Юнь Нин подалась всем телом вперёд, а затем её отбросило назад, отчего в голове зашумело, а перед глазами заплясали золотые искры.
— Ян Сюаньлин! С какой стати ты вдруг останавливаешь коня?
— Вы куда ходили? — спросил он.
— В Мир Духовного Самосовершенствования, — Юнь Нин подняла руку и потёрла затылок.
Ян Сюаньлин опустил на неё взгляд и лишь добрую полминуты спустя издал тихое, странное хмыканье.
Заметив, что он всё ещё ухмыляется, Юнь Нин бросила на него укоризненный взгляд:
— Ты нормально ехать можешь?
— Могу. Довезу вас до поместья, — Ян Сюаньлин снова пришпорил коня, и тот затрусил ровным, размеренным аллюром, теперь уже едва покачивая в седле.
— А я ведь слышала, государь пожаловал тебе двух девушек-служанок из отбора, и ты их обеих взял! — Юнь Нин прищурилась и с опасным прищуром уставилась на Яна Сюаньлина.
Ян Сюаньлин наклонился и в упор посмотрел на неё:
— Нин-эр, я мужчина, у меня есть естественные потребности. И двух мне мало.
У Юнь Нин от досады аж сердце заболело — хоть умирай:
— Знаю я вас, мужчин, все вы одним миром мазаны! Я тут из последних сил детей растила да путь домой искала, а ты? Устроился с комфортом, окружил себя красотками, наслаждаешься всеми благами! Знанала бы — осталась там и никуда не возвращалась, хоть пожила бы в тишине и покое.
Не возвращалась? В сердце Яна Сюаньлина что-то болезненно сжалось, и он внезапно крепко прижал её к себе:
— С сегодняшнего дня даже не думай исчезать из моего поля зрения.
Пятнадцать лет назад он должен был привязать её к себе, словно неразлучную вещицу — неважно, грозит ли опасность или вокруг тихо, главное — чтобы она была у него перед глазами.
Даже если умирать — так только вместе с ним.
— Мама, как жарко! — робко подал голос Линси.
Юнь Нин тут же забыла о словах Яна Сюаньлина и поспешно вытащила младшего сына из объятий мужа. Увидев его раскрасневшееся личико, она осторожно подула на него:
— Совсем не жарко, мама тебя сейчас овеет.
Линси широко распахнутыми глазами уставился на Яна Сюаньлина:
— Ты папа?
Ян Сюаньлин посмотрел на младшего сына: на вид тому едва ли исполнилось года полтора. Потом он перевёл взгляд на пухлого старшего — если бы кто-то сказал, что тому года четыре-пять, он бы тоже поверил.
— Почему они настолько разные? — удивился Ян Сюаньлин.
Юнь Нин пожала плечами и беспомощно произвела:
— Один поел — и сразу в массу пошёл, а другой поел — и всё в ум уходит. Один увалень простодушный, а второй — хитрец не по годам.
Ян Сюаньлин заглянул в глаза Линси: чёрные, как тушь, густые, но стоило им легко моргнуть, как они становились чистыми и влажными. Мальчик выдержал его пристальный взгляд без тени страха и, казалось, даже втайне изучал самого Яна Сюаньлина.
— Хм-м, ничего страшного. Маленькие деревца не боятся расти.
Переведя взгляд на Линбао, он увидел пару выразительных бело-чёрных глаз, с восторгом разглядывавших всё вокруг. В этом любопытстве сквозило чистое неподдельное удивление малыша, который отроду ничего подобного не видел.
— По правду говоря, сколько ты вообще наложниц завел?! — Юнь Нин вовсе не собиралась позволять сбить себя с толку детской болтовней и забыть о том, что её тревожило; можно сказать, она думала об этом всю дорогу.
Ян Сюаньлин, наблюдая за её ревнивой сердитой миной, испытал огромное удовольствие:
— Вернёшься — сама всё увидишь.
— И не подумаю! Я не собираюсь быть такой же великодушной, как матушка, — уж я-то разберусь со всеми до одной, от них и следа не останется! — Юнь Нин кровожадно заскрипела зубами, изображая свирепую, но невероятно миловидную фурию.
Если бы они не находились посреди улицы, Ян Сюаньлин непременно тут же преподал бы ей урок... Уйти на целых пять лет и ещё сметь предъявлять ему претензии — и впрямь напрашивается на порку.
* * *
Особняк герцога Яна.
Узнав, что Ян Сюаньлин снова покинул столицу, госпожа Ян-Чу посмотрела на ломящийся от изысканных блюд стол и даже не почувствовала желания взять палочки.
Ян Цзун составлял ей компанию и, заметив, что она не притрагивается к еде, сам налил ей пиалы супа:
— Поешь немного, это твой любимый суп из старой утки.
— Не лезет, — вздохнула госпожа Ян-Чу.
Ян Цзун поставил пиалу рядом с её рукой:
— Жена, ты не знаешь, но у меня сегодня весь день левый глаз подёргивается. Думаю, раз старший сын снова уехал из столицы, значит, будут хорошие новости.
— Когда он уезжал в прошлый раз, ты говорил то же самое. Ну да, принёс хорошие новости: скрутил двух взяточников, конфисковал больше трех миллионов лянов серебра в государственную казну. Государю так понравилось, что он пожаловал ему нескольких красавиц! И что с того? Мне нужен мой старший внук... — госпожа Ян-Чу посмотрела на собственные руки. — Как же так вышло, что я умудрилась потерять внуков?
— Ты здесь ни при чем. Чжао Яоэр усыпила вас ядом. Окажись на твоем месте я, результат был бы точно таким же. Хватит уже корить себя.
Прошло уже пять лет, а госпожа Ян-Чу всё не переставала винить себя за то, что не углядела за детьми. Потеря пары внуков давно превратилась для неё в незаживающую душевную рану.
Хотя на самом деле он и сам сомневался в словах Яна Сюаньлина о том, что Юнь Нин отыскала обоих детей — возможно, тот лишь пытался их утешить.
Иначе почему столько времени не было ни единой весточки?
Матушка Юань вбежала во двор с редким для неё нарушением всех приличий, на ходу выкрикивая:
— Старая госпожа, господин! Вернулись! Ванъе вернулся!
Фэн-ши* посмотрела на запыхавшуюся матушку Юань и нахмурилась:
— Неужели так трудно соблюдать приличия?
(* Примечание: Фэн-ши — здесь использована фамилия госпожи Ян-Чу по рождению, как иногда ее называют слуги.)
— Нет-нет! — выдохнула матушка Юань, переведя дух. — Ванъе вернулся вместе с ванфэй и молодыми господами!
* * *
Ян Сюаньлин широким шагом направлялся во Двор Чжэнсян, держа на руках по сыну.
Юнь Нин бежала следом за ним маленькой рысцой:
— Пойди помедленнее!
— Дети проголодались, — Ян Сюаньлин оглянулся на неё и, присмотревшись, заметил, что она тоже сильно похудела — стала едва ли не вдвое тоньше прежнего, почти превратившись в бумажный лист. Его шаги невольно замедлились.
— Тогда пусть на кухне распоряжаются насчёт ужина. Куда мы вообще направляемся? — Юнь Нин наконец смогла перевести дыхание.
— В это время во Дворе Чжэнсян как раз ужинают, пойдём на всё готовое, — ответил Ян Сюаньлин.
Юнь Нин мгновенно всё поняла:
— Ох.
После чего извлекла из Пространства Духовного Зеркала несколько свёртков и подарочных коробок.
В глазах того, кто не знал причин, это выглядело сродни фокусу: она в мгновение ока сотворила целую гору пожитков.
— Это я в Мире Духовного Самосовершенствования насобирала духовных фруктов, сделала из них настойки и цукаты. Они очень полезны для здоровья стариков.
— Какая ты заботливая, до сих пор помнишь о них, — Ян Сюаньлин остановился, и голос его звучал всё мягче.
— Конечно, — отозвалась Юнь Нин. — Они твои родители, и проявлять к ним сыновнюю почтительность — мой долг.
Ян Сюаньлин смотрел на неё, улыбаясь про себя.
Юнь Нин аккуратно разложила подарки, подняла глаза и тут же утонула в океане нежности, плескавшемся в его взгляде.
Она слегка зарделась:
— Чего уставился? Я эти два года ходила растрёпанная, за собой толком не ухаживала, скоро совсем превращусь в замухрышку.
Ян Сюаньлин усмехнулся:
— И впрямь немного неряшлива.
Лицо Юнь Нин мгновенно вспыхнуло:
— Нет уж, пойду-ка я в Двор Чжэнсян завтра с утра.
— Не бойся, мама с папой от тебя не отвернутся, — Ян Сюаньлин вновь зашагал вперёд широким шагом.
Юнь Нин нахмурилась, подняла руку и поправила волосы, заколотые наспех простой нефритовой шпилькой; на ней было грубое повседневное платье. А ведь старая госпожа больше всего на свете ценила манеры и внешний вид — в таком неказистом наряде показываться на глаза явно не стоило.
Подумав об этом, она окликнула Яна Сюаньлина:
— Послушай, я всё-таки лучше...
Речь её оборвалась на полуслове, потому что она увидела, как госпожа Ян-Чу и Ян Цзун, поддерживая друг друга, спешат им навстречу. От их прежней величественной осанки и следа не осталось.
Юнь Нин тяжело вздохнула и, набравшись смелости, с ношей в руках двинулась им навстречу.
Госпожа Ян-Чу и Ян Цзун сначала подбежали к самому Яну Сюаньлину и в упор уставились на детей.
Линбао и Линси уже были проинструктированы матерью по дороге, а потому вели себя на редкость послушно и хором звонко отрапортовали:
— Здравствуй, дедушка! Здравствуй, бабушка! Я — Линбао.
— Здравствуй, бабушка! Здравствуй, дедушка! Я — Линси.
У стариков мгновенно защипало в глазах, и слёзы застилали им взор.
— Нин-эр позади, — произнёс Ян Сюаньлин.
Госпожа Ян-Чу на миг замерла, переводя взгляд, и лишь когда увидела Юнь Нин, обремененную кучей свертков, сокрушённо выдохнула:
— Это я не разглядела людей, из-за меня ты с детьми натерпелась столько лишений.
Юнь Нин поспешно замахала руками:
— Что вы, что вы! Я вернула детей в тот же день, просто из-за непредвиденных обстоятельств возвращение затянулось на столь долгое время.
— Матушка, дети и Нин-эр ещё не ели. У вас ведь ещё не убрали со стола? — спросил Ян Сюаньлин.
Госпожа Ян-Чу закивала:
— Да-да, еды вдоволь, только подали, к ней ещё и не прикасались! Матушка Юань, бегом на кухню, пусть приготовят всё, что любят дети, и то, что любит ванфэй, да поживее подавайте на стол!
— Слушаюсь, служанка сию минуту всё организует, — матушка Юань тут же откланялась и бросилась исполнять приказ.
Ян Цзун с легкой дрожью в руках забрал Линбао из объятий Яна Сюаньлина — от увесистого пухлого тельца руки тут же ощутимо заныли.
Заметив это, Юнь Нин поспешно предупредила:
— У Линбао лицо обманчиво маленькое, а на теле сплошной жирок, отцу стоит быть осторожнее со спиной, пускай лучше идёт своими ногами.
* * *
— Никаких проблем, ребёнок и должен быть упитанным, — Ян Цзун не мог налюбоваться внуком, а затем повернулся к Юнь Нин: — Невестка, нелегко тебе пришлось за эти годы.
— Это мой долг перед семьей, а вот заставлять вас переживать — с моей стороны большая сыновняя непочтительность, — Юнь Нин ответила поклоном.
Госпожа Ян-Чу поспешно подняла её:
— Полно тебе, пойдём скорее разделим с нами трапезу воссоединения.
Юнь Нин выбрала из принесённых подарков небольшой нефритовый бочонок:
— Это фруктовое вино я сделала своими руками. Оно успокаивает дух и разгоняет кровь по жилам, после него спится на удивление крепко и сладко до самого утра.
— О, как чудесно! Твоя матушка вечно страдает бессонницей, посмотри, у неё от этого столько волос поседело, — подхватил Ян Цзун.
Юнь Нин улыбнулась уголками губ:
— Пустяки. С завтрашнего дня я возьмусь за здоровье матушки и приведу её в порядок.
За разговорами они дошли до Двора Чжэнсян.
Главную комнату заполняли дразнящие ароматы еды.
Линбао и Линси, проголодавшиеся за всю дорогу малютки, тут же перестали виснуть на родителях — их короткие ножки забегали с невероятной скоростью.
Юнь Нин впервые видела, чтобы Линси бегал: обычно этот лентяй предпочитал везде ползать, если мог передвигаться на четвереньках, и никогда не ходил пешком, если была возможность не делать шагу, но теперь, судя по всему, голод взял своё.
— У детей есть какие-нибудь запреты в еде? — поинтересовалась госпожа Ян-Чу.
Юнь Нин покачала головой:
— Нет, они едят абсолютно всё, только нужно следить, чтобы не объелись. Линбао-то ладно, а вот Линси от переедания сразу начинает тошнить.
Услышав это, Ян Цзун и госпожа Ян-Чу стремглав бросились за внуками в дом, намереваясь лично контролировать их трапезу.
Ян Сюаньлин наконец освободил руки и переплел их с пальцами Юнь Нин.
И лишь прикоснувшись к ним, он с удивлением обнаружил, что прежде мягкие и нежные утонченные пальчики стали довольно грубыми, а на ладонях даже появился тонкий слой мозолей.
Нетрудно было представить, через какие тяготы ей пришлось пройти за эти годы. С нескрываемой болью в голосе он тихо спросил:
— Чего тебе хочется поесть?
Юнь Нин покачала головой:
— На самом деле я не особо голодна, хочется просто как следует выспаться.
— Хорошо, я отведу тебя отдохнуть, — Ян Сюаньлин крепко взял её за руку и повернул к выходу.
Юнь Нин удержала его:
— Подожди ещё немного, мне нужно присмотреть за мальчишками.
Однако Ян Сюаньлин, не терпящий возражений, подхватил её на руки:
— Я сам.
Слушая его слова, Юнь Нин ещё с минуту растерянно смотрела на него, а затем её лицо озарила широкая, распустившаяся подобно цветку улыбка — яркая и прекрасная:
— Мм.
Вот ради чего она несмотря ни на что рвалась домой — ради этой надёжной опоры, этого тихого убежища, где можно наконец расслабиться и отдохнуть.
Не успели они дойти до Двора Цзинсюань, как Юнь Нин заснула. Прильнув к его груди, донельзя исхудавшая и лёгкая, она ощущалась лишь хрупким каркасом из острых позвонков.
Ян Сюаньлин бережно уложил её на кушетку, долго вглядываясь в черты её лица, а в душе поднималась штормовая волна за волной, постепенно затапливая его целиком.
* * *
Новость о возвращении Юнь Нин с двумя сыновьями разлетелась по столичным переулкам и проспектам быстрее ветра.
Все эти пять лет герцогский особняк твердил, будто Юнь Нин хворает и проживает с детьми в уединении на лечении, но столь долгое отсутствие порождало самые разные слухи... Злые языки болтали, будто пять лет назад Юнь Нин и оба её ребёнка погибли от рук мятежников.
Теперь же её возвращение вместе с мальчиками вмиг стерло все эти домыслы в порошок.
Будучи законной старшей невесткой герцогского рода и имея высший титул Хуайнинской ванфэй, Юнь Нин обладала столь ослепительным статусом, что, пожалуй, равных ей при дворе не сыскалось бы во всей столице, за исключением самой императрицы.
Приглашения в гости посыпались в особняк пачками, напоминая падающий снег.
Однако сама Юнь Нин в ту же пору слегла с лихорадкой.
Струна, натянутая до предела на протяжении стольких лет, наконец распустилась, и вся накопленная усталость обрушилась на неё ответным ударом.
Против неё не помогали никакие, даже самые драгоценные пилюли бессмертных.
* * *
Линбао и Линси, впервые попав в дедовский особняк, находились под большим впечатлением и целыми днями исследовали каждый уголок владений.
Линси был счастлив как никогда: здесь не было Мира Духовного Самосовершенствования, а значит, и удушающей духовной энергии, поэтому он мог сколько угодно резвиться за пределами Пространства.
Линбао порой порывался вернуться в зеркальное измерение, но госпожа Ян-Чу и Ян Цзун смотрели на внука так, будто он был у них единственным светом в окошке, стараясь не выпускать из поля зрения ни на секунду. Их трепетное отношение было заметно во всём.
Хотя Линси тоже приходился им законным внуком, но к имени Линбао добавлялось весомое слово старший. Пока старший внук не запятнал себя дурными поступками и не страдал слабоумием или увечьями, даже при некоторой посредственности талантов именно он оставался главным наследником герцогского рода.
При этом Линбао рос на редкость ладным: крепким, рослым, смышленым, жизнерадостным и добрым по природе. В противоположность ему Линси выглядел хрупким и мелким: он умел ходить, но предпочитал ползать, подолгу зависал в задумчивости, и хотя при ближайшем рассмотрении отклонений у него не находили, на фоне брата он смотрелся явным проигравшим.
Поскольку выбор наследника для стариков был очевиден, к Линбао они относились с утроенной бдительностью.
Юнь Нин безвольной тряпичной куклой лежала на постели, не имея сил даже пошевелиться, и ей было совершенно не до сыновей.
К счастью, те по возвращении вовсе не висли на матери — порой она не видела их сутками, и никто даже не вспоминал о ней, отчего у молодой женщины порой даже закрадывалось лёгкое чувство обиды.
И впрямь: сыновья подрастают — матери не нужны.
Ян Сюаньлин лично принёс пиалу густого питательного супа на костном бульоне с женьшенем, намереваясь покормить жену сам.
Юнь Нин бросила взгляд на суп — порция была крошечной, всего на пару глоток, и, поленившись возиться с ложкой, она просто взяла чашку обеими руками и осушила её залпом.
Ян Сюаньлин замер:
— ...Может, ещё порцию?
— Не надо, дело не в физической усталости, — Юнь Нин откинулась на подушки, чувствуя, как кружится голова. — А где твои наложницы? Даже если я лежу пластом, они должны были прийти ко мне с утренним поклонением. За такое пренебрежение я ведь и впрямь могу с ними расправиться.
— Не стоит утруждать ванфэй, я уже всех их отправил восвояси, — Ян Сюаньлин посмотрел на её бледное болезненное лицо и решил, что злить её больше точно не стоит. — На самом деле я выдал их замуж за неженатых парней из Армии семьи Ян, некоторые уже троих детей родили.
— Чего? — Юнь Нин опешила. — Ты меня обманываешь.
— То, что государь пожаловал красавиц — чистая правда, — с абсолютно невозмутимым видом ответил Ян Сюаньлин.
Юнь Нин: «......»
— К тому же двух и впрямь мало, неженатых холостяков в нашей армии ещё предостаточно.
— Но... то ведь были служанки из отбора, благородные девицы!
— Парни из клана Ян ничуть не хуже.
— И всё же, взять вот так просто и разогнать всех девчонок — разве они были согласны?
Ян Сюаньлин припомнил:
— Жалоб не поступало. Кое-кто даже выдал замуж собственных сестёр за сослуживцев, став друг другу сводными жёнами.
Юнь Нин потеряла дар речи.
Ян Сюаньлин собственноручно очистил от кожицы виноградину и поднёс её ко рту жены.
Юнь Нин послушно разжевала ягоду и выплюнула косточку прямо ему на ладонь.
— Ты целыми днями сидишь со мной дома, а как же государственные дела?
— Ничего страшного, даже если небо рухнет, Чжао Сунь сумеет удержать его на своих плечах. Свой долг перед государем я выполнил с лихвой.
Юнь Нин: «......»
— Что значит выполнил с лихвой? Он — государь, ты — подданный. Государь велит умереть подданному... Впрочем, нам всё же не стоит слепо следовать каждому его приказу.
Ян Сюаньлин не удержался от улыбки, очистил ещё одну виноградину, но на этот раз отправил её в собственный рот.
Поймав недовольный взгляд жены, он наклонился и запечатлел на её губах нежный поцель, поделившись сочным мякотью винограда... Сладкая, манящая истома постепенно завязывалась между ними, погружая обоих в сладкое забвение.
* * *
Расплата за столь внезапную вольность не заставила себя ждать: едва начавшее поправляться тело Юнь Нин вновь сдало позиции, и она снова слегла.
Узнав об этом, госпожа Ян-Чу незамедлительно издала строжайший указ: отныне Яну Сюаньлину запрещалось переступать порог покоев Юнь Нин. Более того, его сослали во Внешний двор, а для прохода во Внутренний требовалось её личное позволение.
* * *
Узнав об этом, Юнь Нин веселилась от души. Она прекрасно понимала, что Ян Сюаньлин вовсе не собирается послушно подчиняться бабушкиным запретам — скорее всего, пустит всё мимо ушей, пропуская приказы сквозь пальцы.
Ян Юймэн пришла проведать невестку и с порога обеспокоенно спросила:
— Большая невестка, как твоё самочувствие?
— Гораздо лучше, Юймэн, проходи скорее. Малыша Вэня с собой захватила? — Юнь Нин попыталась приподняться с мягкой кушетки в алькове.
— Лежи спокойно, не вставай, — Ян Юймэн поспешно удержала её. — Привела, он там с Линбао возится. Эти двое стоит им сойтись, как начинают носиться не разлей вода. Я велела ему сначала заглянуть к старшей тётушке с поклоном, так этот проныра едва переступил порог — и след простыл. Вот вернусь — задам ему взбучку.
— Ничего страшного, детям положено играть, пускай резвятся. Мои сорванцы тоже целыми днями напролёт носятся по всему особняку, слуги и служанки с ног сбились.
— С детьми веселее, особняк наконец ожил, — Ян Юймэн присела на краешек кушетки и, заметив книгу в руках Юнь Нин, бросила на неё любопытный взгляд. — Трактат рецептов Шэнь-нуна? Медицинский трактат?
— Угу, пытаюсь сама разобраться, что за хворь на меня напала.
— И как успехи?
— Обычное истощение, пройдет через пару дней, — ответила Юнь Нин, а затем перевела взгляд на округлившийся животик Ян Юймэн. — Какой месяц?
— Большая невестка сразу заметила, — Ян Юймэн уже имела на своём счету двоих детей, а потому держалась просто и без ложного смущения. — Пошел пятый месяц.
— Теперь уже закрепилось, можно не переживать. Кстати, как в итоге разрешилась история с двоюродной сестрой твоего мужа?
Юнь Нин собиралась расспросить про наложницу Лю, но та вечно была в хлопотах, а теперь, когда виновница сплетен сидела прямо перед ней, самое время было удовлетворить любопытство.
— А как она могла разрешиться? — Ян Юймэн презрительно фыркнула. — Эта бесстыжая воспользовалась тем, что моя свекровь к ней благоволит, и теперь целыми днями устраивает в доме балаган.
— Ох... неужели твой муж и впрямь взял её?
— Взял. Что взять с мужчины — стоит напоить его хмельным зельем, так он и сам не вспомнит, с кем ложился в постель. Ребёнка уже родила, девочку.
Ян Юймэн смотрела на вещи проще простого: теперь у неё были и сыновья, и дочки, статус главной хозяйки в доме и куча повседневных забот, так что времени на ревность и ковыряние в чужом белье у неё просто не оставалось.
Видя, что Ян Юймэн ничуть не удручена этим, Юнь Нин усмехнулась:
— Смотри не позволяй себя обижать, помни, что за твоей спиной стоит герцогский особняк.
— Да никто меня не обижает. Если честно, мне самой уже обрыдло услуживать Лю Юэ, я только рада, если он пропадает в покоях этих наложниц, — Ян Юймэн скривилась в откровенной брезгливости.
— Неужели остыла? — удивилась Юнь Нин.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...