Императрица нахмурилась и, взглянув на наложницу Юй, сурово спросила:
— Наложница Юй, как это понимать?
Слыша притворно-строгий голос императрицы, наложница Юй лишь слегка изогнула губы в усмешке:
— Это я приказала ее ударить.
Даже наложница Фан не ожидала, что соперница признается так открыто и дерзко. Она-то думала, что наложница Юй станет отпираться.
Наложница Юй окинула наложницу Фан презрительным взглядом:
— Наложница Фан позволила себе дерзкие речи, и я приказала проучить ее пощечинами, чтобы научить её манерам.
Императрица почувствовала, что эти пощечины были ударом и по ее собственному лицу. «Как это понимать? Она считает меня покойницей? С каких это пор простая наложница ранга Фэй берет на себя право учить других правилам?»
Эта наложница Юй вела себя тихо какое-то время, а теперь снова стала высокомерной. Может, это потому, что император ночевал у неё прошлой ночью?
От этой мысли у императрицы на душе стало горько. Император слишком предвзят: наложница Юй ведет себя столь заносчиво, и даже после смерти Второго принца она всё ещё пользовалась благосклонностью императора.
Императрица уже испытывала тревогу по отношению к наложнице Юй, и теперь её опасения усилились: она боялась, что новая беременность Юй сделает обстановку в гареме ещё более напряжённой.
Пока она размышляла, лицо ее становилось всё мрачнее. Она перевела взгляд на наложницу Фан — та тоже была не обычной женщиной, но все же она мать Третьего принца, верно? Император вчера даже навестил Третьего Принца.
— Даже если наложница Фан была резка в словах, ты должна была прийти ко мне, чтобы во всем разобраться. Наложница Юй, ты проявила неуважение к Внутреннему дворцу. Это неслыханная дерзость.
Наложница Юй ответила:
— Я вовсе не выказываю неуважения к Внутреннему дворцу. Просто гнев затмил мой разум, и я не смогла стерпеть оскорблений. Раз ударила — значит, ударила. Но если Ваше Величество пожелает наказать меня, я не признаю своей вины.
Окружающие наложницы молча наблюдали за поведением наложницы Юй.
Красавица Ли и вовсе спряталась подальше, опасаясь, что шум и суета могут навредить ее беременности. Сейчас ребенок в ее чреве был для нее важнее всего на свете.
Шэнь Цин, наблюдая за наложницей Юй, невольно восхитилась ее смелостью. «Действительно храбрая, идет на открытый конфликт с императрицей. Жаль, конечно, что на этот раз императрица, вероятно, полна решимости сражаться до конца. Без наложницы Фан как императрице сдерживать наложницу Юй? Теперь, когда между ними вражда, а наложница Юй ведет себя так вызывающе, императрица точно поддержит наложницу Фан».
Ведь если сегодня наложница Фан проиграет, она больше никогда не сможет поднять головы перед наложницей Юй. А как тогда императрице «наблюдать за схваткой тигров со стороны»? Она никогда не допустит единоличного превосходства какой-то одной стороны.
И действительно, в следующий миг императрица сердито сказала:
— Наложница Юй, ты слишком высокомерна! Неужели ты думаешь, что можешь безнаказанно унижать других наложниц в этом дворце?
С этими словами императрица посмотрела Шэнь Цин:
— Сначала ты избила благородную даму Си, теперь отвесила пощечины наложнице Фан. Неужели ты возомнила себя хозяйкой гарема?
Шэнь Цин, мирно наблюдавшая со стороны за разворачивающейся драмой, не ожидала, что внимание внезапно переключится на нее.
«Вот черт, императрица снова пытается использовать меня как пушечное мясо».
Когда назвали ее имя, наложница Юй снова бросила на нее взгляд. Шэнь Цин, словно вспомнив старые обиды, поджала губы и заговорила. Ее голос прозвучал непривычно резко:
— Ваше Величество говорит истинную правду. У наложницы Юй, должно быть, очень большое влияние, раз она позволяет себе так распускать руки — мне до нее далеко. Она может избивать наложниц по своему желанию. Я не обладаю влиянием, но знаю правила: если бы речь шла просто о драке, мне было бы нечего сказать. Но если вы говорите о преподавании манерам, то я знаю лишь одно: в этом гареме нет ни благородной супруги, ни императорской благородной супруги. Здесь есть только Ваше Величество императрица.
По правилам, наказать наложницу могла лишь женщина в ранге не ниже благородной супруги, так как она имела право помогать в управлении шестью дворцами.
В настоящее время в гареме благородной супруги не было. Наложница Юй, хоть и занимала высокий пост, все же была лишь на ступень ниже. А эта ступень значила очень многое.
Императрица осталась весьма довольна услышанным.
«Эта благородная дама Си в глубине души тоже таит ненависть».
Слова Шэнь Цин заставили остальных наложниц изумленно переглянуться. Она всегда держалась в тени, и все считали ее кроткой и покладистой, но, поразмыслив, ее поведение легко было объяснить.
Если к остальным присутствующим у Шэнь Цин не было личных обид, то к наложнице Юй она наверняка питала глубочайшую ненависть.
Ведь та не только едва не забила ее до смерти, но и лишила возможности иметь детей.
В гареме лишиться возможности иметь детей — почти то же самое, что лишиться жизни.
Наложница Юй, помня, что именно из-за Шэнь Цин император стал к ней столь холоден, уже давно таила на нее злобу. Если бы она не знала, что не может прикасаться к ней, опасаясь, что император и вовсе перестанет на нее смотреть, — разве позволила бы она ей так спокойно жить до сегодняшнего дня?
Она могла сохранять хладнокровие перед кем угодно, но только не перед Шэнь Цин. Тот шепот Сюаньюань Лина: «Шэнь Цин...» — в ту роковую ночь стал ее вечным кошмаром.
Этот голос преследовал ее дни и ночи напролет. Глядя в лицо Шэнь Цин, наложница Юй невольно занесла руку для удара, но прежде чем императрица успела позвать на помощь, она глубоко вздохнула и подавила гнев:
— Благородная дама Си, оказывается, весьма остра на язык. Раньше этого не было заметно. Императрица прекрасно тебя выдрессировала.
В этих словах сквозила явная насмешка: наложница Юй намекала, что Шэнь Цин — лишь цепная собака императрицы. Слово «выдрессировала» обычно не применяли к людям.
Однако Шэнь Цин не обратила на это внимания. Ее зацепило то, как наложница Юй сумела подавить свой гнев.
«Поведение наложницы Юй кажется странным».
Сразу во всем разобраться было сложно. Раз уж ситуация зашла так далеко, Шэнь Цин приняла оскорбленный вид и бросила наложнице Юй:
— Императрица — хозяйка Внутреннего дворца, и мы, наложницы, естественно, обязаны ей подчиняться. Или вы, наложница Юй, считаете возможным и дальше проявлять неуважение к императрице?
Наложница Фан, которая только что была ошарашена тем, как дерзко соперница спорит с императрицей, увидев, что даже Шэнь Цин не побоялась вступить в открытое противостояние, больше не могла сдерживать бушевавший в ней огонь.
Подхватив слова Шэнь Цин, она выкрикнула:
— Здесь Ее Величество императрица, и она решит, кто прав, а кто виноват! Или вы, наложница Юй, чувствуете свою вину и боитесь правосудия?
Наложница Юй и так была вне себя от ярости. Если Шэнь Цин она тронуть не могла, то дерзость наложницы Фан стала последней каплей.
Стиснув зубы, она внезапно подошла к наложнице Фан и с размаху влепила пощечину.
Раздался звонкий хлопок. Наложница Фан от удара повалилась на пол, совершенно онемев от шока.
Наложница Юй холодно усмехнулась:
— Возомнила о себе невесть что только потому, что родила ребенка? Ничтожество! Если хватит смелости — проси императора меня наказать. А если Ее Величество императрица не собирается идти к нему, то считайте, что я выразила свое почтение. Я ухожу.
Последние слова она произнесла подчеркнуто медленно и нараспев. Бросив на императрицу презрительный взгляд, она развернулась и вышла из зала.
Она уходила с видом победительницы.
Императрица не смогла сделать ничего, кроме как выкрикнуть вслед: «Какая дерзость!». Наказать наложницу Юй по-настоящему она не могла — ей пришлось бы объясняться перед императором.
Шэнь Цин снова отметила про себя: «Наложница Юй ведет себя невероятно высокомерно. Но она верно рассчитала — императрица не посмеет позвать императора».
Императрица отвечала за все дела в гареме. Если она не может навести порядок и бежит за помощью к императору — это признак ее некомпетентности.
К тому же наложница Юй заявила, что Фан была непочтительна. Учитывая, в какое бешенство пришла наложница Юй, дело наверняка касалось покойного Второго принца.
Смерть ребенка — это боль не только для матери, но и для отца. Если довести дело до императора, еще неизвестно, чью сторону он примет.
Так что наложнице Фан сегодня придется смириться с этим унижением.
Шэнь Цин помнила, как в свое время наложница Фан отобрала у нее несколько тарелок жемчужных пирожных, испортила блюдо с кисло-сладкой рыбой. Не говоря уже о том, что её слуги даже избили Ван Лу. О добрых отношениях между ними не могло быть и речи.
Глядя на то, как наложница Фан сидит на полу с потерянным видом, Шэнь Цин мысленно закатила глаза: « Так тебе и надо. Меньше будешь распускать свой злой язык».
Кстати говоря, Сюаньюань Лин обещал ей, что отправит наложницу Фан в заточение после того, как Третьему принцу исполнится сто дней. Теперь всё складывается как нельзя лучше: из-за этого скандала ее накажут, и все будут думать, что император сделал это ради спокойствия наложницы Юй.
Шэнь Цин усмехнулась про себя: «Надо же, какая ироничная и нелепая случайность!».

Комментарии

Загрузка...