Разве ж настолько дружны, что штаны на двоих делят?
На этот раз увиденная сцена оказалась совсем короткой: в основном это были бытовые зарисовки из усадьбы, а главными действующими лицами выступили лишь ттушка Шэнь и несколько незнакомых служанок да пожилых кухарок. Однако раскрытая информация оказалась способной заставить любого замереть от изумления.
Ттушка Шэнь, то есть Шэнь Чуаньинь, приходилась чиновнику Шэнь младшей сестрой с разницей в два года, но замуж вышла раньше брата.В мужья она выбрала Цинь Лие, единственного сына богатейшего человека Лубэя. По тем временам, когда семья Шэнь еще не возвысилась, этот брак выглядел весьма подходящим.
И тут нельзя не упомянуть о родительском доме нашей героини.
Семья Шэнь никогда не принадлежала к знати и влиятельным кланам. Хотя предки их и занимали некогда высокие посты, случилось это уйму веков назад, а дед Шэнь Юньси дослужился лишь до чиновника восьмого ранга, ведавшего водяными часами при Императорской астрономической службе.
Этот самый чиновник водяных часов оказался счастливчиком: в те времена, когда будущий император Цинмин был еще беззащитным, всеми гонимым маленьким принцем, дед Шэнь случайно спас ему жизнь. Позже, взойдя на трон и щедро награждая за заслуги, император не забыл и его — так дед героини и выбился в люди.Отец Шэнь Юньси, Шэнь Ваньчуань, тоже не подвел: в тот же год с первой попытки сдал столичные экзамены на цзиньши. Пусть он и не вошел в тройку лучших, но зато был молод, что по меркам ученого мира считалось выдающимся достижением.
Именно тогда семейство Шэнь впервые заявило о себе в столице, едва-едва заслужив звание выскочек-новеньких. Принцесса Юхэ познакомилась с Шэнь Ваньчаунем как раз в тот период.
— Мама, да что ты с ней сюсюкаешься! Ты же знаешь, как она обошлась со старшей сестрой! — Цинь Фуюй разозлилась не на шутку. — А эта повесть...
А вот ттушка Шэнь с тех пор гостила здесь уже более десятка лет.
Желая раздобыть как можно больше информации, Шэнь Юньси не стала высвобождать руку из хватки ттушки Шэнь, надеясь, не сработает ли ее сверхспособность снова.
Ттушка Шэнь овдовела много лет назад, и ее желание устроить свою личную жизнь во второй раз было совершенно естественным — будь то втайне или открыто, в этом не было ничего зазорного.
Как назло, в этот момент ее окликнула Вторая госпожа:
— Третья невестка, ты тут отлыниваешь от работы? А ну-ка иди сюда, помоги нам.
Когда ттушка Шэнь выходила замуж за господина Цинь, самой Шэнь Юньси еще и в проекте не было. Шестнадцать лет назад муж ттушки скончался, и Шэнь Чуаньинь, оставшись с четырехлетней Цинь Ланьюэ на руках — слабые женщины, сироты, — не смогли бы защитить семейное имущество. Их едва не затравили до того, что они готовы были броситься в реку, и тогда чиновник Шэнь лично съездил в Лубэй и забрал сестру обратно в семью.
Прохладный ветерок, пролетевший сквозь открытый коридор, и недовольное бормотание Цинь Фуюй вернули Шэнь Юньси к реальности. Шэнь Юньси даже взглядом не удостоила Цинь Фуюй, лишь обратилась к Шэнь Чуаньинь:
— Ттушка.
— Ттушка права, — небрежно кивнула Шэнь Юньси.
Шэнь Юньси невозмутимо окинула ее долгим взглядом. Эта ттушка казалась совершенно отрешенной от мира, вылитая юная девчонка, но лишь на первый взгляд. Мать есть мать, она понимала в жизни куда больше любой дочери.
Но в то время ттушка Шэнь уже давно была выдана замуж. Это был редкий для тех времен случай, когда младшая сестра создала семью раньше старшего брата.
Последовав за указывавшей дорогу служанкой, ттушка Шэнь шутливо постучала Цинь Фуюй по лбу и с наигранным упреком произнесла:
— Ах ты, ах ты, чего рассердилась? Ты ведь уже не маленькая, нужно уметь держать себя в руках, а не голосить при каждом слове, некрасиво ведь.
— Чжаочжао, чего ты только что зависла? — слова и манеры ттушки Шэнь всегда были исполнены какого-то капризного кокетства. Хотя годами она уже немолода, выглядело это вполне органично — если не знать заранее, ни за что не догадаешься, что она мать троих детей.
Ттушка Шэнь попыталась увлечь Шэнь Юньси за собой к Цинь Ланьюэ, но та отказалась. Она пробыла рядом с ттушкой столько времени, а сверхспособность даже не шевельнулась — судя по всему, никакой полезной информации от нее добиться не удастся.
Впрочем, этот ребенок ттушки Шэнь, похоже, вовсе не так прост.
Шэнь Юньси тут же направилась туда, куда нужно, отправив лишь маленькую служанку показать дорогу Шэнь Чуаньинь и остальным.
Цинь Фуюй, разумеется, не оценила благих намерений матери. Видя, как эти тетка с племянницей мило беседуют, она раскраснелась от злости.
— В этой повести вовсе не про Ланьюэ написано, из-за чего ты вообще бучу подняла? — тут же оборвала ее ттушка Шэнь, с напускной строгостью зыркнув на дочь, после чего с улыбкой повернулась к Шэнь Юньси: — Чжаочжао, скажи сама, разве не так?
Хотя ее сверхспособность порой и чудила, она никогда не срабатывала просто так: стоило ей активироваться, как неизбежно следовало какое-нибудь происшествие.
Сама Шэнь Юньси в ту пору была еще годовалым младенцем, и все эти давние подробности ей позже рассказала принцесса Юхэ во время пустых разговоров.
Шэнь Юньси не была жительницей древности, а потому не собиралась охать от удивления и тыкать в кого-то пальцем. Но... Шэнь Юньси бросила взгляд на сидевшего неподалеку чиновника Шэнь, который все еще беседовал и обменивался любезностями с двумя молодыми господами из клана Вэй, и слегка закусила губу.
Позже, когда в поместье князя Мина подыскивали мужа для принцессы Юхэ, их выбор пал именно на эту семью. Рассудив, что у принцессы Юхэ мягкий характер, они решили выбрать кого-то незнатного происхождения, чтобы взять под свое крыло и держать в узде — всяко лучше, чем выдавать дочь замуж в влиятельный клан и обрекать на страдания. Дедушка и бабушка со стороны Шэнь, разумеется, с радостью ухватились за это предложение.
Цинь Фуюй осталась при своем мнении.
Ттушка Шэнь снова шутливо шлепнула ее и проворчала:
— Эта повесть только-только улеглась, ее с трудом затмили слухи о фуме и Великой принцессе, а ты опять за старое. Хочешь, чтобы твоей сестре жилось спокойно или нет?
Цинь Фуюй испытывала глухое раздражение от миротворческой позиции матери:
— И что, все так и спустить на тормозах? Старшей сестре стерпеть незаслуженную обиду?!
— Впереди еще долгая жизнь, а вы, молодежь, вечно норовите отстоять минутную гордость. — Поскольку вокруг находились исключительно люди из резиденции герцога, ттушка Шэнь понизила голос еще сильнее. — Твоя сестра — главная хозяйка в этом доме. Теперь у нее есть сын, да и муж к ней благоволит. В конце концов эта резиденция все равно достанется ей.
А ты посмотри на ту девицу. Муж — ничтожество, сама она насолила наследному принцу. И чего ради кичиться сиюминутным успехом? Чего бы она ни добилась в жизни, максимум станет третьей невесткой, и какой смысл с ней тягаться? Порой невмешательство куда ценнее любых споров, а лезть на рожон — значит расписаться в собственной слабости.
Так рассуждала ттушка Шэнь.
Добравшись до главного двора, она навестила старшую дочь Цинь Ланьюэ и повторила ей те же слова.
Цинь Ланьюэ привычно доверилась материнским наставлениям. Вспомнив, как ее матушка — овдовевшая женщина из чужой семьи — ухитрялась добиваться того, чтобы обосновавшийся в собственном доме старший брат постоянно опекал и баловал их, разве не благодаря ли тому, что при общении с той четой она никогда не мелочилась из-за пустяков?
Получив утешение от родной матери, Цинь Ланьюэ наконец улыбнулась, на душе у нее посветлело, и она принялась горячо соглашаться со всем услышанным.
Ттушка Шэнь провела в усадьбе больше полугода, и они втроем уже давно не беседовали по душам. Перекидываясь пустяками и забавляя маленького Цзю, они провели время в семейном согладии, пока слуги спереди не объявили о начале банкета.
Шэнь Юньси в этот момент сидела за столом, купаясь в полных сложного смысла взглядах знатных дам и барышень и попутно прислушиваясь к тому, как соседи обсуждают главные столичные новости.
— Двоюродный дядя тещи двоюродного дяди моей служанки служит в усадьбе Сюань-эньбо, так она мне такого нарассказала! Этот Сюань-эньбо лежит пластом, ни есть не может, ни с постели встать, уже дней пять как! Эх, не повезло ему с сыном, просто жалко человека.
— Если уж говорить о тех, кому не повезло, так это супруга Сюань-эньбо. А самого Сюань-эньбо — тьфу, мерзкий старик, поделом ему!
Этот старый хрыч Сюань-эньбо прославился тем, что потакал наложницам и притеснял законную жену — персонаж, вызывающий лютую ненависть у всех порядочных хозяек дома. Шэнь Юньси, вертя в пальцах шелковый платок, навострила уши.
Оказалось, что в тот самый день, когда появилась повесть, жадная до зрелищ госпожа Люй отправила экземпляр в Резиденцию Великой принцессы, а по пути прикупила еще один и заехала в особняк семьи Сун — усадьбу Сюань-эньбо, велев швейцару передать книгу младшей сестре Сун Сювэня, Сун Ваньвань.
Раскрыв повесть, Сун Ваньвань пришла в такую ярость, что устроила на столе настоящий погром, после чего стремглав помчалась в покои матушки-графини, требуя, чтобы законная жена навела порядок и восстановила справедливость — как для их семьи, так и для любимого братца.
Кто же знал, что сам Сюань-эньбо находился в покоях супруги. Взяв книгу в руки, он поначалу думал лишь развлечься чтением, но когда перевернул страницу до абзаца про старого отца и наложницу, его словно обухом ударило.
Не из-за чего иного, как из-за той самой алой полупрозрачной кофточки из мягкой дымчатой ткани на плечах наложницы старого отца — эту вещь он узнал бы из тысячи! Ведь он лично заказывал ее для своей сердечной подруги.
Легчайшая блуза из лучшей дымчатой материи, сшитая из любимого алого шелка его возрожденной голубки, с вышитыми лотосами и гибискусами — ее фаворитами. Это был секрет их с любимой наложницей госпожой Ши утехов в тишине спальни, и он строго-настрого запрещал ей надевать ее на людях, так что даже графиня ничего не знала об этом.
На свете полно одежд самых разных цветов и фасонов, но с чего бы госпоже Шэнь — чужому для них человеку — такая случайность, что она нарядила старого отца с наложницей именно в эту кофточку?
И тут вывод напрашивался сам собой: должно быть, этот негодяй-сын в приступе помешательства и нездоровой одержимости сам сболтнул лишнее кому попало!
Заподозрив неладное, Сюань-эньбо велел привести личную служанку покойной госпожи Ши и допросить с пристрастием.
И что вы думаете? Черта с два, там действительно было что скрывать!
Сюань-эньбо прямо там хлопнулся в обморок.
Получив удар в спину от сына и возлюбленной одновременно, он слег с тяжелой болезнью, только и бормоча сквозь бред, что отрекается от этого непутевого сына и порывает с ним всякую родню.
Говорят, графиня, глядя на жалкий вид мужа, в тот же день от радости умяла три чашки риса, вокурила три палочки благовоний и от всего сердца пожелала этому «старому отцу» поскорее отправиться на тот свет воссоединяться со своей «наложницей».
А госпожа Люй, поджидавшая новостей у стен особняка Сюань-эньбо и увидев, как слуги мечутся туда-сюда в поисках лекарей, в восторге хлопнула в ладоши и тут же помчалась назад в ресторан Сяньлинь делиться свежими сплетнями с подругами.
От госпожи Люй слухи ушли к подругам, а от тех — дальше в народ, неудивительно, что все разнеслось в мгновение ока.
Сама Шэнь Юньси узнала об этом только сегодня: видимо, пятая барышня из клана Вэй, Вэй Цинь, сочла историю с наложницей не совсем подходящей для огласки и опустила эти подробности в туманных выражениях.
Впрочем...
Шэнь Юньси перевела взгляд на улыбающуюся ей госпожу Люй и невольно ответила ей легкой улыбкой: эта самая госпожа Люй поистине была величайшей сподвижницей ее писательского дела!
Увидев эту улыбку, Люй Ши воспряла духом, тут же подняла бокал, салютуя ей, и осушила его до дна с истинно мужской удалью.
Коль с ней любезны, надлежало ответить тем же: Шэнь Юньси тоже взяла свой кубок и выпила с ней наравне.
Вэй Цинь, опустив голову и теребя кисточку на одежде, краем глаза заметила, как одна за другой поднимают бокалы, решив, что кто-то прибыл с тостом, и, не вдаваясь в подробности, торопливо вскинула свой собственный.
Проходившая мимо Вторая госпожа остановилась и изумленно протянула:
— Вы тут на тройственный союз собрались?
Вэй Цинь густо покраснела и со злостью фыркнула на Шэнь Юньси с госпожой Люй. Люй Ши, не желая связываться с этой простоватой дурочкой, продолжала лихорадочно соображать, как бы подступиться к госпоже Шэнь с просьбой взять ее в ученицы.
В этот самый момент в сопровождении ттушки Шэнь появилась Ань-гогун Цинь Ланьюэ, бережно державшая на руках маленького Цзю.
День был праздничный — первый месяц ребенка, да еще и в стенах резиденции герцога, так что никому бы и в голову не пришло портить атмосферу и заводить речь о той злосчастной повести Цинь Ланьюэ, поэтому в зале царили лишь сплошные поздравления и добрые пожелания.
Глубоко вздохнув, Цинь Ланьюэ вновь окунулась в светскую жизнь, от которой отвыкла за последнее время.
В зале звенели бокалы и передавались чаши, а Шэнь Юньси, не любившая пустые разговоры, сидела себе преспокойно — в конце концов, впереди имелись две старшие невестки, Первая и Вторая, так что основные обязанности по приему гостей падали вовсе не на нее.
Она была занята исключительно едой, как вдруг, стоило ей прикончить пиалу с супом, к ней и Вэй Цинь подбела одна из служанок старой госпожи:
— Третья невестка, пятая барышня, к нам пожаловали важные гости, старая госпожа велела вам обоим поспешить к ней, чтобы вместе встретить гостя.
Шэнь Юньси окинула взглядом зал: на почетном месте вверху и вправду отсутствовала фигура старой госпожи, да и Ань-гогун Цинь Ланьюэ уже поднималась со своего места.
Следуя за Ань-гогуном и Цинь Ланьюэ, Шэнь Юньси с Вэй Цинь вышли из зала на уличные каменные ступени. Ань-гогун остановился и, помедлив, обернулся к жене:
— Встречать этого гостя придется долго и неотлучно, а ты только-только оправилась от родов, незачем тебе выходить на сквозняк, еще простудишься, только ведь поправилась.
Цинь Ланьюэ засомневалась:
— Если я не пойду, не сочтут ли это неучтивостью? — Раз уж человека называют важным гостем даже в резиденции герцога, и встречать его выходит сама старая госпожа, это определенно кто-то из принцев или членов императорской семьи.
Ань-гогун успокаивающе улыбнулся:
— Какая тут неучтивость, матушка ведь будет на месте, к тому же это ее воля — не утомлять тебя зря. Ты же сама говорила, что устала, ступай-ка лучше с Тан-гэ на руках отдохнуть в свои покои, да позови матушку с сестрицей поболтать вместе.
Видя такую заботу и внимание со стороны мужа, Цинь Ланьюэ почувствовала тепло на сердце и счастливо улыбнулась.
Поначалу их брак с Ань-гогуном был заключен сгоряча, но со временем она искренне оценила его достоинства: он умел согреть в нужный момент, проявлял тончайшую заботу, после свадьбы хранил ей верность и никогда не ронял ее достоинства на людях — разве что возраст был чуть солиднее, чем хотелось бы, но в остальном сплошные плюсы.
Оставалось лишь пожалеть, что она не родилась на несколько лет раньше, а он — на несколько позже.
Наблюдавшая за этой сценкой Вэй Цинь лишь презрительно скривила губы.
Спрововодив Цинь Ланьюэ, Ань-гогун быстро сбросил с лица мягкое выражение, нервно передернул воротник одежды, с усилием расправляя складки, и произнес со строгим выражением лица:
— Пойдемте, пора встречать императора.
Да-да, именно встречать императора: сегодняшним важным гостем оказался совершающий тайный визит вне стен дворца император Цинмин.
Шэнь Юньси слегка повела бротями: поговаривали, что император Цинмин и Ань-гогун дружны настолько, что готовы штаны на двоих делить, и похоже, слухи не врали — раз уж император изволил покинуть дворец, то направился прямиком в резиденцию герцога.

Комментарии

Загрузка...