Материал, который сам идет в руки
— Госпожа, — Хэ Чжу постучала снаружи по оконцу кареты, прерывая царивший внутри обмен взглядами. — Кажется, я увидела вторую барышню.
Шэнь Юньси выглянула наружу и, проследив за указанным Хэ Чжу пальцем, действительно заметила Цинь Фуюй, младшую сестру Цинь Ланьюэ. В сопровождении двух служанок она только что спустилась с повозки и остановилась у обочины. Перекинувшись парой слов с чиновником Шэнь, который сидел в другой карете, она зашла в находившуюся поблизости лавку драгоценностей из бисера. Вскоре девушка вышла оттуда с парчовой шкатулкой в руках и снова забралась в экипаж.
Повозка свернула за угол и направилась в противоположную сторону.
— Это дорога к городским воротам, старшая тетушка как раз живет за городом, — недовольно пробормотала Хэ Чжу. — И надо же тащиться за город в такое поздне́е время! Успеют ли они вернуться до запирания городских ворот? Наверняка это отец после нашего ухода снова поссорился с великой княгиней и нарочно портит ей настроение.
Сколько же бурь утихло и снова поднялось за эти годы из-за старшей тетушки и барышень из семьи Цинь!
Только и было слышно, что бесконечные споры, а люди вокруг тем временем судачили, будто отец так сильно дорожит родней и пылает к ней сестринской любовью, обладая высокими душевными качествами, из-за чего их великая княгиня выглядела в глазах окружающих бесчувственной и склочной злой невесткой.
Шэнь Юньси шевельнула бровями и спросила:
— В каком именно поместье проживает тетушка?
Хэ Чжу ответила:
— Кажется, в том старом имении за городом, оно совсем близко. Барышня спрашивает об этом, неужто тоже хочет съездить навестить ее?
Шэнь Юньси ничего не ответила.
Юань Цифан:
— ...Дура, я тебя вовсе не хвалю.
Лицо Вэй Цинь вытянулось, она так разозлилась, что готова была хватить кулаком по столу, но испугавшись, что если высовываться, то Цинь Ланьюэ заставит и ее выполнять тяжелую работу, стиснула зубы и с горьким терпением стерпела.
К моменту возвращения в резиденцию герцога-хранителя государства уже почти стемнело.
Шэнь Юньси тем временем рассеянно думала о том, что случись это происшествие до скандала с повестью, Цинь Ланьюэ непременно заставила бы прислуживать именно ее, и уж точно очередь не дошла бы до второй госпожи.
Первая госпожа Вэнь Юйсянь с улыбкой согласилась.
Живот Цинь Ланьюэ заметно округлился, и теперь, чтобы встать и передвигаться, ей требовалась поддержка двух человек, однако выглядела она неплохо, словно оправилась от недавнего удара.
Устроившись на почетном месте и поглаживая изумрудный нефритовый браслет на запястье, она окинула взглядом собравшихся, демонстративно избегая смотреть лишь на Шэнь Юньси:
— Мне скоро рожать, и у меня больше нет сил заниматься посторонними делами. Временное управление домашним хозяйством переходит к старшей невестке. Во второй половине дня зайди ко мне за реестром и ключами.
Вэй Шао вышел из кареты первым и сам протянул руку, чтобы помочь жене спуститься — это кардинально отличалось от их поездки туда. Раз уж было решено ладить друг с другом, Шэнь Юньси не стала жеманиться, оперлась на его руку и не почувствовала ни малейшей неловкости.
Мгновение пролетело, новогодние праздники подошли к концу, чиновники вышли на службу, а те, кто грыз гранит науки — сели за учебу.
Утренние и вечерние приветствия старшим были обязательным ритуалом в эту эпоху, и пока они не были направлены конкретно против нее, она вполне могла с этим смириться. Кивнув, Шэнь Юньси произнесла:
— Я поняла.
Цинь Ланьюэ продолжила:
— В последнее время я нездорова. Муж говорил, что забота о свекрови и служение ей — первейший долг невестки, и велел мне выбрать кого-нибудь в помощь к себе. Старшей невестке вести хозяйство, а у Чжаочжао с пятой доченькой нет опыта беременности, так что, по моему мнению, вторая невестка подходит лучше всех. Ты уже рожала и старше меня годами, так что наверняка проявишь должную осмотрительность. Начиная со вчерашнего... то есть с завтрашнего дня перебирайся сюда.
Вторая госпожа Юань, услышав это, мгновенно позеленела от испуга.
Шэнь Юньси всё поняла: если говорить просто, зимние каникулы закончились, и теперь ей, как классной руководительнице поместья Вэй, предстояло проводить для них утренние уроки.
Вэй Цинь торжествующе произнесла:
— То-то же!
В этот день Шэнь Юньси полулежа прислонилась к столику и, глядя на вошедшую в комнату Чжучжэнь, спросила:
— Это девочка из главного двора? Что она передала?
— Что в последнее время погода теплеет, а праздники уже позади, поэтому с завтрашнего дня в покоях госпожи Цинь возобновляются утренние приветствия, — ответила Чжучжэнь. — Велено являться каждые три дня, чтобы снова заучить правила.
— Ну что, вторая невестка, тебе есть что сказать? Или ты не согласна? — Цинь Ланьюэ заметила переглядывания золовок, бросила на них косой взгляд и холодно произнесла.
Они разошлись и вернулись каждая в свой внутренний двор. Вэй Шао уставился на собственную руку; опускаясь в складки рукава, его пальцы невольно сжались, словно зачерпывая пустоту.
На следующее утро главный двор был полон народу. Старший господин Вэй с братом, отдав утреннее приветствие, сразу отправились по местам службы, и в комнате, кроме младшего восьмого господина, остались лишь женщины.
Пятая барышня Вэй Цизэ презрительно хмыкнула, прикрылась платком и шепнула второй госпоже Юань:
— Кто просил тебя поддевать ее в новогоднюю ночь? Не знала ты, что ли, какая она злопамятная да обидчивая? Вот и подвернулся случай проучить тебя. А за твой язык, вторая невестка, поделом тебе!
На пухлом лице Юань Цифан мелькнула злая усмешка:
— Уж у тебя-то сейчас мозги подозрительно живо заработали.
— Что вы такое говорите, матушка? Раз старшие велели, кто же посмеет ослушаться? Разве могу я сказать хоть слово против? — Вторая госпожа Юань намотала шелковый платок на ладонь и произнесла с фальшивой улыбкой. — Только я от природы человек рассеянный, со мной неизбежно случаются упущения. Не лучше ли позвать третью золовку помогать вместе со мной? Как раз подучится ко времени, когда у них с третьим деверем появятся дети, чтобы потом в суете не делать всё наобум.
С какой стати виновница появления скандальных повестей должна оставаться в стороне? Вторая госпожа Юань чувствовала несправедливость: с какой стати ей одной страдать?
Цинь Ланьюэ не стала ни кивать, ни мотать головой, а лишь равнодушно обронила:
— Завтра просто не забудь прийти, а остальное решай сама, я вмешиваться не стану. Да и не могу я больше ни во что вмешиваться.
Шэнь Юньси со стороны наблюдала за этим утренним занятием клана Вэй: Цинь Ланьюэ больше не нападала на нее так прямолинейно, как раньше, перейдя к холодному игнорированию — она словно старалась держаться в стороне.
Независимо от того, затевает ли та какую-то крупную каверзу, нынешнее положение Шэнь Юньси вполне устраивало; ей больше всего нравилось, когда окружающие обращались с ней как с пустого места.
Вскоре Цинь Ланьюэ сослалась на усталость и отпустила всех. Когда Шэнь Юньси дошла до дверей, вторая госпожа Юань догнала ее, притянула к себе и с улыбкой сказала:
— Третья золовка, завтра утром я зайду за тобой, пойдем вместе.
Не дожидаясь ответа Шэнь Юньси, она грациозно зашагала прочь.
Глядя ей в спину, Шэнь Юньси надула щеки: в обращении с ней как с невидимкой крылся свой минус — окружающие вечно норовили вести монологи ей в лицо.
На следующий день вторая госпожа действительно явилась в резиденцию Хэюй.
Юань Цифан впервые заглянула во внутренний двор третьего сына. Оглядываясь по сторонам, она вдруг уловила какой-то особенный аромат, а приглядевшись, заметила на галерее служанок, которые что-то жужжали, зажав в пальцах.
Фу Хуа поспешила навстречу и почтительно поклонилась:
— Мои приветствия второй госпоже. Вы пришли так рано!
— Что это вы едете... то есть едите? Изо рта аж маслом лоснится прямо во время службы, совсем распустились! — Вторая госпожа Юань покосилась на руки Фу Хуа, отчитала девушку и снова зыркнула туда же. — Третья золовка с виду такая грозная, а порядком в собственной челяди навести не может.
Фу Хуа, давно привыкшая к острому язычку второй госпожи в доме, с улыбкой ответила:
— Это утреннее угощение нашей госпожи. Госпожа говорила, что сегодня с утра пожелала рисовой каши с овощами и завернутыми лепешками, но поскольку со вчерашнего дня простыла, у нее жар, с постели встать не может и аппетит пропал, вот она и отдала их нам. Это и есть те самые лепешки.
Она показала лепешку и вежливо предложила:
— Велеть маленькой кухне приготовить еще порцию? Вторая госпожа не желает отведать? Очень вкусно.
Лепешки эти можно было встретить на каждой улице, ничего особенного в них не было, но... Юань Цифан бросила еще один взгляд.
С тех пор как их третья невестка вернулась из загородного поместья, из резиденции Хэюй в сторону их второго двора каждый день тянулись самые разные аппетитные запахи, пробуждая у нее страшный аппетит и заставляя за это время даже похудеть от голода.
Вторая госпожа нежно погладила свой округлый подбородок ногтями, окрашенными бальзамином, с напускной важностью кивнула и решила, что так и быть, попробует раз уж такое дело.
Наконец, нахмурившись, она перешла к делу:
— Третья золовка заболела? — Тут же усмехнувшись, добавила: — Надо же, какое совпадение! Просто не хочется идти в главный двор прислуживать.
Шагая вовнутрь, она громко продолжала:
— Все эти фокусы мы давным-давно перепробовали.
Вторая госпожа Юань направилась прямиком во внутреннюю комнату и с порога увидела распростертого на кровати неподвижного человека. Подойдя ближе, она толкнула ее:
— Третья золовка, брось притворяться спящей, вставай, мы же договорились идти вместе.
Ей никак нельзя было являться в главный двор в одиночку и принимать на себя весь удар: вдвоем с золовкой они могли бы хоть разделить огонь на себя.
Сколько та ни звала, Шэнь Юньси плотно сомкнула глаза и упорно хранила полное молчание.
Чжучжэнь пояснила со стороны:
— Вторая госпожа, наша госпожа только что приняла лекарство, а в нем есть успокаивающие травы, так что вам ее не добудиться.
— Ни за что не поверю! — Вторая госпожа Юань была твердо уверена, что Шэнь Юньси симулирует. Она наклонилась и принялась звать снова, но лежавшая на кровати упорно не просыпалась, намереваясь играть комедию до конца.
Чжучжэнь едва сдерживала смех:
— Вторая госпожа, наша госпожа и впрямь больна. Если вам непременно нужно доставить ее в главный двор, можете просто отнести ее на носилках, только умоляю, не забывайте о заботе — вдруг ей станет еще хуже?
Хотя было очевидно, что та притворяется, тащить человека силой она не могла: госпожа Цинь прямо не приказывала в обязательном порядке являться именно Шэнь Юньси, а та молодая свекровь сейчас затаила на невестку злобу, и если притащить больную силой, госпожа Цинь еще повернет всё против нее же и придерется к ее поступкам.
Взвесив всё, Юань Цифан невольно пожалела о содеянном.
Знай она заранее, тоже притворилась бы больной. Эх, всё-таки она слишком простодушна.
Вторая госпожа Юань взяла у Фу Хуа приготовленную лепешку и в унынии покинула резиденцию Хэюй. Миновав половину сада и убедившись по сторонам в отсутствии чужих глаз, она остановилась, велела двум служанкам заслонить ее спереди, а сама, встав за угол стены и прикрыв лицо рукавом, с сомнением и не слишком изящно откусила кусочек.
От первого же укуса тонкие брови Юань Цифан взлетели вверх: с виду совершенно заурядная лепешка оказалась невероятно вкусной, особенно тот соус, которым ее смазали. Трудно было понять, из чего он сделан, но сочетание с мясной лепешкой давало приятный кисло-сладкий вкус, причем совсем не такой, какой получается при добавлении уксуса и сахара, а с каким-то совершенно особенным оттенком.
Вторая госпожа доела лепешку с чувством легкой недосказанности и всю дорогу гадала, что же это был за соус, решив, что вернется — обязательно расспросит третью золовку и заставит прислугу сделать такой же.
Забывшись за мыслями о еде, она незаметно дошла до главного двора. Заметив, что Юань Цифан явилась одна, Цинь Ланьюэ на мгновение помрачнела, но вслух ничего не сказала, лишь заставила ту хлопотать вокруг себя, подавая супы и лекарства.
А в резиденции Хэюй, стоило второй госпоже удалиться, Шэнь Юньси тут же встала, накинула верхнюю одежду, съела лепешку с рисовой кашей. Порция лепешек для нее была щедро смазана томатным соусом, как она и любила.
Приветствия в резиденции герцога проходили раз в три дня, и кроме второй госпожи, для которой сделали исключение, остальным сегодня являться в главный двор не требовалось. Позавтракав и прополоскав рот, Шэнь Юньси снова зарылась под одеяло и, сладко зевая, досмотрела утренний сон. А когда проснулась во второй раз, солнце уже стояло высоко.
В новый день Шэнь Юньси уселась на солнышке, озабоченная выбором темы для своей следующей книги. Размышляя так и эдак и не придя ни к какому решению, она никак не ожидала, что материал для творчества вскоре сам постучится в ее двери.
Это произошло уже после праздника Фонарей, когда погода постепенно смягчилась, и Шэнь Юньси перестала целыми днями отсиживаться в комнате у угольной жаровни, а начала выбираться наружу в поисках вкусной еды.
В тот день в полдень она отправилась в самый известный в столице большой ресторан Сяньлинь. Едва переступив порог главного зала, Шэнь Юньси услышала звонкий мужской голос, неторопливо декламирующий стихотворение о снеге.
Не успела она толком вникнуть в смысл строк, как по всему ресторану Сяньлинь разнеслись восторженные возгласы множества ученых мужей. Вэй Синь, шестой господин из семьи Вэй, тоже оказался среди них; он выказал больше всех эмоций — восторженно и вдохновенно хлопая в ладоши, он громко восхищался:
— Какое литературное мастерство у мужа принцессы!
Шэнь Юньси:
— ...Вот черт. По ее опыту и интуиции, ничего хорошего от встречи с этим шестым дураком ждать не стоило.
Уголок, где сидел Вэй Синь, шумел чрезвычайно громко. Шэнь Юньси поневоле перевела взгляд на чтеца.
Это был молодой мужчина — тощий и высокий, одетый в алые одежды с дорогими украшениями, с серебряной короной на голове, что соответствовало повседневной моде чиновной знати. Стоя в одиночестве среди студентов в одинаковых сине-серых просторных халатах, он после окончания стихотворения с громким щелчком захлопнул складной веер на костяной оправе из желтого самшита и горделиво задрал подбородок, в точности копируя манеры современных литераторов.
Этот человек был широко известным по всему миру несравненным талантом, супругом великой княгини Фучан — Сун Сювэнем. А заодно и старым «знакомым» прежней хозяйки тела.

Комментарии

Загрузка...