Мысли пронеслись в голове за одно мгновение.
Лю Тан понес наказание, сообщник Сунь Ли тоже получил свой приговор, и разбирательство по делу наконец подходило к концу. Су Жао, бросив косой взгляд на распростертого неподалеку человека, небрежно произнесла:
— Господин, истинный убийца пойман, пора бы взяться и за другое дело.
— Какое? — Гу Чэн посмотрел на неё с недоумением.
— Фальсификация улик, принуждение невиновного взять вину на себя...
— Вы правы, девушка, стоит разобраться в этом как следует.
Гу Чэн внезапно прозрел и, проследив за её взглядом, устремленным на лежащего без чувств уездного начальника, смущенно заметил:
— Но господин Лю без сознания, допрос не может продолжаться...
— Пока человек жив, он рано или поздно придет в себя, — Су Жао кивнула и добавила с готовностью: — Если господину скучно, можете выпить чаю и подождать.
Им-то можно попить чаю и поболтать, время пролетит незаметно. А вот лежать на сыром, грубом полу — удовольствие сомнительное.
— Нет, ждать не нужно...
Уездный начальник вовремя пошевелил руками и ногами, открыл глаза и с трудом, придерживаясь за голову, поднялся на ноги. Перед глазами всё плыло, и на сей раз это было не притворство: Лю Тан бил его со всей силы, а его старые кости такого не выдерживали. Он надеялся, что обморок поможет избежать ответственности, но не ожидал, что эти двое окажутся такими бессердечными и вцепятся в него мертвой хваткой. Пришлось «очнуться».
— Господин, я лишь проявил слабость из любви к сыну, помутился рассудком и совершил эту глупость. Прошу, будьте милосердны.
— Ты не глупость совершил, — холодно фыркнул Гу Чэн. — Небо высоко, император далеко, до нашего уезда Хуаньхуа ему дела нет, вот ты и осмелился злоупотреблять властью и фабриковать дела?
— Господин, подбирайте слова! — лицо начальника Лю стало суровым. — Моя вина максимум в упущении по службе, с чего это вы взяли, что я фабриковал дело? Когда искали того, кто возьмет вину на себя, я ни разу не показывался и никого не подстрекал. А что до царапин — на месте происшествия было полно народу, почему вы решили, что это я слил информацию?
— Похоже, господин Лю заранее подготовил оправдания, это несколько усложняет задачу.
Гу Чэн посмотрел на Су Жао, ожидая её мнения. Су Жао на мгновение прикрыла глаза, погрузившись в раздумья, а затем спросила Сунь Ли:
— Сказанное им соответствует истине?
— Да! — твердо ответил Сунь Ли.
— В таком случае, согласно закону, его ждет лишь вычет жалования... — Су Жао говорила неспешно, словно сама с собой, но достаточно громко, чтобы каждый мог её услышать.
На лице начальника Лю промелькнула тень радости. К счастью, этот негодяй не стал его топить. Если бы он начал валить всё на него, у него нашлись бы и другие доводы. О том деле он изначально не знал, узнал только на полпути, когда из дома прислали весть. Он лишь передал в поместье фразу про царапины как доказательство, а слуга, что передавал слова, был их верным рабом и предать хозяина не посмел бы. Получить вычет из жалования куда лучше, чем лишиться должности.
— Даже если уездный начальник не заставлял Сунь Ли лжесвидетельствовать, он покрывал Лю Тана, который изнасиловал и убил мою сестру, и сломал мне ногу — это неоспоримый факт! Прошу господина посланника разобраться!
Су Жао ждала, как выкрутится Сунь Ли, но прежде чем тот успел что-то сделать, вперед выскочил Чжао Пин. Он упал на колени посреди зала и принялся бить поклоны.
— Прошу господина разобраться!
Разве Лю Тан осмелился бы бесчинствовать и губить невинных девушек, если бы не его отец-начальник? Злоупотребление властью и укрывательство преступника — вот в чем корень зла. Чжао Пин понимал: раз уж он сегодня пошел против семьи Лю, то если не вырвать их с корнем, после отъезда посланника мстительный начальник Лю сживет его со свету.
Су Жао догадывалась о его мыслях и беззвучно покачала головой. Слишком уж он поспешил. Сунь Ли, затевая эту игру, наверняка понимал, что одно лишь дело о смерти Чжао Ляньэр не нанесет Лю Чжану серьезного удара, и у него должны быть другие козыри. Теперь, лишившись поддержки Сунь Ли, свергнуть Лю Чжана было почти невозможно.
И действительно, едва эта мысль мелькнула в голове Су Жао, как она услышала голос начальника Лю:
— Какое ещё изнасилование? Твоя сестра вечно крутилась на людях, соблазняла мужчин. Если всё было по обоюдному согласию, какое тут может быть изнасилование? Она, видя, что семья обеднела, возомнила себя невестой из богатого дома, хотела выйти замуж за моего сына, а когда получила отказ, решила шантажировать нас смертью. Ты сам не захотел верить в это и притащил труп в уездную управу, чтобы устроить скандал. Я, жалея тебя, даже дал немного денег, но тебе показалось мало, и ты начал буйствовать в суде. Мне пришлось применить палочные удары. А то, что ты остался хромым — так это твоя неудача, при чем тут я?
Лю Чжан поклонился в сторону судейского стола и праведно воскликнул:
— Чжао Пин клевещет на государственного чиновника, прошу господина посланника строго его наказать!
— Ты, ты, коррумпированный чиновник, ты врешь... — Чжао Пин мотал головой, словно одержимый, и продолжал кланяться. — Господин, он всё переворачивает с ног на голову! Правда не такая, моя сестра не соблазняла Лю Тана...
— Как это не соблазняла? Многие видели, как она бросала платок моему сыну на улице. Девица, ведущая себя столь бесстыдно — мне самому было стыдно за неё, — усмехнулся Лю Чжан, не выбирая выражений.
Чжао Пин задрожал всем телом, его глаза налились кровью.
— Это не так! Платок... платок у неё вырвал Лю Тан! Господин, я говорю правду, я невиновен, моя сестра невиновна!
— Раз смеешь обвинять чиновника, предъяви доказательства, — отрезал Лю Чжан.
Дело трехлетней давности — даже если тогда и были улики, время их давно стерло. Лю Чжан знал это, потому и чувствовал себя так уверенно. В зале воцарилась тишина. Остальные переглядывались, не смея проронить ни слова. Чжао Пин, сгорая от ненависти, сверлил взглядом равнодушного начальника, готовый вцепиться в него зубами.
В этой мертвой тишине раздался женский смех — мягкий, вкрадчивый, но с острым жалом.
— Слушая слова господина Лю, можно подумать, что ваш сын — образец добродетели и благородства. А ведь совсем недавно вы говорили, что мой отец изнасиловал и убил госпожу Ли, и что он понес заслуженное наказание, умерев поделом.
Торжествующая улыбка застыла на лице Лю Чжана. Он обернулся на звук. Су Жао сидела, сложив руки в рукава, и, встретившись с ним взглядом, едва заметно усмехнулась. Затем она перевела взгляд на Сунь Ли. У того на лбу вздулись вены, он слегка подался вперед, напрягшись, словно натянутая тетива лука.
Сердце Су Жао дрогнуло: неужели он наконец выложит свой козырь?
В следующий миг Сунь Ли медленно поднял голову и в упор посмотрел на Лю Чжана:
— Если Чжао Ляньэр в ваших устах — распутная девка, то как насчет Бай Тао? Мне бы хотелось услышать, что вы скажете о ней?
Услышав слова распутная девка, Чжао Пин резко обернулся, собираясь взорваться гневом, но, увидев в глазах Сунь Ли нестерпимую ненависть, внезапно замер.
Он упомянул имя! Бай Тао!
Имя звучало знакомо, но вспомнить, кто это, было непросто. Су Жао лихорадочно перебирала воспоминания, и вдруг её осенило:
— Бай Тао? Не та ли это дочь владельца лавки тофу?
Её слова вызвали шепот среди присутствующих:
— Точно, точно, это она! Она ведь умерла больше десяти лет назад, к чему вспоминать её сейчас? Жутко даже.
— Зачем Сунь Ли спрашивать начальника о покойнице?
— Неужели её смерть связана с ним?
В этом гуле голосов лицо Лю Чжана наконец изменилось. Его губы дрожали от страха, он застыл, не в силах вымолвить ни слова.
Су Жао видела всё. Особенно её поразила жестокая, растущая на глазах улыбка облегчения на лице Сунь Ли — без сдерживания, без маски, без притворства. Лишь решимость человека, который поставил на кон свою жизнь.
Она всё поняла.
Сегодняшний плод вырос из вчерашнего семени.
Вот в чем был его истинный мотив!

Комментарии

Загрузка...