Выслушав тираду И Диэи, высокий монах перевел взгляд с нее на Е Шоучэна, сложил ладони перед грудью и произнес:
— Амитабха, благодетель Е. Бедный монах видит, что ваши мирские узы еще не оборвались, и пока не может постричься в монахи. Прошу вас, возвращайтесь.
С этими словами он протянул руку, указывая на выход.
— Учитель, но... — Е Шоучэн поспешно попытался остановить монаха.
Тут же в разговор вмешалась стоявшая рядом Сяо Люй:
— И впрямь странный у нас молодой господин: с чего вдруг вздумалось уходить в монахи? Моя барышня так сильно любит вас, неужели вам ее не жаль? Будь я мужчиной, ни за что не прибежала бы в эту дыру.
— Сяо Люй! — Возможно, слова Сяо Люй показались И Диэи излишне прямолинейными, и та смущенно оборвала служанку. Переведя на Е Шоучэна полные слез глаза, она спросила: — Неужели ты и вправду можешь быть столь жестокосердным?
Е Шоучэн с унылым видом покачал головой:
— Госпожа И, незаслуженную любовь, которую вы ко мне питаете, я не в силах принять. Но я пришел сюда постичь буддийский путь вовсе не по своей воле, надеюсь, вы поймете меня.
— Не понимаю и понимать не хочу! С чего бы мне тебя понимать? В тот день, когда ты выбросил мой шелковый шарф, я покрыла себя позором и стала посмешищем для всего города Цзиньлин! Но я не виню тебя, не держу на тебя зла и продолжаю искать.
Я лишь хочу спросить, хочу понять: неужели я, И Диэи, настолько тебе противна? В тот день на Башне Яньюнь ты говорил, что дело в твоем происхождении. Я понимаю, я знаю, что все остальные придают этому значение, но мне плевать!
Я была бы счастлива делить с тобой скромный клочок земли и жить по принципу: с восходом солнца — за работу, с закатом — на покой. Но теперь все иначе: ты прославленный человек в городе Цзиньлин, зажиточный землевладелец, желанный гость в Резиденции городского главы. И при этом ты продолжаешь бегать от меня, прятаться! Скажи, чего же ты от меня хочешь?
Тогда мой отец в гневе собирался отправиться к вашей семье Е, чтобы потребовать объяснений, но я остановила его. Сама знаешь, каков мой отец, но ради тебя я простояла на коленях в родовом храме и была заперта в доме. А ты?
Ты остался глух и слеп. Думаю, Сяо Люй и Сяо Мэн не могли не рассказывать тебе, как я жила в последнее время. А ты? Неужели ты и правда думал, что пока ты предавался беззаботному веселью, кто-то с тоской глядел на поблекшую луну, мечтая лишь о том, чтобы ты хоть ненадолго показался на глаза, мелькнул хотя бы на миг, передал через кого-нибудь хоть пару слов участия? Тогда я не оказалась бы в таком положении.
И вот сегодня я встретила тебя. И мне всё равно, вынудили тебя обстоятельства или ты поступил так нарочно, но ты пойдешь со мной! Я не требую, чтобы ты шел в примаки в семью И по всем правилам, но ты должен перед лицом всего города Цзиньлин открыто заявить: это я, И Диэи, недостойна тебя, или это ты, Е Шоучэн, презираешь меня?
Сказав это, она тяжело задышала, а ее грудь вздымалась от гнева. О проведении дальнейшего ритуала не могло быть и речи. Монахи, столпившиеся в молельне, во все глаза смотрели на них, а высокий монах беспрестанно покачивал головой. Звук поющей чаши умолк, молитвенные возгласы стихли, и во всем зале воцарилась гробовая тишина.
Спустя долгое время высокий монах заговорил вновь:
— Амитабха. Пожалуй, мирским делам не стоит нарушать покой обители. Даже если бедный монах изо дня в день соблюдает пост и читает молитвы, благодетель Е, я вынужден высказать одно банальное суждение. Будь то восемь страданий человеческих или мирская суета — если у вас поистине есть связь с Буддой, вы никоим образом не отречетесь от мирской жизни; если же мирские узы не разорваны, сколько бы вы ни постились и ни молились, обрести истинное просветление не удастся.
В Учении Будды говорится о трех мирах, трех пылинках и трех бодхи. Всё предопределено свыше: плод нынешней жизни — это семя из прошлой, а кармический долг этой жизни придется возвращать в следующей. Раз уж греховные путы не очищены, зачем же спешить затворять врата обители?
Докончив говорить, он снова взмахнул рукой в сторону выхода. Хотя он выражался вежливо, смысл был ясен: он просил их удалиться. Все присутствующие были людьми умными, и сейчас ни к чему было мешать чужим делам. Е Шоучэн вместе с И Диэи вышли наружу.
Обойдя главный зал Великого Героя, они оказались у ряда келий в дальнем углу. Выделенный им послушник налил им чаю. К этому моменту И Диэи немного успокоилась и вновь обратилась к Е Шоучэну:
— Ну а теперь говори, как ты собираешься передо мной оправдаться?
Е Шоучэн к тому времени уже собрал волосы на макушке и заколол их шпилькой, отчего его лицо заметно посвежело. Его глубокие глаза, однако, были слегка опущены:
— Госпожа И, зная, сколько сил вы в меня вложили, я чувствую себя перед вами виноватым.
— Хватит болтать о пустяках, лучше отвечай, как ты искупишь свою вину предо мной, — снова прижала его к стенке И Диэи.
Е Шоучэн поднял на нее взгляд и вздохнул:
— Госпожа И, я бы и сам рад дать вам ответ, да только как?
— Как знаешь, так и давай!
Е Шоучэн вздохнул и покачал головой:
— Ты можешь меня выслушать?
И Диэи слегка нахмурила изящные брови:
— Говори.
Е Шоучэн вздохнул:
— Когда тот шелковый шарф вернули вам, мое положение действительно было ничтожно низким. И пусть сейчас я номинально считаюсь сыном семьи Е, я остаюсь человеком с низким происхождением, в сути своей ничего не изменилось. Родни со стороны матери у меня нет, опереться мне не на кого.
Тогда тебя это не заботило, да и меня, по правде говоря, тоже. Но это волновало семью Е, волновало и семью И. Даже если бы я сейчас вошел в ваш дом в качестве зятя-примака, неужели ты не боялась бы людских пересудов?
Его слова заставили И Диэи резко поднять голову. Она искоса глянула на него, и в ее взгляде мелькнуло презрение:
— Ах ты, Е Шоучэн! А я-то считала тебя настоящим мужчиной, честным и непоколебимым, а ты оказался таким косным! Неужели, стоить кому-то посмотреть на тебя свысока, как ты согнешь спину и проживешь так всю жизнь? Твоя нынешняя слава — ее дала тебе семья Е или твои родственники по материнской линии?
Спрошу тебя: найдется ли в семье Е хоть кто-то, кто обладает правом стать желанным гостем городского главы? Даже будь ты старшим законным сыном семьи Е, посмотри-ка, смог бы ты переступить порог Резиденции городского главы? А ведь ты сделал это! Ты заставил весь город Цзиньлин узнать, что именно ты защитил его. Станет ли кто-нибудь после этого судачить, что город спас какой-то побочный сын, заставивший Цзиньлин покрыть себя позором?
Услышав это, Е Шоучэн хлопнул себя по колену:
— Так вот же оно!
И Диэи опешила:
— Что «оно»? Чего это я не понимаю?
Е Шоучэн легко усмехнулся:
— А знаешь, почему я так поступил?
И Диэи нахмурилась:
— Понятия не имею.
Е Шоучэн искренне произнес:
— Я думал точно так же, как ты. Я побочный сын, рожденный ниже других, — неужели я должен всю жизнь мириться с тем, что стою меньше остальных? Я не желал мириться с этим, я не хотел так жить! Вот и решил совершить нечто великое и громкое, чтобы каждый знал: пусть я родился не от законной жены, но я ни в чем не уступаю другим. Я хотел, чтобы весь Цзиньлин понял: то, что под силу мне, не каждый сможет повторить.
— Разве это не прекрасно? — недоуменно произнесла И Диэи.
Однако Е Шоучэн, словно сдувшийся мяч, тяжело и протяжно вздохнул:
— То-то и оно, что прекрасно... Только вот добился я своего, а теперь расхлебываю кашу.
И Диэи не поняла смысла его слов:
— Какую еще кашу? Впервые слышу! — С этими словами прекрасные глаза И Диэи впились в Е Шоучэна, ожидая ответа.

Комментарии

Загрузка...