже краситься толком не умеешь. Будь ты последней бабой на земле, я бы на тебя не позарился, так что закатай губу и не мечтай о несбыточном.

Он пренебрежительно скривился и оглядел её с ног до головы:

— Ладно, признаю, играешь неплохо. Для массовки ты слишком хороша, наверное, из эпизодников. Но не обольщайся, до звезды тебе далеко. Колись, с помощником режиссёра уже переспала ради роли?

— Переспала?! Ах ты, гнусная тварь!..

Слова застряли у неё в горле. Видя, что мерзавец мало того что отпирается, так ещё и смеет её оскорблять, она задохнулась от гнева. Оглядевшись по сторонам, девушка заметила валяющееся на земле коромысло, которое её отец, лавочник Чжоу, выронил минуту назад. Схватив тяжелую деревягу, она с криком замахнулась на Пан Юя.

Из толпы с воплями выскочил сам лавочник:

— Доченька, побойся богов! Не надо, убьёшь ведь!

Поняв, что дело пахнет керосином, Пан Юй бросился наутек. Но раненая голова гудела, перед глазами всё плыло, и бежать быстро он просто не мог. Девушка нагоняла его, деревянный брус свистел уже у самого затылка. И тут сзади раздался истошный вопль:

— Молодой господин, бежим!

Верный слуга коршуном налетел на Пан Юя, ухватил его за руку и буквально поволок за собой, напролом пробивая дорогу сквозь толпу зевак. Под яростные крики преследовательницы оба беглеца превзошли сами себя и, развив нечеловеческую скорость, скрылись за поворотом.

***

Десять дней спустя. Утро во дворе семьи Пан

— Да уж, занесло так занесло... Господа инвесторы, кредиторы, враги и бывшие друзья — можете спать спокойно, здесь вы меня точно не достанете.

Пан Юй тоскливо пробормотал это себе под нос и накрыл лицо влажным полотенцем.

Его голова была туго перемотана чистым холстом. Он сидел в восточном крыле усадьбы, тупо уставившись в потолок. В комнате стойко пахло сушёными травами и горькими снадобьями. Тонкие лучи утреннего солнца пробивались сквозь щели в черепичной крыше, ложась неровными пятнами на серые каменные плиты пола.

— За какие грехи нам это, Господи?! — истошно причитала женщина во дворе. — Сына забили почти до смерти, так ещё и склад рухнул! Неужто небо решило извести весь наш род?!

Пан Юй уже выучил этот голос — его новоявленная матушка, простая и работящая женщина, чьей главной жизненной задачей было опекать своего непутевого сына, а в свободное время — трудиться на семейном аптечном складе.

— Хватит голосить! — прикрикнул на неё мужской голос. — Только сырость разводишь. Юй-эр жив, и слава богам. Ну, ударился головой, застудил мозги, вот и городит околесицу последние дни. Отойдёт ещё, дай срок. А склад рухнул, потому что балки давно сгнили, да буря не вовремя налетела.

Это подал голос отец — нынешний хозяин семейной лавки. Семья Пан занималась аптечным делом уже в третьем поколении, и Пан Юй был единственным наследником этого скромного дела.

— В доме же ни гроша не осталось! — всхлипнула мать. — Куда ты последние серебряные монеты тащишь?

— Те лекарства, что мы задолжали лекарям, отсырели во время дождя. Использовать их нельзя. Нужно срочно закупить свежие травы и раздать долги.

— Отец, да брось ты! Ну просуши их на солнце да отдай. Если ты сейчас унесёшь эти деньги, нам до конца месяца и похлёбки сварить не на что будет!

Отец помолчал, а затем твёрдо произнёс:

— Наша лавка поставляет лекарства уже тридцать лет. Мы продаем то, чем люди лечатся. Если подсунуть им гниль, в лучшем случае снадобье не поможет, а в худшем — сведёт человека в могилу. Семья Пан никогда не торговала совестью.

Раздался тяжелый шаг, скрипнула калитка. Мать осталась во дворе и тихо, безысходно разрыдалась.

Пан Юй лежал, уставившись в потолок пустым взглядом. Ну и долюшка ему досталась! Все эти десять дней, пока затягивалась рана на голове, он отчаянно пытался найти выход из этого сумасшедшего дома. Думал, что его разыгрывают на съёмочной площадке в Хэндяне. Три дня назад даже нанял воловью телегу и уехал на десяток ли за город, но и там не встретил ничего, кроме древних пейзажей и крестьян в лохмотьях. Никаких камер, никаких осветительных мачт — даже самый безумный продюсер не стал бы строить декорации такого масштаба ради одного актёра.

Постепенно в его сознании начали всплывать обрывки чужой памяти, и Пан Юю пришлось признать очевидное: он действительно перенёсся во времени.

Шёл седьмой год правления императора Чунчжэня. Место действия — уезд Тунчэн префектуры Аньцин, что в провинции Нань-Чжили. Тунчэн раскинулся у подножия хребта Дабешань. На северо-западе высились горы, переходящие к юго-востоку в холмистые равнины, тянущиеся до самой Янцзы. Через уезд пролегал важный сухопутный тракт, связывающий Хугуан с Лянхуай, а речной путь позволял без труда добираться до богатых южных земель. Благодаря такому расположению здешние места процветали: и торговля, и земледелие приносили отличный доход. В уезде царил относительный покой, нарушаемый разве что редкими набегами залетных разбойников.

Семья Пан владела аптечной лавкой средних размеров. Близость к горам Дабешань обеспечивала постоянный приток целебных трав. Пан-старший не только снабжал местных лекарей, но и отправлял партии товара в Аньцин, а оттуда по Янцзы — в Чжэцзян и другие провинции. До того как рухнул склад, они считались вполне зажиточными людьми. А Пан Юй был их единственным сыном.

Прежнему Пан Юю едва исполнилось семнадцать. Учиться он не желал, к семейному делу душа тоже не лежала. К счастью для него, к середине эпохи Мин служба в уездной управе превратилась в доходное ремесло. Семья Пан не принадлежала к сословию служилых людей, но за приличную взятку можно было купить тёплое местечко. Отец раскошелился, подмазал кого надо, и оболтуса пристроили в ямынь обычным служителем — саоли.

Сначала его определили в налоговое отделение, но из-за непроходимой глупости быстро перевели обратно в караульную команду на побегушках. Оставшись без присмотра, парень окончательно отбился от рук: бездельничал, якшался с отребьем и пакостил по мелочи. Пока не нарвался на лавочника Чжоу. Один точный удар дубиной по голове — и старый Пан Юй освободил место для нового.

— Какая же дичь... — простонал он.

Зажмурившись, Пан Юй от души отвесил себе две пощёчины. Он надеялся, что, открыв глаза, снова окажется в своём душном современном офисе, пусть даже наедине с разъярёнными инвесторами. Это было бы куда лучше, чем торчать в этой глуши.

Он осторожно приоткрыл один глаз. Увы, обстановка не изменилась. Зато прямо перед ним на коленях стоял слуга — Пан Дин.

Пан Дин держал в руках толстую деревянную палку толщиной в два пальца. С глухим стуком он склонил голову:

— Молодой господин, хозяин велел продолжить порку. Скажите, сколько ударов вам сегодня отвесить?

Пан Юй стянул с лица полотенце. Пожалуй, этот малый был единственным светлым пятном в его новой жизни. В современном мире, конечно, было веселее, но где там найдешь человека, который будет ловить каждое твоё слово, беспрекословно сносить ругань и мчаться выполнять любое поручение со скоростью пушечного ядра?

Но дела семьи Пан шли из рук вон плохо. Мало того что наследника избили, так ещё и недавний ливень обрушил крышу склада. Погребённые под обломками травы предназначались для отправки в Аньцин. Для семейного дела это был сокрушительный удар. Если лавка закроется, содержать слугу станет просто не на что.

— Наказание — это не цель, а лишь средство, — изрёк Пан Юй, закинув ногу на ногу. Ему чертовски нравилось играть роль строгого господина. — В чём наша цель? Дать тебе осознать свои ошибки, чтобы впредь неповадно было. Иначе зачем мне тебя бить? Я что, по-твоему, какой-то садист, получающий удовольствие от чужой боли?

— Именно так, молодой господин.

Пан Юй резко сел и замахнулся палкой. Пан Дин испуганно вжал голову в плечи и запричитал:

— Пощадите! Я хотел сказать, что вы любите колотить чужих, а не своих!

Пан Юй потёр ноющие виски. Воспоминания о свирепом лавочнике Чжоу и его безумной дочурке до сих пор вызывали у него содрогание. Да и этот прохвост Пан Дин в тот день улепётывал быстрее лани.

— Ну и? Осознал свою вину?

Слуга понурил голову:

— Не уберёг вас, господин. Надо было подставить свою спину под тот удар.

— Во-о-от, соображаешь! — Пан Юй назидательно поднял палец. — На будущее запомни: если пахнет жареным, ты должен грудью встретить удар, чтобы дать руково... то есть мне, твоему господину, время для отхода. Ну пострадаешь немного, делов-то? Зато я бы о тебе позаботился. А представь, если бы меня забили насмерть? Отец бы тебя в тот же день пинком под зад выставил. И где бы ты тогда побирался? В итоге всем было бы плохо. Но раз уж ты признал свою ошибку, значит, семя сознательности в тебе ещё живо. Ты парень неплохой, просто несознательный. Будем тебя перевоспитывать. Исправишься — станешь отличным товарищем.

Вдоволь натешившись нравоучениями, Пан Юй взмахнул палкой и опустил её на голову слуги.

Пан Дин зажмурился и втянул шею, готовясь к боли. Однако палка лишь слегка коснулась его макушки и тут же поднялась обратно. Воцарилась тишина. Слуга осторожно приоткрыл один глаз и увидел, что молодой хозяин уже отбросил розгу и снова развалился в кресле.

— Молодой господин... бить больше не будете?

— Не буду. Вставай.

Не веря своему счастью, Пан Дин поднялся на ноги. Он всё ещё ждал подвоха, но Пан Юй выглядел слишком вялым для издевательств. Прежний хозяин за такой проступок точно спустил бы с него три шкуры.

Пан Юй уныло созерцал потолок. Раз уж судьба забросила его в это тело, выбора не оставалось. Семья вот-вот пойдёт по миру, а значит, ему придётся вытаскивать их из этой ямы. Но как делать бизнес в средневековом Китае, он не имел ни малейшего представления.

— Эра Чунчжэнь... — пробормотал он себе под нос. — Чёрт, времена-то паршивые. Сколько там лет этому Чунчжэню отмерено было?

Пан Дин испуганно вытаращил глаза и зашипел:

— Господин, тише вы! За такие речи — о кончине императора — у плахи голова вмиг слетит! Это же государственная измена!

— Да плевать мне на их плахи, — отмахнулся Пан Юй, потирая лоб. — Меня другое волнует. Я в здешней жизни ни черта не смыслю. Каким делом заняться, чтобы на хлеб с маслом... то есть с рисом хватало?

Пан Дин прочистил горло:

— Опять вы бредите, молодой господин. Какое тут дело? Всё же предельно просто — нужно добыть серебра.

— Да ладно?! А без тебя я не знал! А стартовый капитал где взять?.. — Пан Юй осёкся и отвесил слуге пару лёгких подзатыльников. — Ишь, разговорился! Заткнись и не смей поминать деньги! В деньгах, что ли, счастье? Разве в них смысл жизни?! Смысл в том, чтобы быть достойным, честным человеком. Я в этой жизни твердо решил встать на путь истинный, а ты меня снова в пучину стяжательства толкаешь, мерзавец!

— Будто тот, кто зарабатывает серебро, плохой человек, — обиженно забормотал слуга. — Склад разрушен. Будет серебро — спасем лавку. Кто даст нам денег, тот для нас и будет самым лучшим, самым честным человеком на свете!

— Хм, а в твоих словах есть рациональное зерно, — оживился Пан Юй. — Пожалуй, начну с тебя. Живо гони свои заначки! Твоему господину срочно требуются наличные — во рту от этих постных каш уже всё пересохло, нужно срочно улучшить рацион...

С этими словами Пан Юй потянулся к пазухе слуги. Пан Дин, почуяв неладное, рванулся к выходу. По его прежнему опыту, молодой барин хоть и был вредным, но двигался неповоротливо. Однако едва слуга сделал шаг, как чья-то нога ловко подсекла его, и он с размаху пропахал носом землю.

Плюясь грязью, Пан Дин попытался перевернуться и дать отпор, как делал это раньше. Но Пан Юй среагировал мгновенно: навалился всем телом ему на спину, упёрся носками в пол и намертво заблокировал движения слуги своим весом.

Пан Дин отчаянно брыкался, но Пан Юй держал его мёртвой хваткой профессионального борца. Словно огромный ящер, он гасил любые попытки слуги подняться, умело распределяя центр тяжести. Через пару минут бесплодной борьбы Пан Дин окончательно выбился из сил и распластался на полу, тяжело дыша.

Поняв, что сопротивление сломлено, Пан Юй ослабил захват, взгромоздился верхом на его спину и принялся бесцеремонно шарить по карманам:

— Ха! Думал, удерёшь? Когда дело касается денег, я всегда на шаг впереди. Таких бегунков, как ты, я за свою жизнь перевидал сотни!

— Пощадите, господин! — взмолился Пан Дин. — Я же эти крохи по копейке собирал! Откуда у вас эти приёмы? Вы же никогда боевым искусствам не учились!

— Твой господин — гений от природы, мне учиться без надобности, — хмыкнул Пан Юй. — Слыхал про джиу-джитсу Грейси? То-то же. Радуйся, что я на тебе болевой не применил.

Пока они препирались, Пан Юй ловко выудил из глубин одежды слуги его скромные сбережения — три цяня серебра. Спрыгнув с распластанного тела, Пан Юй брезгливо повертел на ладони тусклый, неровный кусочек металла:

— И это всё? Крохобор! На эти копейки даже приличного обеда не купишь.

Пан Дин сел на полу и уже приготовился горько разрыдаться, как вдруг из передней части дома донёсся громкий шум. Послышались возмущённые крики матери, и, судя по всему, дело принимало серьёзный оборот.

Пан Юй удивлённо приподнял бровь:

— С кем это мать там так яростно лается?

Пан Дин мгновенно забыл про свои слёзы. Прислушавшись к доносившимся выкрикам, он нерешительно произнёс:

— Молодой господин, только не злитесь... Соседи судачат, что после того, как вас побили, а наш склад рухнул вместе со всем товаром, семья Лю решила расторгнуть помолвку. Кажется, именно из-за этого сейчас и скандал.

Пан Юй изумлённо присвистнул:

— Что? Расторжение помолвки? Серьёзно, без этого штампа никак нельзя было обойтись? Пойдём-ка, глянем на это представление.

Комментарии